Семь дней

День седьмой Ночь я спала плохо. Снились отрывки из моей жизни. Меня переодели в более или менее приличную одежду, дали умыться и кое-как причесать волосы. На сегодня назначен суд. Я шла туда с гордо поднятой головой. Все предыдущие события лишь закаляли мой характер, ломали-ломали, но не сломили. Сколько времени нужно, чтобы принять решение? Сколько времени хватит отойти от войны, забыть все ужасы и страхи, и просто захотеть жить? Я всегда пыталась сбежать от себя самой… Но… Мне потребовалось семь дней, чтобы вся та недолгая жизнь пронеслась перед моим взором. И сейчас, смотря в глаза смерти я понимаю — я сделала много ужасных поступков, но я не жалею об этом. Ни капли. Правда, не так я представляла себе этот день. Мне казалось, что я буду более сдержанной и такой же холодной, как и во весь период заключения в этой тюрьме. Пустой. Но теперь это было не совсем верно. Мои посетители предыдущих дней всколыхнули во мне нечто… Что-то во мне изменилось за эти дни… Это было похоже, если бы эмоции, чувства, старательно подавляемые до этого пытались выбраться наружу сквозь появившуюся в броне подпалину. Утром мне стало страшно. Умирать уже хотелось не так сильно, а проснувшаяся «вторая я» вопила, о том, что пора перестать играть в гриффиндорку и стоит вылезти из той ямы, в которую я сама же и забралась. Не прибавляли ясности в голове и нет-нет, да пробегающие мысли о письме, которое я так и не сподобилась прочесть. Да и что может понадобиться от меня Альбусу? Тем более, сейчас? Но, как бы то ни было, конверт из камеры я захватила. Неясное мне ощущение беспокойства и интуиция шептали, что прочесть это послание просто жизненно необходимо. Возможно, и в прямом смысле. Вот мы уже и в здании, где будет проходить суд. Четверо охранников, что вели меня сюда, сменились другими. Несколько коридоров и лестничных пролетов, и я оказываюсь перед дверьми в зал суда. Мне же должно быть не страшно, верно? Тогда почему сердце бешено колотится в груди, а коленки подкашиваются? — Ждите здесь, мисс. Скоро все начнется, — пробасил один из охранников и отошел к стене, подальше от меня, так сказать. Людей было много. Большая часть из них сновали туда-сюда по своим делам. Но были и знакомые лица, которые просачивались в зал, попутно кидая на меня взгляд. Не выдержав такого внимания, я отворачиваюсь к стене. Руки непроизвольно хватаются за край кофты и еще раз натыкаются на письмо. Стоит ли распечатать? Я уже достала конверт и начала вскрывать, как почувствовала на себе чей-то взгляд. Медленно повернулась, чтобы в тот же момент встретиться с черными-пречерными глазами мастера зелий. Я вздрогнула, но взгляд не отвела. Северус выглядел бледным и уставшим: мешки под глазами, словно он не спал пару ночей, осунувшийся и худой, волосы в жутком состоянии. Я выдохнула. Такое ощущение, что он несчастен. И вообще на меня сильно смахивает, только вот я не на курорте была, да и ела не по три раза в день. Что же случилось с ним? В темных омутах виднелась печаль и полное отсутствие надежды, а когда я в последний раз попыталась использовать нашу связь, из меня чуть ли не выбила воздух волна боли и уныния, идущая от зельевара. Даже пленники Азкабана не фонтанировали настолько тяжелыми и сильными эмоциями. Но вот его заторможенное состояние замечают, и Люциус Малфой тянет Северуса в зал. Шедший рядом с ними Драко сначала порывается подойти ко мне и что-то сказать, но проходит мимо. Я захожусь кашлем, сгибаясь пополам, а потом с ужасом понимаю, что дышать становится тяжело. — Мисс, вы в порядке? — Спрашивает молодой человек в аврорской мантии. Видимо сердобольный новичок. — Все хорошо, настолько, насколько может быть у человека, чье решение о казни будет вынесено через пару часов максимум. — Мотаю я головой и вымученно улыбаюсь. Неожиданно в мир ненадолго возвращаются краски и желание прожить еще хоть день, а потом, желательно еще, еще и еще. Парень находится в растерянности, но выдает стандартную фразу: — Надо надеяться на лучшее, может судьи еще переменят свое решение? Как можно изменить решение, если сама отказывалась идти на контакт? А к различным заклинаниям для сговорчивости и сыворотке правды я приобрела устойчивость? Я истерично смеюсь, подмечая, что этот человек, похоже, не знает, кто я такая. Когда меня с опущенной вниз головой под конвоем вводят в зал заседания, гул мгновенно смолкает. Я поднимаю взгляд на аудиторию и бегло прохожусь взглядом по рядам. Замечаю Поттера, который держит за руку рыдающую Джинни. Парень в какой-то момент заглядывает мне в глаза и выдает что-то то вроде «дура ты, из-за тебя тут люди страдают. Вылезла бы из этой каши, как все твои слизеринцы». Дальше я вижу нескольких учителей Хогвартса, те беззлобно качают головой. Где-то вдалеке мелькает макушка Гринграсс и Забини. Наедятся выступить свидетелями? На первом ряду сидят Малфои в полном составе и Северус. Он сидел, ссутулившись и опустив голову. В груди что-то больно защемило, поэтому поспешила отвести взгляд. — Слушанье по делу номер три тысячи четыреста восемьдесят девять объявляется открытым! — Объявляет исполняющий обязанности председателя Визенгамота. Далее следует перечисление того, в чем меня обвиняют, но суть сказанного почти не доходит. Зато я вчитываюсь в строчки письмеца. Непонятно почему, но никто не стремится указать мне на мое отвлеченное состояние или заковать в цепи. «Дорогая Регина! Если ты это читаешь, значит, твой план удался. Темный Лорд мертв, Гарри продолжает воевать с Драко и конфликтовать с Северусом. Признаться честно, я был взволнован и взбешен, когда узнал, что именно ты затеяла. А потом был вынужден признать, что ты придумала все очень красиво, ровно, и это является лучшим решением возникшей проблемы. Как бы я ни хотел обратного, но попробую следовать твоему плану, будто бы про него и не знаю. Но не в этом дело. Если ты это читаешь, значит сейчас идет расследование твоих «злодеяний», а ты надеешься на высшую меру наказания, так как считаешь себя виновной в том, что произошло. А еще думаешь: единственный способ разорвать связь с Северусом и освободить его — это твоя смерть. Я раздал много клятв, и не могу даже писать открыто… Но, постарайся не делать глупостей. Посмотри на себя, вспомни свою семью и друзей… Ты нужна им. И еще, задай себе один вопрос… Нужна ли ЕМУ такая свобода, за это придется расплатиться твоей жизнью? Будет ли ОН рад, если ты умрешь?» Я заскрежетала зубами. И как Альбусу удавалось всегда и во всем быть первым? Знать все и анализировать на сотни шагов вперед? — Есть ли что Вам, что сказать в свое оправдание? — этот голос вывел меня из транса. Я уставилась на говорившего мужчину дикими глазами. Нужно принять решение… Что там говорил этот человек, адвокат… А, собственно, нужна ли мне эта жизнь? Я еще раз перевожу свой взор на Северуса Снейпа. Он нервно покусывал губу, и, кажется, перестал дышать. Его глаза лихорадочно блестели, создавалось ощущение, что вот-вот он заплачет… Поджимаю губы, хочется жить, теперь хочется. Но… — Счастлив тот, кто...? — Шепчу я себе под нос. Все маги ждут ответа. — Aeterno te amabo*, — где-то на затворках сознания возникает чужая, не моя мысль. И я понимаю, что принадлежит она человеку с обсидиановыми глазами. Всего три слова заставляют сердце биться чаще. Совсем как тогда, в школе. Я вновь начинаю чувствовать потоки магии, что колесили вокруг. Пришлось прикусить губу, чтобы не выделить удивления. Эмоции, вернувшиеся несколько минут назад, когда я еще стояла перед дубовыми дверьми, порождают знакомые чувства. Мимолетное желание к жизни вырывается наружу, становясь все сильнее. В груди разрастается тоска по Драко, по Крис и по Джинни. В мои мысли непрошено вторгаются воспоминания прошедшего года, когда я сидела в кресле моего мастера с горячим шоколадом и книгой в руках, и была абсолютно счастлива. Появляется стыд и волнение за родителей, оставшихся в мире магглов… За… деда… Я не замечаю слез, что катятся по моим щекам. Все, что забрала магия в день битвы возвращается. Видимо, она признала меня сильнее Лорда. — Я… Я дочь Лорда, он никогда не посылал меня на задания, где меня могли ранить. — «Я сама туда шла» добавляю мысленно. — Он ценил меня и выполнял большую часть желаний. Я всего лишь ребенок… пусть и могущественного мага. Я говорила, заикаясь, останавливаясь, охваченная новыми эмоциями. Кое-где откровенно врала. Но никого, кто мог бы и хотел бы опровергнуть мои слова в живых не осталось. Да и мистер Лейк говорил, что меня готовы и так освободить, лишь бы говорила… — Говоря о желаниях, что Вы имеете в виду? Молчу, обдумывая вопрос, а стоит ли говорить про это? — Северус Снейп. Он был шпионом Ордена Феникса у Пожирателей. Беллатрикс раскусила его, поэтому профессора ждала неминуемая смерть от руки Лорда. Но я вмешалась. Я попросила. И Лорд… Оставил ему жизнь. — Сам профессор, видимо, первый раз слышал о том, что я за него просила. Хотя мог бы и догадаться сам. Поэтому сейчас сидел и с неверием смотрел на меня, бессознательно проводя по месту, где появилась нить клятвы. — Поэтому я была ему дорога. Возможно… он не воспринимал меня, как семью, но как ценную игрушку — да… А новую и красивую игрушку не хочется портить… — Почему Вы убили Темного Лорда? — Агхх. Это не совсем корректный вопрос, не находите? — Заулыбалась я совершенно искренне и беззлобно. Перед глазами снова пронеслось воспоминание детства. — Стоило оставить так, как есть? Но если Вам угодно… Мне не нравились его методы… Да и с психикой у человека было не все в порядке… К тому же... Я больше придерживаюсь того мнения, что родитель - это не тот, кто родил, а кто воспитал... У меня была определенная цель, когда я пришла к Лорду Волан-Де-Морту. И я ее выполнила. — Кхм. Кхм. Понятно, мисс. Готовы ли вы подтвердить сказанное под Верисентариумом? Хотелось рассмеяться им в лицо. Они что, правда, не в курсе, что я могу справиться с этим зельем? О, Мерлин. А я то думала, что они и не предлагают мне Сыворотку Правды именно поэтому… Я торопливо кивнула, и мне протянули флакон с зельем. — Все сказанное Вами ранее является правдой? — Да. Нестройные шепотки превратились в гул, так что пришлось успокаивать народ. — Что Вы можете сказать про убийство Альбуса Дамблдора? Я хотела возмутиться, но поняла, что лучше момента сказать им правду не предвидится. — Ничего. Я не убивала его. Люди опять всполошились. Кто-то вскакивал с места, многие кричали невпопад. Поттер уже было ринулся вниз ко мне — выпытывать правду. Северус вообще находился в шоковом состоянии. — ТИХО! — Закричал человек в оливковой мантии, накладывая заклятье тишины. — Как это так? Мы все знаем, что он погиб от Авады, выпущенной Вашей рукой… — Это инсценировка, не более, чем игра. Альбус вполне жив, здоров и является одним из советников руководителя международной фирмы. Маггловской, разумеется. Правда, где конкретно сейчас находится он, я не знаю. Азкабан как-то не дает возможности отслеживать деловые поездки богатейших людей страны. — Все же хорошо, что на зал наложили «Силенцио». — Брайан Фитцджеральд, мой отчим — сам первоклассный юрист, он также владеет сетью ресторанов в разных странах. Дамблдор, думаю, сейчас где-то в Финляндии, вместе с отцом подписывает очередной договор на расширение, но я не уверена. — А каким же образом, Альбуса взяли на работу в такую фирму? Ведь он маг, не думаю, что у него могли быть маггловские документы? — Заискиваюе спросила пожилая женщина со второго ряда. Я дернула плечами. Все им нужно знать... — Связи решают все. Если за тебя попросили, то многое можно получить. И судьи, и присутствующие в зале переглянулись, поэтому я сочла нужным пояснить, закатив глаза. — Девичья фамилия моей бабушки по матери — Дамблдор. То есть Альбус мамин прадедушка. Так что в этом мире все решают связи и наличие общей крови. Ну, и человеческое отношение друг к другу. Судьи в шоке, зал тоже. Заклинание немоты постепенно начинает спадать. Эх, смотаться бы отсюда подальше… Но судьи еще не вынесли свое решение. Они тучной гурьбой уже толпились около входа в совещательный зал, и оттуда доносились различные выкрики. В основном они были схожими по смыслу и значили «Ничего себе!», «Невероятно»!» и далее по списку. Разве что я успела заметить, что кто-то очень тихо повозмущался на счет того, чтобы создать такой прецедент… Около первых рядов стал толпиться народ. В основном знакомые маги, которые почему-то были уверены в оправдательном решении суда. Хотя… Фамилия Дамблдор действует на них просто очаровательным образом. Пройти дальше не давал им Северус, который встал в проходе, и был уже готов первым же ринуться сюда. На сердце потеплело. Вот спустя несколько минут томного ожидания, двери совещательного зала распахиваются, и оттуда мужчина выносит мою волшебную палочку… Оправдана… Не успеваю я толком взять ее в руки и порадоваться неожиданному исходу, как меня прижимают к себе чьи-то сильные руки. Хотя, почему чьи-то? Несмотря на то, что я не поворачиваю голову назад, я знаю — это он. — Северус… — Шепчу я его имя и, откидывая голову назад, разрешаю себе впервые за полтора года по-настоящему расслабиться. — Миледи, — отвечает он, проводя рукой по моим волосам. В голосе слышится улыбка. Люциус демонстративно кашляет и предлагает переместиться к нему в менор, чтобы «отпраздновать оправдание». Интересно, а мы выглядим слишком уж как дураки с этими улыбками? Я киваю ему, но прежде поворачиваюсь лицом к зельевару, чтобы заглянуть в глаза. — Я люблю Вас, — произношу, всматриваясь в черные омуты, как когда-то в кабинете зельеварения. — Что? — переспрашивает он, качая головой. Возникает чувство де-жавю, когда я отвечаю. — Я люблю тебя. — Шепчу тихо-тихо, боясь услышать то же, что и тогда. На губах мужчины расцветает улыбка. Северус гладит меня по щеке, немного наклоняется вперед. Я замираю и с волнением слежу за тем, что происходит дальше. Маг слегка приподнимает мой подбородок и шепчет прямо в губы: «Надеюсь, Вы позволите, Миледи?» Горячее дыхание вызывает волну дрожи, и я чувствую, как подкашиваются ноги. Не дожидаясь моего согласия, Северус притягивает меня к себе и целует. Запоздало понимаю, что по моим щекам катятся слезы счастья.