"Обалденный" летний лагерь

Эдвард, встав на стул (попытавшись иметь при этом вид наиболее небрежный), дотянулся до лестницы, сложенной на потолке, вытянул её и открыл дверцу, ведущую на чердак. Спрыгнув со стула и отставив его в сторону, он хотел было пропустить вперёд Рокбелл, но, увидев её красноречивый взгляд, взобрался первым. Чердак оказался в сечении чуть ли не треугольником – настолько пол был близок к вершине угла, образованного крышей. Здесь было ужасно пыльно – должно быть, сюда не заглядывали со времен основания Аместриса. Даже такое маленькое пространство всё было загромождено коробками с неизвестным содержимым, ящиками, покрытыми слоями грязи книгами, крепкой бумагой и разными картами. Эдвард притянул близлежащий плед, перевернул на другую сторону и с радостью обнаружил, что под ним пыли практически не было, так, что наполовину он всё же был чист. Элрик постарался как можно удачнее и аккуратнее расположить ткань по полу. Но аккуратно эту работу сделала Уинри, добравшаяся сюда сразу после него. Она открыла окно, и комната постепенно начала заполняться чистым воздухом. Эд в это время подумывал о том, что можно было бы попросить Мустанга добавить огонька, чтобы получше осветить помещение, но вспомнив, что начальник сейчас занят, решил оставить всё в приятном полумраке. Уинри присела на плед, немного вытянув вперёд ноги и обхватив колени руками. Эд плюхнулся рядом, о чем быстро пожалел – пол был твёрже, чем он думал. Уинри усмехнулась его скрючившейся мине, но ничего не сказала. Молчание продолжалось около двух минут. Но это было не то молчание, при котором на душе спокойно. - Знаешь, мне здесь нравится. Грязно, но в целом приемлемо, - будто невзначай бросил Элрик, пытаясь завязать разговор. - Да, тут неплохо. Рокбелл продолжала обнимать свои коленки и не смотреть на друга. - Слушай, о чём ты думаешь? – спросил он наконец. - Ты знаешь. - В целом да, но о чём конкретно? Уинри посмотрела на него и снова отвела взгляд. - Ты не отсюда, все эти странные заморочки с желаниями необъяснимы. Здесь нам всем было беззаботно и весело до того момента, как ты решил, что жил в «другом мире». - Хоть ты так говоришь, ты всё равно понимаешь, что это правда. - Как я могу это понять? Для меня из-за этого другого мира изменились только отношения с окружающими, да и Рой помолодел, ну и всё. Ты стал задумчивым и хмурым. Мы все сейчас не вместе – каждый сам по себе… - Каждый строит свои отношения с конкретным человеком. Ты же видела Ала и Мей. За них не стоит волноваться… - Ладно, плевать на остальных. Ты всё время думаешь о том, что на самом деле правда, а что – ложь, ты боишься, что я – фальшивка, что мы все здесь – ненастоящие. Но очнись! Всё изменилось с того момента, как ты стал одержим этой идеей. Всё было очень хорошо, а сейчас пошло коту под хвост. - Ты права. - Знаю. Они немного помолчали, Эдвард крутил на цепочке свои армейские часы, а Уин выводила на пыльном полу причудливые закорючки. - Я бы хотел об этом забыть! Ты думаешь, мне это всё нравится? Да я лучше бы жил беззаботно как Линг и травился сырыми грибами по пять раз на дню, а не находил несостыковки в месте, где я нахожусь! Держу пари, на этих картах, что здесь валяются, не подписана половина городов и сдвинуты материки, но я этого не пойму, потому что что-то влияет на моё восприятие и… Эд понял, что заболтался, он тяжело дышал и неотрывно смотрел на Уинри. - Знаешь, давай просто расслабимся, - неожиданно предложила Рокбелл, впервые за это время улыбнувшись. - Я не смогу… Уинри кольнуло в сердце, но она уверенно притянула к себе лицо Элрика и решительно поцеловала его в губы. - Или смогу, - отозвался он, неловко улыбнувшись. - Дурак! Эдвард аккуратно поцеловал её. - Знаешь, что? – лукаво спросила она. - Что? - Я люблю тебя. В её лице исчезла вся хитрость, она спокойно и ласково глядела на Эда, на густо покрасневшего Эда. - Я тоже… - выпалил он, смущённо опустив голову. - Было бы чего стесняться! – счастливо воскликнула она и крепко обняла его. Он обнял её в ответ. Они долго сидели, слушая дыхание друг друга и чувствуя чужое бешеное сердцебиение. Эд заприметил краем глаза какую-то книжку, создал при помощи алхимии небольшую горку, по которой она, подняв тучу пыли, съехала прямо к его ногам. - «Основы алхимии», - прочитал Эд. – Теперь такая есть в каждом доме. - Неправда, никому не нужна твоя алхимия. Все спокойно и успешно живут без этого. - Спокойно и успешно без алхимии живут те, у кого к ней нет способностей. Сейчас это чересчур популярная отрасль, каждый может найти в библиотеке подобную книжку, научиться делать базовые вещи, а потом использовать по прихоти. - Я не умею и как-то живу. - А ты не пробовала! У Эда загорелись глаза, он быстро открыл книгу на первой странице обучения. - «Учимся строить идеальные круги», - прочёл он. – «Ежедневные практики в течение месяца.» - Великолепно. - Ага! – он засмеялся. – Я и забыл. Но ты, должно быть умеешь. - С чего ты взял? - Посмотрел на то, что ты выводила пальцем по полу вон там, - ухмыльнулся Элрик. – А научилась, должно быть, когда рисовала схемы для автоброни… - Чокнутый алхимик! - Чокнутый механик! Так будешь учиться? - Обязательно. Но потом. Сейчас я хочу просто побыть с тобой. - Так можно же совместить! - Эд. - Ладно, ладно… Элрик приобнял Рокбелл, они прислонились спинами к стене. Уинри целовала его в щёку, а он говорил и говорил что-то про алхимию. Она не вслушивалась в эти россказни, да и он не шибко хотел говорить именно то, что говорил, но это было легко, слова сами срывались с языка, ведь он говорил про то, чем занимается всю свою жизнь. Он всё говорил, говорил, говорил. Зевнул. Продолжил говорить. Зевнул ещё раз. Абзац – зевок, предложение – зевок, слово – зевок. Он уже лежал на плече у Уин, но всё говорил и говорил про алхимию, но голос его постепенно угасал, глаза закрывались, и вскоре он зевнул в последний раз перед тем, как провалиться в сон. - Я не хочу, чтобы это заканчивалось, - проговорила Уинри то, что боялась сказать. - Я тоже… - ответил он, но подсознательно – он спал слишком крепко. - Я люблю тебя. Эд сквозь сон подвинул голову ближе к её шее. Первым, что он сказал, проснувшись, было: - Мы всегда будем вместе, пусть даже и в разных мирах! Он проговорил это так восторженно и с такой надеждой, будто это и было то самое неосязаемое решение, которого он так ждал. - Да, - отозвалась Рокбелл. Она уже полтора часа как спала. Эдвард нежно улыбнулся и поцеловал её в лоб. - Я люблю тебя.