Твоя сирень, адресат — тюрьма

Хм, с каких это пор у нас в камере работает будильник с птичками? Я повела бровью и почувствовала, как стала просыпаться. Эх… Утро… Пора пробуждения и возрождения, каждый вечер подыхаю, каждое утро возрождаюсь. Птица Феникс какая-то, блин… Видимо, ещё не до конца возродилась, потому как шея настолько сильно затекла, что казалось, будто я ей не шевелила где-то с месяц. Но особенно сильно болело плечо. Я, конечно, в деревне не жила, но уверена, — если протащить на своём горбу мешков с пятнадцать булыжников, а ещё лучше — навоза, то ощущения будут такими же. Ну ничего, пройдёт. Глаза нехотя стали открываться, а плечо, которое как раз болело, предательски потянулось вверх, и по стенам комнаты раздался женский вскрик. Сначала чужой и явно недовольный, а затем мой, только настолько звонкий, что от его силы наверняка задрожали Уральские горы, хотя… Я же не знаю, где мы находимся… В общем — очень громко. — Романова, у меня сейчас кровь из ушей пойдёт… — Алиса стала потирать виски указательными пальцами и немножко щуриться, а я всё продолжала орать, но чуть тише, и это было похоже на вой сирены, чем на крик. — Тише, — голос девушки был очень мягким, а затем брюнетка и вовсе стала улыбаться как-то по-доброму, что ставило мою психику в ещё более трудное положение. — Вы… Вы… — наконец забормотала я что-то, но через секунду почувствовала тёплый указательный палец Алисы на своих губах, что заставил меня заткнуться. — Умничка, — легко и непринуждённо бросила брюнетка и встала с диванчика, на который я вчерашней ночью благополучно упала… Но никого там ведь не было! Значит она пришла, когда я спала… Зачем?! Ах да… Это ж её обитель… Но почему именно рядом со мной?! — Будешь кофе? — девушка повернула голову, а сама стала доставать из ящика в углу комнаты. — Ч… Чай… — ком подступил к горлу, когда брюнетка элегантно нагнулась и стала доставать всё необходимое. Обтягивающая юбка-карандаш так подчёркивала её бёдра… — Прости, но у меня только растворимый кофе, — её звонкий голос не мог достучаться до моего мозга, ибо она всё ещё шарилась в ящике, что не могло оставить без внимания моё пошлое воображение… Может мне периодически ронять что-то на пол? — Ничего страшного? — девушка сразу выпрямилась и обернулась в мою сторону. А эта улыбка… Так, Элли, фу! Нельзя зариться на попки людей, которые могут написать на тебя заявление и отсрочить твой выход… — Тогда не нужно… — тихо буркнула я в сторону и смяла в ладонях ткань своих штанов. Брюнетка тем временем налила воду из бутылки, что достала из ящика, в чайник, а следом подсоединила шнур устройства к розетке. Алиса стала медленно подходить ко мне, а я уже раз десять нервно сглотнула, стараясь не смотреть на ноги своего псевдопсихолога… Хм… А может, считать это за ролевую игру? Она мой психолог, а я пациент, у меня ранено сердце, а она хочет залечить эту рану своим телом… Элли! Хватит фантазировать! Нужно хоть как-то сдерживаться, иначе… — Лизонька, я тебя не узнаю, — сердце в пятки скакануло, а язык застрял в желудке. Тёплая ладонь стала гладить меня по голове, а мои руки уже механически стали тянуться к бёдрам, стоящим передо мной, но благо, мозг у меня всё ещё есть в наличии, — и я смогла вовремя себя одёрнуть. — Не называйте меня так, пожалуйста… — на мою недо-сухую просьбу, которая всё равно вышла какой-то стеснительной, Алиса только села рядом и приобняла меня за талию. Тогда я всерьёз задумалась о том, что она действительно альфа и тотчас чья-то задница падет ниц под натиском БДСМ-пыток этой суч… Щучки озерной. — Тогда… — стала томно шептать мне на ухо дама. — Элли. — Я забыла, как дышать, а мои глаза тем временем испытывали такое давление, что казалось, будто они сейчас лопнут, а я сейчас же помчусь как горный козлик из этого кабинета, дабы спасти своё седалище. — Хорошо… — наполовину мужественно, наполовину в предсмертных конвульсиях я смогла изречь одно слово… И хотя бы за это мне стоило поставить памятник! Но брюнетка явно не оценила моей храбрости вякать по одному словечку и лишь уткнулась мне носом в щёку. — Элли, — теперь уже сонно и обречённо буркнула девушка и ещё крепче прижала мою талию к своей. — Можешь отработать сегодня за меня? Я устала… — это я уже успела устать на неделю вперёд от таких эмоциональных перегрузок! Что же Мики скажет на то, что у меня тут сердце бешено колотится от минуты близости с какой-то альфой! Ну, точнее, с вполне симпатичной альфой, от которой периодически пахнет омегой, но это не важно… Наверное… — Мы пропустим завтрак… — куда делся весь твой доминантный дух?! Ты дашь съесть себя какой-то брюнетке с шикарной грудью и бёдрами?! — Нужно идти… Отпустите… Пожалуйста… — тьфу на тебя, Романова! Нюни распустила! Тьфу, тьфу да ещё раз — тьфу! Алиса тем временем немножко опустилась вниз, а второй рукой достала телефон, будильник которого нас и разбудил. Её ладонь, что была на моей талии, никуда меня не отпускала, а вторая рука, держащая телефон, опустилась на мои бёдра предплечьем, и девушка стала методично что-то набирать в этом маленьком устройстве техники. Через несколько мгновений последовали гудки, а меня очень сильно заинтересовал один вопрос: «А можно ли сотрудникам брать с собой телефоны в тюрьму?». — Алло, — девушка приложила трубку к уху, а я услышала только: «Алиса Евгеньевна», что было сказано до ужаса знакомым голосом. — Женечка, — высоко-детским голоском пропела девушка. — Принеси мне чего-то вкусненького и желательно — побольше, — она подмигнула мне одним глазом и немножко усмехнулась. — Пожа-алуйста, — из телефона донеслось радостное «Уже бегу», а я познала всю коварность женского естества. Алиса ещё раз что-то нажала на дисплее телефона и небрежно уронила его на диван, и освободившейся рукой приобняла меня ещё и спереди. — Что вы делаете? — вдохнув последний кислород, залепетала я, стараясь не смотреть на объект страсти Геныча. Эх, Женя, Женя… — Вопрос с завтраком я решила, а теперь хочу хоть какой-то награды за свои труды, — очень просто констатировала она этот факт и продолжила сдавливать меня с двух сторон, хотя, парочки называют это — объятья. — Ты тёплая, я замёрзла… — сказала девушка с самыми тёплыми руками, которые я трогала. И я, на свой страх и риск, снова решила сигануть в пропасть, прежде чем узнать её глубину. Моя ладонь потянулась к носу девушки, которая уже преспокойно закрыла глаза и уложила свою голову на мне. Ерсэль всегда так проверяла мою температуру, когда я болела. Долой все градусники, когда есть нос… М-да… Ганна бы ей так много подзатыльников понадавала… Хм, надо бы их познакомить. А мой указательный палец тем временем уже надавил на кончик носа Алисы, а та тут же вскочила, при этом немножко взвизгнув. — Что ты делаешь?! — брюнетка даже поднялась на ноги и схватилась за драгоценную физиономию, хотя… Я ж её не по лицу ударила… — Вы сказали, что замёрзли… Но нос у Вас тёплый, — я немного удивилась реакции Алисы, но сама всё ещё не отошла от таких неожиданных объятий. Меня и так по жизни почти никогда не обнимали, а тут — на тебе — держи нежности от шикарной женщины, которую ты хотела трахнуть, а потом она стала подмечать твою задницу в качестве мишени! М-да… И вот как раз в самый подходящий момент в кабинет врывается Геныч с контейнером в руках, содержание которого ужасно напоминает домашнюю еду. А эта альфа, насколько знаю, уже давно живёт одна и беспросветно питается одной лишь пиццей да суши, а в перерывах поглощает что-то наподобие пудингов, но с таким составом, что она должна была стать видом каких-то химических отходов, нежели альфой и одной из охранниц полугосударственной-получастной тюрьмы. Кстати, сама невинная жертва обстоятельств, которую вызвала весьма безответственная и поверхностная психолог, была поначалу в прекрасном расположении духа (когда она только зашла, то сразу ринулась к Алисе), а затем, заметив меня, её брови резко нахмурились, а взгляд заострился на моей скромной персоне. — У меня только на Вас, Алиса Евгеньевна, — стала процеживать сквозь зубы моя, можно сказать, хорошая подруга, которая, видимо, уже загорелась желанием меня прикончить. Вот поэтому-то я и ненавижу влюблённости и розовые сопли… А ведь женщины гораздо коварнее мужчин, наша природа такова, потому я и переживаю за свою подруженьку, что попала в великие оковы такой неоднозначной личности, как Алиса. — Спасибо, Евгения, — с улыбкой ответила Алиса, но её милый и в то же время коварный взгляд был направлен исконно на меня. О да, эта брюнетка даже не удосужилась посмотреть в глаза бедной альфе, что влюблена в свою коллегу. И это видно невооружённым взглядом. — Можете называть меня Женей… — радуясь такой «щедрой» благодарности, ранее непоколебимая охранница стала краснеть прямо перед одной из заключённых. М-да… Что бы сказало начальство на такое проявление слабости… За себя я ручаться могу, а вот то, что эта псевдомозгоправка ничего не расскажет… Эх, в какое же дерьмо ты себя окунаешь, Геныч… — Если хотите, конечно… — Ты ещё хвостиком повиляй… Как же мне было жалко Женьку! Она ведь такая влюбчивая, такая наивная и добрая! Надо бы ей найти кого получше, а то ей сердце эта Алиса сейчас разобьёт, и потеряю я Геныча на несколько недель… Эх… — Хорошо, Женя, — Алиса сузила глаза и ещё сильнее натянула улыбку, только уже лицемерную улыбочку она показала никак не мне, а «уссыкающейся» от счастья Жене, что раскраснелась ещё больше. Вот интересное существо человек. Вроде бы, приятная личность, милая, а потом — на тебе — и уже блещет эгоизмом во все стороны! Я, конечно же, далеко не идеальна. Некоторые меня ненавидят только за характер, а некоторым он очень даже нравится. А вот Алиса… Её эгоцентричность такая… Романтичная, что ли? Она была такой идеальной в чужих глазах, такой правильной милашкой. Даже Генычу это понравилось. Хотя да, лицемерие ведь изначально направлено на то, чтобы нравится людям вне зависимости от того, какой настоящий ты. Это ужасный способ жизни — примерять маски, однако в малых количествах… Хм, это ведь странно, что мне нравится в этой Алисе её плохие качества? Точно странно… — Простите, я пойду… У меня смена… А я ещё не отметилась. — Прибежала из дома, значит, к своей любимой Алисе, которой абсолютно плевать на тебя… — Приятного аппетита, — не хватало ещё и этого… Геныч, наверное, если бы могла, то и с утром бы Алису поздравляла да сладких снов желала… Любит она ухаживать — уж чересчур слишком. — Да-да, хорошего дня, — ты ещё ей ручкой махни, чтобы отстала, а то не поймёт, что тебе всё равно. Дверь за Генычем закрылась, а брюнетка открыла контейнер, от которого пахло очень даже хорошо. Внутри лежала запечённая картошка с кусочками сыра. Это точно готовила Женя… Чипсы с сыром — её любимые… Готовить на свой вкус, пусть и видоизменённый… Неужели и я когда-нибудь стану такой влюблённой дурой?! Упаси! Не нужно мне такого «счастья». Алиса стала медленно доставать из импровизированной тарелки пластмассовую вилку, обёрнутую в салфетку, а сама стала степенно направляться ко мне. И спустя пару мгновений она вновь уселась на прежнее место. — Не трогай, пожалуйста, больше моего носа. Это смущает, — обыкновенно это говорят с неловкой интонацией, однако девушка констатировала это как факт и открыла контейнер. По всей комнате стал степенно распространяться аромат домашней еды, который так щекотал нос, что даже течные омежки вровень не вставали с богичной пищей. — Мне тебя с ложечки кормить или всё же сама возьмёшь? — принюхиваясь, я и не заметила, как Алиса протягивает мне коробку уже с полминуты и требовательно глядит мне в глаза. Я спокойно взяла предложенный завтрак и начала кушать. Девушка же в свою очередь стала что-то быстро печатать в телефоне. Хм… Ну, что это за «кнопкотыкство»? Тут живой человек, вполне дружелюбный и, сказала бы, очень даже привлекательный. Но мои мысли ведь никто не услышит, не прочтёт, так что и брюнетка не стала отвлекаться от телефона. — А Вы разве не будете завтракать? — серьёзно спросила я, но мой вопрос на фоне её величественного и взрослого «Я» смотрелся чрезмерно по-детски. Она даже усмехнулась, будто мне в лицо. Я это, конечно, подметила, но еда интересовала меня больше чужих реакций на мой голос. — Я уже взрослая, Элли, мне не нужны завтраки, — самонадеянно и глупо… Завтраки нужны всем! Это ведь главный приём пищи в течение дня! «Взрослыми» люди становятся, когда осознают это, а не когда преодолевают определённый возрастной порог. — Я лучше просто выпью кофе. — Отложив телефон в сторону, психолог встала и пошла к чайнику. Мой образ ненасытной дикарки девушка не могла наблюдать, потому что как только её голова отвернулась от меня, я стала жадно поглощать вкуснейшие домашние яства, что были приготовлены с любовью, только не для меня. Эх, а жаль. Женя всегда была очень добросердечной и любила оказывать помощь людям, которые ей нравились. Однако, слишком уж часто эти самые люди просто пользовались несчастной девушкой. И с каждым разом подруга становилась всё жёстче и жёстче, и каждый раз она не ленилась выносить мне мозг своими «любовами». И тогда мне стало весьма тоскливо оттого, что где-то спустя недельку другую меня вновь ждёт мозговой сексодром от Геныча. М-да… А во всём виновата эта, с первого взгляда, милая и стеснительная особа. Пхах, забавно, никакого чёрта она не стеснительная, раз уж с таким своеволием сейчас что-то печатает в телефоне прямо перед заключённой! Конечно же, я не могу назвать себя какой-то крупной шишкой, однако всё ж таки… Алиса была занята мобильником в одной руке и кофе — в другой. М-да… Пить кофе на голодный желудок… После нашей столовки с тараканами, мокрицами и волосами в еде девушки здоровее, чем всякие психологи после чашки кофе. — Вы точно ничего не будете? — кусочек картошки, что довольно требовательно на меня «глядел», полетел в рот сразу после фразы. И вот же ж… Зараза… Был таким горячим! Что я раскрыла рот, будто золотая рыбка, и начала жадно дышать. Блин… Где Женёк подогрела её, что по температуре она превышает градус моего зада? А он, как поняли многие девушки, горячее магмы. Пока я пыхтела как паровоз, Алиса уже успела изрядно насмотреться на мои горячие щёки и обожжённый язык, из-за чего я начала… Блять… Смущаться! Ну что за… Щёки стали ещё алее, и когда она резко двинулась вперёд, у меня давление так ударило в голову, что казалось, будто у меня в черепе скоро сердце застучит… — Хм… Ну, может быть и буду, — многозначительно посмотрела на меня девушка и отложила в сторону всё, что было в её руках. А ведь казалось, что для неё кофе и телефон — самые великие ценности в жизни! — Если не возражаешь, — Алиса села рядом со мной и развернулась в пол-оборота. Её корпус стал медленно наклоняться в мою сторону, а мой — напротив — стал отстраняться от девушки, которая с каждым сантиметром приближала наши тела друг к другу… Спустя пару секунд ручка дивана упёрлась мне в спину… Мои пальцы стали вздрагивать так сильно, а кожа оледенела настолько, что можно было хранить в моих руках продукты — не испортятся — холодильник ж! — Вам так… Нравится такое вытворять?! — нервозно раздражительно, но в то же время неловко зароптала я. Внутри меня что-то заныло, я даже поняла ЧТО, но попыталась сразу же убрать эти мысли. Для начала надо бы убедиться в половой принадлежности этой «пикаперши». А пока — крепись, Элли! Крепись! — Что именно? — без малейшего удивления спросила девушка и коснулась своими пальцами моей ладони, в которой я держала контейнер. Указательный пальчик скользнул к моему запястью по венам, а сам пластмассовый контейнер начал трястись и шуметь. Я зажмурила глаза и стала молить всех богов только о том, чтобы эта пытка закончилась. — Я всего лишь делаю то, что хочу, — пофигистично констатировала девушка и вытащила из моей руки контейнер, а затем и вилку из второй ладони. Пока я сидела в позе «хенде хох», психолог непосредственно тоже стала завтракать, несмотря на предыдущие отнекивания. Постепенно мои руки стали опускаться и спустя пару секунд уже спокойно лежали на коленях. «Хм… Она ведь ест той же вилкой, что и я… Непрямой поцелуй?» — смутно промелькнуло в голове, но затем сразу же пропало, когда я увидела алые губы, к которым приближался кусочек картошечки. Вот ни за что не поверю, что когда-то хотела быть овощем, но чёрт… КАК ЖЕ МНЕ ТОГДА ХОТЕЛОСЬ БЫТЬ КАРТОХОЙ! И когда я стала вглядываться в то, как этот продукт попадает в ротик девушки, как она его вкушает этими миленькими, тоненькими губками… Тогда мне вновь показалось, что эта дамочка никак не может быть альфой… Слишком женственная. Хотя, если учесть тот факт, что некоторые мужчины в разы женственнее омег-девушек… — Вы точно альфа? — непроизвольно выпорхнуло из моих уст. На долю секунды я сама удивилась своей глупости — спросить такое… Но затем постепенно успокоилась, потому как общеизвестно о предрасположенности сотрудников колонии вне зависимости от профессии… Хотя… Тот случай в четыре часа, Нина, Вика, Мики… А во время моих размышлений Алиса уже успела подавиться картошечкой… Не могу сказать, что люблю спасать кого-то, однако похлопать по спине — всегда пожалуйста. Спустя пару хлопков, психолог могла вещать: — Откуда ты узнала?! — злым, слегка охрипшим голосом задала прямо вопрос девушка, которая пару секунд назад задыхалась. — Что узнала? — не люблю, конечно, строить из себя «берёзу», но всё-таки мне нужна была конкретика, так что под дурочку покосить можно. — Что я омега, Элли! — рука психолога эмоционально порхнула к потолку, и мой взгляд проследовал за ней. В комнате нависла тишина. Я смотрела на руку Алисы, в которой, будто меч, была вилка. А удивлённые, возмущённые и слегка напуганные глаза девушки всё время искали пристанища в моём отстранённом взгляде. — Понятно, — просто ответила я, встала с дивана и подошла к двери. — Ну, я зайду к Вам чуть позже? — девушка, не меняя позы, кротко кивнула. Видимо, до Алисы, чьё отчество теперь не имело смысла выговаривать, ещё не доходил тот факт — какую глупость она совершила. Что до меня? Я просто вышла и медленно стала отходить от кабинета, ожидая скорейшей реакции с той стороны двери. Спустя пару секунд я услышала отчётливый грохот и хромое стучание каблуков. — Стой! — закричала мне вслед Алиса, мои ноги остановились, но голова смотрела только прямо. На лице появилась лёгкая полуулыбка. А далее, по закону жанра, должна идти какая-то шаблонная фразочка. — Заключим сделку?! И почему я не удивлена?