Твоя сирень, адресат — тюрьма

Шантаж, рабство, господство — вещи, которые мир познал с тех пор, как появилось общество. Мастерство шантажа настолько отточено человечеством, что можно и восхититься, и в то же время — ужаснуться этому искусству. Грязный мир, согласна, каждый, кто рождается в нём чистым, фактически погружается в одну огромную навозную яму, и чем дольше он в ней пребывает, тем грязнее становится. Это неизбежно. Кто-то предпочитает сравнивать это с «закалкой» характера, но ассоциация с дерьмом мне нравится больше. Может это потому, что я всегда попадаю в какой-то калл? — Да, — всё ещё с усмешкой я стала поворачивать своё лицо к психологу. — О чём же Вы хотите поговорить? — одну из своих рук я положила на пояс и, развернувшись к девушке, переместила центр тяжести исключительно на одну ногу. Знаю, нагловато, но раз уж Алиса пользовалась Женей, то почему бы мне не сделать то же самое с ней? — Можешь зайти в кабинет? — будто испытывая зуд в интимном месте, прошипела омежка, не переступая порога двери. Её чёрная макушка так миленько смотрелась в этом пустом коридоре. Хм… Она ведь доводила меня до стеснения, да? — Не-а, говорите здесь, — я ещё раз улыбнулась и уже сложила руки на груди так, чтобы стало понятно — я никуда не сдвинусь. — Что ж ты за… — хотелось вновь съехидничать что-то наподобие «Кто? Кто?», но это было бы лишним. Я же не хочу стеснять свою «начальницу». — Можешь не говорить никому… — смотря в пол, издала просьбу девушка. Хм… Ну… Я бы могла среагировать в её пользу, однако… — А мне есть выгода? — риторический вопрос прозвучал немного жестоко, но зато я дала понять, что за просто так ничего в этой колонии не делается. Всё же — преступницы. Да и эта женщина мне никто. — В общем, думаю, понятно, что вам придётся поработать на благо своей… — задницы, — персоны, — мамочки всё же научили быть вежливой. — И чего же ты хочешь? — такое ощущение, что у неё сейчас зубы сломаются… Я этот скрежет всем телом чувствую… Не портьте эмаль! — Будете моей… — девушкой, собачкой, рабыней… — Подругой? — ладно-ладно, я не настолько наглая, чтобы пользоваться женской беспомощностью. — С привилегиями… — или настолько. — Кхм… Что ещё за привилегии?! — Хотелось бы, конечно, теперь уже опробовать новоиспечённую омегу во всех позах, но успеется… Я уже давно голодаю без женской ласки, хотя, какая это ласка? Брёвна одни попадаются… Хоть печь топи. — Ну, думаю, общеизвестно значение слов «девочка на побегушках», так что… Ну, Вам предстоит что-то вроде этого. — Дай человеку власть и ты увидишь его истинное лицо. К сожалению или к счастью, это работает и со мной. — Ты… Ты… — агрессия так и шла от моей «девочки», которую мне будет дозволено использовать на неограниченный период, что радовало до чёртиков! О да, я зараза. Знаю. Но всё-таки— какая же симпотяшка! Чертовски симпатичная зараза. — Оревуар, нас ждут великие дела! — отмахнувшись рукой, я вновь развернулась и пошла прямиком от кабинета по коридору быстрым шагом. Можно было слышать только закипание чайника и недовольный визг позади, что я находила безумно забавным. И как только я дошла до поворота в сторону здания тюрьмы, то резко сменила направление вправо, встала в стойку «равняйсь» так, чтобы мой взгляд мог найти красную от злости Алису. — Найдите мне краску для волос, причём тёмно-русого цвета. Благодарю, — чётко и ясно дала понять я, что обсуждать что-либо не намерена. Голова развернулась прямо в стойку «смирно», а затем ноги зашагали по-солдатски, правда, меня бы наверняка отмутузили в армии за такой корявый шаг. Ну я ж в тюряге, а не на плацу. Мне можно. А пока издали всё ещё доносился поросячий визг, я не торопясь уходила с места преступления. К тому же — не побежит же она за мной на каблуках. Да если и побежит — что делать будет? Затрахает до смерти? Тут уж кто кого! Я в своём профессионализме уверена! Хотя… Хм… Пусть она и левый психолог, но в психологическом насилии она может быть и преуспела… А может и нет. А, пофиг! И с девизом «а, пофиг» я помчалась к будничной рутине, ну или же — к семи кругам ада. *** — Смотрите! Какие люди! Соизволили припереться, мадьмазелька! Пошивочный цех. Вика отвлеклась от работы, и все поочерёдно посмотрели в мою сторону. Судя по её настроению, она была явно бодрой и полной сил настолько, что казалось, будто никаких «тёрок» между нами не происходило. Что ж, настрой у меня тоже был хорошим, так что — почему бы и не обняться?! Мои руки распахнулись, и я с лыбой на лице пошла на Вику с явным намерением — окунуть в свои объятья. Не знаю, с чего бы я тискала даму, которая хотела меня прирезать, но видимо, тогда это был приступ радушия в честь появления у меня «собачки». — Мадьмазель, от тебя несёт, — увернулась светловолосая, пригнувшись и проскочив под моей правой рукой. Я ещё пару секунд похлопала глазами, а затем уж и сама опустила ручонки. — Ну и как? Понравилось лоботрясничать? — Вика стала медленно подходить обратно к рабочему месту, обступая меня со стороны. Мой взгляд размеренно следовал за каждым шагом заключённой, которая тогда казалась смирившейся, что ли, будто она наслаждалась днями заключения больше, чем жаждала свободы. Такие эмоции передавались только от тех преступниц, которые уже успели побывать на свободе, совершили очередное преступление и вернулись. — Пожалуй, что да, — усмехнувшись, ответила я на вопрос и подошла к альфе, что уже повернулась ко мне филейной частью и стала поправлять нить швейной машинки. — Нежнее тяни, нежнее, — моя рука потянулась за рукой блондинки, и в скором времени мой палец аккуратно провёл по ладони, на которой были уже заживающие засосы, хм, похоже, что Вика уже восстановилась и вновь вступила на не совсем «правильный» путь. А мои пальцы всё продолжали кружить у ногтей подруги, которая спокойно потягивала нить, только теперь — действительно нежнее. — Рыжеватый мишка, — напомнила «золотоволосая». — Скоро зайдут охранники и засунут тебе твои же собственные пальцы в твою беленькую задницу, так что не играйся слишком долго, — лицо альфы, которая раньше не брезговала отыметь мою попку, было полно ехидства, а улыбка так и стебалась надо мной. — Помнится, ты раньше хотела со мной… — осматриваясь по сторонам для привлечения внимания моих старых пассий, я стала томно шептать на ухо подруге, которая в таких вопросах прекрасно понимала мой язык тела. Хах, я бы ни за что не стала настолько показушно кого-то лапать, по крайней мере — не стала бы смущать шлюшку перед чужими глазками, хотя, некоторым это очень нравится. — Кончай демонстрацию, дамочка с месячными на голове. Тебе никто не даст, пока не уберёшь это безобразие, — светлая голова развернулась, и наши лица оказались на довольно-таки «интересном» расстоянии. А глаза остальных, будто софиты в погорелом театре, испепеляли нас. Что-что, а работать на публику мы обе умели на ура. — Я решаю этот вопрос, — еле слышно шепнула я и обхватила бёдра подруги ладонями, немного оттопыривая свою «ненаглядную», чтобы все, разумеется, вспомнили былое. — Славно, — легко и непринуждённо вылетело с губ альфы, которая от скуки была, видимо, готова плевать в потолок. — А что ты скажешь, если я люблю тебя? — в любой другой ситуации я бы поперхнулась и явно свалила бы, но… Все смотрят… Какое бегство?! Это ведь очернить себя до конца отсидки. — Как друга, — оскалилась златоглавая и заглянула мне в глаза. — Сучка… — ухмылочка в подарок. — Охрана, — аналогичный презент от Вики, и я уже отхожу от неё. Но напоследок я одариваю её хорошеньким шлепком по ягодице, эхо которого слышно на весь цех. Я говорила, что у Вики хорошая жопка? Так вот, не верьте, она гораздо лучше, чем просто хорошая! — Всё-таки надо тебя как-то выебать… — оперевшись об металлический столик, где стояла машинка, девушка зрительно насылала на меня проклятья. — Разумеется, как друга… — всё ещё шипела дамочка, а я непринуждённо и поднимая руки вверх, да в добавок с ухмылочкой, шла задом между столов, прямо в руки к охране. В любом случае — меня должны были обнаружить, ведь прогулы на работе и в школе никто не прикрывал. — До встречи, пупсик. — За спиной раздалось «О, Романова!», и шум тяжёлых сапогов стал всё усиливаться. Я резко развернулась на сто восемьдесят градусов со всё ещё поднятыми руками. Взгляд встретил знакомых охранниц цеха, которые были явно недовольны моим долгим отсутствием. Эх… Всё-таки прогуливать не хорошо… *** — Помимо того, что ты позволяешь себе во время уроков, так ты ещё и нагло прогуливаешь их! Да даже если ты выйдешь, а смотря по твоему поведению, ты вряд ли вернёшься на свободу, но если это и произойдёт, то тебе не видать хорошей работы, а следуя от работы, тебе не видать… — и снова бла-бла-бла. Кабинет директрисы, куда меня затащили охранницы после того, как сами успели насладиться моими «сказочками» о том, что меня всё время забирала психолог и что я не виновата ни в чём. Судя по их виду было понятно, что никто мне верить не был намерен, но и прибивать на ровном месте — тоже никто не собирался. Блин… Она хоть когда-то затыкается? Эх… Ну, потом эти милосердные особы, которым мне пришлось пообещать, что я буду работать без перерыва на обед, да ещё и дополнительных три часа после каждый день в течение месяца… Кхм, ну, в общем — они меня благополучно ещё и заковали в наручники, которые очень сильно тёрли мою нежную кожицу… Сейчас прямо надо бы заплакать, чтобы она отвлеклась на мои слёзки и закончила трындеть… Эх, жалко, слёзное хранилище пустует, и единственное, что сможет заставить меня плакать — лук. Но, благо, на кухню меня ещё не гнали чистить эту машину для выдавливания слезинок. — Я ещё раз повторяю, что тебе, как ученице… — хм, а как бы смотрелся кляп в её рту? Фу… Ещё хуже… Зато тише. — Здраствуйте, — хм, знакомый детский голосок… Девочка со вьющимися волосиками смогла заткнуть жабу! Моя принцесса! Хм… Или не моя… — Тут Вам техничка шоколадку передавала с конвертиком… — В маленьких ручонках был бело-красный конверт, от цвета которого меня потянуло вырвать, эх… Ну почему всё красное такое вызывающее и противное? Хм, а ведь раньше мне нравился этот цвет… Досада. — Ох… — разгорячённая моралями «лягушонка» запыхалась и стала учащённо вытирать пот со лба платочком, что достала из стола. — Штраус… Вероникочка… Не техничка, а учительница технологии, когда же ты запомнишь, — меня от этой миловидной сцены сейчас вырвет… Хм, как и девочку, похоже, которая натянуто улыбалась и моргала глазками, а у самой-то кулачки сжимались. — Вот! Учись, Романова! Девушка, в отличие от тебя, трудится на благо… — женщина поманила Веронику, у которой вытащила конверт из рук, и вновь продолжила. — На благо учителей! Бери пример, бестолочь тупоголовая! Господи… — ага, ещё и Бога приплетите. Да я ж сам дьявол… — Урок… — смотря в сторону, намекнула девчонка. Хм, как же она мне напоминает… Каштановая голова гостьи развернулась, и я увидела белую прядь. Вероника… Точно! — Ох! Точно! Вероникочка, можешь забрать эту имбецилку с собой? Отведи её, будь добра, обратно в цех, а потом беги на урок. — А наручники?! — возмутилась я, на что «жаба» подняла брови и опустила веки, что создавало ощущение, будто она на говно смотрит. Хотя да… Наверняка в её глазах я выглядела непременно так. — Мне есть какое-то дело до тебя? — Кхм… Понятно… Я отвернулась в сторону двери и последовала за девочкой, которая явно уже не обращала внимания на этот комок презрения, лени, притворства и жира, м-да… Мы оказались по ту сторону двери, и длинные ресницы девчонки, похожие больше на кукольные, поднялись, и она стала смотреть на меня, как на новую игрушку. С ней мы общались настолько редко, что я даже не вспомню, когда мы познакомились. Может быть раза три за всё время пересеклись, да и то… — Хм, так ты Элли? — девчонка наклонила голову и стала вглядываться в меня с неподдельным интересом. А я убедилась только в том, что моя подруга не только бабница, но ещё и педофилка… — Эм… Да… А что? — Маленькая шатенка взяла меня за рукав робы и повела в сторону цеха, откуда меня недавно привели. По её виду можно было сказать, что она явно осторожничает со мной. — Как там Мики? — девчонка даже не дёрнулась. А мы всё шли и шли. Молчание ужасно нагнетало обстановку, а Ника даже не удосуживалась дать мне ответ, смотря вперёд и не обращая на меня ни малейшего внимания. Так мы прошли где-то полпути. — Нормально, — наконец-то последовало хоть что-то изо рта мелюзги, и я смогла хоть выдохнуть с облегчением… Дорога немножко напрягала, а потому я уже успела устать. Как назло, её ноги зашевелились ещё быстрее, а сама она явно не пылала любовью ко мне. Что ж я ей такого сделала? — А у тебя всё быстро зажило. Это хорошо, — немножко улыбнулась Ника, но затем вновь вернула себе натянутые в линию губы. — Не будешь напоминать Рысику о том, что случилось в столовке. — Блять… Спасибо за рефлекторную боль, ну, хотя бы не такая уж и сильная. — Кхм… А сколько тебе лет? — куколкой она выглядела не только благодаря милой внешности, — её детский голос так и заставлял ужаснуться возможной любовью моей лучшей подруги к маленьким девочкам! — А тебя ебёт? — Мы резко остановились. Кхм… Я почему-то не удивлена, что после общения с Буонаротти даже самое невинное создание начнёт материться… Но… Что, простите?! Мои глаза оставались выпученными после сказанных девочкой слов, но даже при таком ракурсе я не смогла заметить, что мы добрались до цеха. Меня об этом известила знакомая рука, резко упавшая на плечо. — Никочка! — я повернула голову и увидела белую голову подруги, а затем вновь перевела взгляд на девочку, которую уже душила в своих объятьях подруга-педофилка. Упаси их от перепиха… — Рыси-ик! — затрясла ножками девчонка, когда Мики подняла её, обнимая. — Я так скучала! Прямо очень-очень! А ты? — и эта девочка меньше чем с полминуты назад сказала «а тебя ебёт?» тем же самым ротиком? — Очень! Очень, моё сокровище! — Я смотрела на свою подругу с выражением, полным слова «ясна», не говоря уже о том, что мои глаза стали закатываться за веки, а брови подниматься вверх. Но когда я вернула свои зрачки в прежнее положение, то увидела, как эта мелюзга, обнимая мою названную сеструху, показывает мне — МНЕ! — язык. Спустя несколько минут такой нежности подруга всё-таки потрудилась уделить мне хоть малейшее внимание! — О, привет, — ого! Мне сказали привет спустя пару суток после моей пропажи! Нифига себе! Кому расскажу — не поверят. — Я верила, что ты не сдохнешь, — без комментариев… — Здарова, блять! — возмущённо воскликнула я, а Мики тем временем резво прикрыла ушки своей возлюбленной, которая, видимо, ремня не видала, раз уж так мне язык показывает… — Не выражайся при ребёнке! — дак ты ж может трахаешь этого ребёнка?! Ой всё — как любила говорить моя омега-маман. — Рысик, да ведь ты сама любишь говорить всякую каку-бяку. — Кхм… пойду-ка я в цех… А ТО ТУТ МЕНЯ, ВИДИМО, НИКТО НЕ ЦЕНИТ. Хотя, к чёрту всё! Всё равно никто не слышит мои внутренние возмущения. Я развернулась и зашла в цех, пока эти голубки ворковали. М-да… Понятно… И никто за мной не побежал! Эх, жизнь моя — жестянка… *** Руки, всё ещё скованные в наручниках, попытались заняться работой, которой успело накопиться… Ух… Блин, почему эти машинки барахлят так часто? Да и почему они не могут просто купить новые?! Я корпела над третьей старой машинкой четвёртый час; неужели нельзя относиться к инструменту бережнее?! Хотя да, на примере Вики: она будет нежна, только если есть намёк на перетрах… И то — что-то сомневаюсь. Смена уже кончилась час назад, но как и говорила, охранницы потребовали — я исполнила, всё же не хотелось мне быть под прицелом этих стервятников, которые были раза в четыре строже Женьки. — Да работай ты уже! — не выдержала я и пнула ногой педаль, и вдруг техника заработала! Строчка пошла и перестала заедать! Блин… Может так надо было и с остальными?! Хм… Я стала ходить по ряду выставленных сломанных машинок и пинать каждую по несколько раз, надо же… А это так… Приятно?! — На тебе! НА! НА, ГРЁБАННАЯ ГРУДА РУХЛЯДИ! — Эл, харе пинать пиписьки, — я остановилась и обернулась в сторону голоса Мики, которая вновь решила обрадовать меня своим присутствием… — Ну, в данном случае — мою машинку, хотя, суть одна и та же. — Чего тут забыла?! Иди, обнимай свою Никочку! — явно дала я знак понять, что обиделась, и потом показательно отвернулась от белобрысой. Если бы могла — ещё бы и руки на груди сложила, да в наручниках неудобно. — Хоспидя… — прикрыла лоб ладонью Мики и стала подходить ко мне. — Ну, дай обниму! — Руки подруги потянулись ко мне, и вдруг меня навестила гениальнейшая идея — попробовать повторить Вику! Я наклонилась и прошла под руками Мики и, гордо задрав нос, последовала вон из цеха в ожидании, что за мной побегут… Но в который раз! — Эй, я не попрусь за тобой! Кто знает, в какую «кровавую» от геморроя задницу ты попрёшься, — да она ещё и стебётся! Но ладно, шутка зашла, и я тихонько заугорала про себя. Вдруг почувствовала на своём пузе горячие руки, полные доброты. И теперь уже меня, как и ранее Нику, поднимала Мики, только спиной к своему лицу. Мне хотелось завизжать от радости, но я выше этого! Хотя, пискнула от неожиданной приязни довольно громко. — Довольна? — всё ещё держа меня в воздухе, спросила вожак стаи «белых», в силе которой я никогда не сомневалась. — Ясен красен! И чтобы больше… — Не клала на меня хер, да-да… — я хотела сказать «не забывала про меня», но, хм, её вариация мне нравится больше. — В общем, я знаю, что тебе здесь ещё возиться и возиться, — охранницы сказали. Ну, в общем, я припёрлась, чтобы помочь и пообщаться. Тёлки разрешили, — заключённая указала на охранниц, благо последнее она сказала тихо. — К тому же — мне интересно, чего у вас тут с Викой произошло, пока я отходила посрать… Эх, вот в самый неудобный момент приспичило… — «девушка», которую по приличию было трудно назвать таковой, потёрла затылок и облокотилась о свою ещё не работающую машинку. — А слухи разносятся быстро, это хорошо, — кивнула я и подошла к инструментам. Эх… Хорошей работе мешали наручники. Хм… — А может они разрешат ещё и наручники снять? — коварно улыбнулась я и посмотрела в сторону столпившихся женщин, которые пристально наблюдали за нами. — Не надейся — им слишком в падлу доставать ключи из кармана, — усмехнулась Мики, хотя, чёрт, да ведь это ж правда! Им действительно просто лень протянуть руку к штанам! Эх… А трепаться они любят… Ну, ничего не сделаешь. — Рассказывай уже, кто кого трахнул? — Ну… — так начался забавный разговор, подробности которого упоминать будет лишним. *** — Надеюсь, что ты сегодня ночуешь с нами? Ника уже задолбалась играть тебя, да и я тоже… — так вот почему она меня так невзлюбила… Хм, а может ещё и по другой причине. — Кстати о Нике… Вы уже, кхм… — «тонко» намекнула я, на что получила злобного такого леща… Благо голову уже могла потереть, потому как наручники всё-таки удосужились снять. Наш путь длился по коридору, который заканчивался развилкой: один проход был в корпус тюремного общежития, а второй — в сторону школы, куда я и намеревалась пойти. Всё ж таким — доставка краску принесёт. — Мы с ней только целуемся, — ого… Она даже не сказала «сосёмся»! Кто вы такая, Микеланджело? — И ты будешь свидетельницей на нашей свадьбе, понятно?! — И с каких это пор мы стали такими постоянными? — ухмыльнулась я, за что получила второго леща и укоризненный взгляд. — Потом потрындим — расскажу. Чеши уже к своей мозгоправке с тройкой! — вновь по-доброму залыбилась подруга и подтолкнула меня в коридор школьного корпуса. — Вообще-то двойкой! — поправила я Мики, которая всё ещё толкала меня в спину вперёд, чтобы не продолжала болтать, а уж это с ней любим. К тому же — так много нового! Эх, готова говорить вечно! — Вот иди и проверь, может выросла! — послала меня Бланк и побежала в другую сторону, наверняка к своей Никочке, ну ничего, — пусть, может остепенится. Эх… Ну, пойдём красить волосики! *** Я размеренно стала открывать деревянную дверь кабинета Алисы и ещё спокойнее в него входить. А брюнетка, что ранее сидела очень даже спокойно, непременно вскочила и практически застыла, как солдатик. — Л… Лиза? А ты чего так поздно? — нервозно зароптала девушка и стала выходить из-за стола, хм, может я её сильно запугала? Да вроде бы угрожать убить — не угрожала… Может она такая восприимчивая? М-да… И зачем тогда пришла в тюрьму работать! — Да, — махнула я рукой, — даже не спрашивай… — интуитивно захотелось обрезать, но всё же… Она и так боится, так что… — не спрашивайте, — да и жаль мне её. А тут ещё сейчас буду ей «тыкать» — вообще загрустит. — Хорошо… — поникла головой психолог и стала возиться пальцем по поверхности стола. Этот образ «провинившейся девочки» явно шёл к лицу брюнетки. Хм… Если её одеть в юбочку покороче и сделать хвостики, то из неё выйдет такая сексуальная… — Ты… — Вы принесли краску? — встрепенулась я и даже не заметила, как стала кусать большой палец. Ох уж эти вредные привычки… — А, да! — Руки девушки полезли в пакет, что стоял у её стола. Хм, а пакетик магазинный, значит, только купила. Эх, трачу деньги бедного псевдо-психолога… Сомневаюсь, что ей платят миллионы… Ну, волосы всё-таки перекрасить желательно как можно скорее. — Какую тебе? — передо мной высыпали на стол различные цвета, что ж, думаю, что блондин вряд ли скроет красноту, так что… — Тёмно-коричневый, если можете , смешайте с чёрным каким-то… Не разбираюсь, — буркнула я и подошла к столу. — Чего ж мы ждём? Разводите! Раковина, как знаете, недалеко, — нагловато улыбнулась я, а перепуганная психолог выскочила из кабинета с краской в руках. Пока хозяйка комнаты отсутствовала, мне взбрело в голову просмотреть всё, что я могла бы найти в этом теперь уже не приторном, а вполне себе миленьком кабинете. Так-с… Хм… О, помню этот ящичек! Ну и что же ты скрываешь в себе? Я стала подходить к мебели, и моя рука тут же потянула за ручку. В ящике лежали: скляночки, на которых было написано «стомегин», вчитываясь в описание которых можно было понять, что это блокатор; также была найдена книжечка по психологии… М-да, пытается прикрыться… Бедная… Также я нашла старое фото, уголки которого успели немножечко помяться, а сама фотография — пожелтеть… На ней была маленькая девочка с чёрными волосами, возле которой стоял высокий мужчина… Хм, это Алиса с папой? Я отложила картинку в сторону; вновь взглянув в ящик, я увидела большую папку, на которой было написано «Елизавета Кировна Романова». Это моё дело? Что оно тут… Я стала быстро листать страницы, потому что раньше ещё никогда не была знакома с этим документом. Показания свидетеля, протокол, фотографии переулка, имя жертвы… Имя… Я резко перевела взгляд на фото... — Это… Это действительно она… — прошептала я словно в бреду и случайно уронила папку на пол рядом со столом. Через пару секунд прострации и тупого взгляда прямо я стала медленно опускаться вниз. Руки взяли папку и я посмотрела прямо — под стол. — При-вет. Кира.