Семь дней

День второй Сегодня ко мне снова зашел адвокат. И снова пытался уговорить меня. — Регина! Почему ты не хочешь помочь сама себе? — И подвинул ко мне тарелку с теплым супом. В животе неприятно заурчало, сказывалось ужасное тюремное питание, но я гордо отказалась. Я рассматривала собеседника молча, пытаясь понять, что же изменилось в его внешнем облике. Средних лет, слегка полноват. На нем тот же темный костюм и мантия цвета индиго. Все как и всегда. Разве что… При нем нет совершенно никаких бумаг, что наводит на определенные мысли. — Я не буду больше тянуть, Реддл. Я устал. Вам, вижу и так не нужна моя помощь, особенно, если вы не хотите сотрудничать. Добилась ты своего, девчонка. На суде я буду, но лишь формально. Считай, решение о твоей казни уже принято. Он неспешно поднялся из-за стола и подошел ближе. Кажется, он пытался разглядеть хоть какой-то намек на эмоции. Безрезультатно. — Вы очень горды и всегда уверены в своей правоте. Это Вас и погубило. Вы могли бы стать великой волшебницей, Регина. А вместо этого коротаете свои последние деньки в этом жалком месте. Только ответьте на один вопрос, всего один. Можно даже не вслух. Когда это началось, почему не прекратили? Вы же были сильны. Вы могли это остановить. И он ушел, не попрощавшись. А, правда, когда началось это безумие? Наверное, когда я пришла к нему в кабинет, маленькая и глупая, полная отчаянной решимости изменить наши жизни. — Я люблю Вас. — Звонко и с улыбкой произнесла я, неотрывно смотря ему в глаза. Мне было страшно говорить эти слова, но жить, мучаясь и гадая, я тоже не могла. Раздался звук разбившегося стекла. Видимо, профессор разбил один из флаконов с зельем. — Что? — Удивленно и совсем без злости отозвался он. Я затрепетала и повторила свои слова. Хотелось верить, что эти его взгляды, наши посиделки у камина, его улыбка — все это не грезилось мне. Хотелось хоть какого-то намека на ответные чувства. Но чуда не случилось. Мужчина поджал губы и медленно поднялся из-за стола. Несколько секунд он стоял с закрытыми глазами, а затем прозвучали эти дикие слова. — Надо же… Какая неожиданность… — Зло растягивал он слова и кривил губы в усмешке. — Давайте я угадаю, глупая девочка влюбилась, а теперь ждет ответных чувств со стороны взрослого мужчины? Странно, не находите? Что ты замерла, Фитц? Неужели думала, что интересна мне? Ни капли. Мне интересен исключительно твой дар… Он шипел много и долго. Но я уже не слышала. На сердце скребли кошки, а глаза наполнялись влагой. Хотелось сбежать подальше, забиться в угол и больше никогда не выходить оттуда. — В любом случае, тебе даже предложить мне нечего, дурочка! — Его голос вывел меня из прострации и самоунижения. — Скоро война, Вы знаете это… Сэр. Пусть я и не нужна Вам, но я могла бы помочь. Я умею лечить, я могла бы в случае чего… Спас… Договорить я не успела, поскольку уже лежала лицом вниз у противоположной стены. Палочка моя была у Северуса, который стоял все так же у своего стола и презрительно смотрел на распластавшуюся меня. — Правда? Вы не можете ничего, так что лучше убирайтесь отсюда и позабудьте свои детские бредни! Вы мне противны и омерзительны, Фитц! — Вскрикнул он, небрежным движением кидая мне мою палочку. Я не стала ждать продолжения этой уничтожительной тирады и рванула подальше от этого места. Слезы застилали глаза, где-то вдалеке послышался шум разбитого стекла. С трудом добравшись до своей комнаты, я судорожно стала обшаривать свои вещи в поисках той самой записки.

«Жаль, что наше знакомство сорвалось. Я знаю, ты не стремишься поддерживать мои убеждения и стремления, но скоро все может измениться. Тебе пора решить, какую сторону занять в грядущей войне. Согласись, и ты получишь мир к своим ногам. Я дам тебе силу и власть, покажу, что такое настоящая магия, дочь моя. Если ты решишься, замок готов принять тебя с любое время. Твой отец, Величайший маг современности Лорд Волан-Де-Морт».

«Мы еще посмотрим, Северус, что я могу тебе предложить», — прошипела я, даже не заметив, что перешла на парселтанг.