Семь дней

«Там многие умирают. Сходят с ума, теряют желание жить, пререстают есть и вскоре умирают. Я всегда узнавал о приближении чьей-то смерти: дементоры чувствуют смерть и становятся беспокойными.» — Сириус Блек

День первый Ветер нес с собой промозглую изморось. Несмотря на стоящее лето на дворе, тут было холодно и тускло. Сюда почти не пробирались редкие лучи солнца. Тем, кто находился здесь, это было уже не нужно. Азкабан — это страшное место для любого человека без исключения. Здесь есть дементоры — высокие, худые фигуры в черных плащах до пят и надвинутыми на лица кпюшонами. Эти существа абсолютно слепы, но прекрасно чувствуют своих жертв, их эмоции. Они парят над землей, распространяя вокруг себя могильный холод. Именно из-за них это место такое холодное и навевающее тоску. Стражи Азкабана питаются положительными эмоциями узников. Находясь некоторое время в тюрьме, заключенные теряют все хорошие чувства и мысли, расстаются с надеждой и вынуждены вновь и вновь переживать самые темные, самые ужасные воспоминания из своей жизни. Учитывая то, что в Азкабан не посылают за мелкие преступления, ужасных воспоминаний у пленников много. Многие сходят с ума: то без причины кидаются на стены и кричат не своим голосом, то свернутся калачиком и начинают выть. Я стояла у маленького окна и смотрела вдаль. Вода внизу колыхалась и волновалась, тучи все сгущались, предвещая большой шторм. Не было ни слез, ни боли, ни обиды… ни страхов. Только пустота. Серая и унылая, как и все в этом месте. Все эмоции и чувства закончились давно, еще до того, как меня привели сюда. Просто в один момент выключатель щелкнул, и что-то во мне сломалась. Худая и грязная, в порванной одежде и синяками под глазами. Просто кукла, с которой наигрались и выбросили. Именно такой сейчас и была я — Регина Мелания Реддл… Дверь противно скрипнула, но даже и не думала пошевелиться. — Пошевеливайся, — тебя к следователю, — прошипел охранник, отпирая камеру, а потом добавил очень-очень тихо, — И смысл ее водить каждый раз, все равно молчит. Сразу бы казнили. Мне было плевать на всю эту мирскую суету. Я не смогла сказать что мне было здесь скучно… Тут было… Никак. Все, что я чувствовала — это холод, или что стена — твердая. Не больше. Даже дементоры не замечали меня, предпочитая других пленников. Несмотря на то, что суда еще не было, меня все равно поместили в эту тюрьму — как же, самая опасная из всех. Дочь Темного Лорда непременно убьет всех, кто встанет у нее на пути. Я совершенно не понимала, зачем меня таскают каждый день на дознание. Итак все ясно — меня должны казнить и дело с концом. В конце концов я снова и снова оказывалась в этой узкой комнатке на этаже для охранников. С одним столом и парой стульев. Неизменно предо мной сидел человек средних лет, уже потрепанный жизнью, но не переставающий верить в лучшее. Глупец. Мой адвокат. — А где следователь Беверли? — отстраненно и сухо спросила я. — Регина, нам он не нужен, — доверительно сообщил мне Алистер Лейк. Именно так и звали человека, что вызвался меня защищать в суде. Будто бы мне это нужно… — Пойми, суд через шесть дней, не считая сегодняшнего. Тебя готовы оправдать, но нужно сказать хоть что-нибудь. Даже просто соврать, никто проверять не будет. Тебя готовы выпустить хоть сейчас, только начни говорить хоть что-нибудь. Я прикрываю глаза. Семь дней и все кончится. — Мой ответ не изменился с прошлого раза. Нет, я ничего не скажу в свое оправдание. — Глухо отразились от стен мои слова. Глупцы, будто бы мне нужна эта… Жизнь… Эта их… Свобода. — Вот, как обычно ты. Такое ощущение, что ты ничего не можешь больше сказать. Как заведенная твердишь только эту фразу. Я ничего не ответила и оставшееся время, отведенное для посещения, провела молча. Конечно, он не раз пытался вытянуть из меня хоть что-то, но нет… Не дождется. Идите вы все куда подальше. Толпа маленьких детей испуганно озиралась по сторонам. Сквозь величественные стены замка то и дело просачивались приведения. Первогодки суетились и шептались, стараясь понять, что ждет их дальше. — Добро пожаловать в Хогвартс. Скоро начнётся банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьёзная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьёй. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведённой для вашего факультета. Далее смешная на вид шляпа спела свою забавную песенку и замерла в ожидании, равно как и все остальные. Я с трепетом ждала свою фамилию, и, наконец, она прозвучала. — Фитц, Регина! — Слизерин! Уже в камере я опять стою у окна и смотрю на заходящее солнце. Его лучи в первый раз пробиваются в это окошко и опаляют мое бледное лицо. От утреннего шторма не осталось и следа. — Вам что-то непонятно мисс? — Спросил преподаватель зельеварения. Я помотала головой. — Так почему же я никак не могу услышать ответ на вопрос? О, Мерлин! Он что-то спрашивал? Я так засмотрелась на его длинные пальцы, что совсем забыла обо всем. Нет, я слушала его голос — такой бархатный и чарующий, но совершенно не понимала смысла сказанных слов. — Молчите, Фитц? Тогда я буду вынужден назначить Вам отработку у меня в лаборатории… — Со вдохом сообщил профессор Снейп. Сердце сделало пару кульбитов и замерло. Хотелось бы поплакать или поистерить, но эмоций нет. Поэтому я просто стою и смотрю вдаль. За свою жизнь я совершила множество ужасных поступков. Убийства, пытки, кровь на моих руках. Но я не жалею ни о чем. Все это я делала ради достижения одной цели, высшей и незаменимой для меня.