Цветник под крышей

Когда создаешь нечто-то, что меняет саму ткань мироздания, обязательно меняешься сам. Закончив заклинание, связавшее воедино всех ведем в мире, Фрейя Майклсон чувствовала только опустошение. Ничто было настолько полным, что на мгновение ей подумалось - не захватила ли Пустота и ее саму, не превратила ли в свое подобие. Но уже через мгновение на церковную колокольню врывается жизнь и хаос - Ребека и Кол, ее неугомонные брат и сестра, торопятся сообщить, что их безумная ведемская авантюра удалась. Хоуп свободна, она снова их племянница, непоседливая егоза едва ли даже испугалась всему произошедшему с ней. Кол, так и не оставивший увлечение магией, даже после превращения в вампира, хочет знать все детали ритуала. Бекс то ли просто, как всегда, хочет перечить брату, то ли и правда более чутко чувствует состояние других. - Оставь их, твои расспросы могут подождать. Пока ты не нашел способа обратить и себя в первородного вампира-еретика, а нам в семье и одного гибрида достаточно, то можешь прожить и без знания всех заклинаний на свете. После, кстати, тоже. Фрейя, принести вам еды? Может, дать крови? Вы устали? Ты же не пострадала?! Может, поспать? Или мне позвать Винсента? Или Клауса? Клаус! - сестра способна произносить тысячи слов в минуту, и чем сильнее волнуется, тем быстрее будет говорить. Пока она не доволновалась до всеобщей паники, и не призвала не только своего обожаемого братца, но и всю семью, ее следует остановить, как бы ни хотелось сейчас молчать и не шевелиться. - С нами все в порядке. Правда. Просто очень устали. Еда и сон звучат замечательно, если спросишь меня. - Фрейя находит в себе силы улыбнуться и Ребека вихрем уносится, таща за собой брата. Эти двое, стоит им встретиться, превращаются в неразлучных подростков, изводящих друг друга колкостями, но Фрейя правда жалеет, что не застала времени их взросления. Эта мысль возвращает ее в реальность. Это ее семья. Они в порядке. Значит, у Фрейи все получилось. У них все получилось. Фрейя смотрит на свой крошечный ковен. Они тоже понемногу оживают, снова каждая становятся собой. Но внутри Фрейи все так же живет не зажившая рана, что заменяет Лив Паркер сердце. Это рана, на том месте, где раньше был ее брат-близнец. Лив все еще чувствует себя половиной целого, и не думает, что когда-то это изменится. А еще в ее разбитом сердце живет злость. На отца, за то, что сначала обрек их на такую жизнь, а потом не смог защитить. На Люка, что обещал всегда быть рядом, но оставил ее. И на себя саму, за то, что не уберегла самых дорогих людей. А еще внутри Фрейи живет одиночество и горечь, которые ночами не дают уснуть Валери Тулл. Она все еще девочка, которая нигде не чувствует себя дома, которая ни с кем не чувствует себя связанной, которая не знает ни своего места, ни времени. А в них живет часть Фрейи. Ее собственное сердце открытое перед ними, как на ладони. Фрейе хочется спросить, что они увидели, заглянув в самые потаенные ее уголки, но она знает, что никогда не решится. Фрейе так много хочется спросить и сказать, но пока она находит в себе слова, в комнату снова ураганом вносится ее семья. Все их поздравляют, улыбаются. Кол сыпет вопросами, ее саму целует Хейли, необычайное для волчицы проявление привязанности. Клаус одновременно обнимает старшую сестру и стреляет глазами Лив. Ребека мгновенно это замечает и берется благодарить Паркер сама, что б не досталась брату. Валери учтиво, но с чувством, жмет руку Элайджа. И в этот момент Фрейю накрывает осознанием - все закончилось. Они победили. Все в безопасности, а значит, впереди праздничный ужин в стиле семьи Майклсон, с вином и кровью рекой, постоянными придирками и лучшими блюдами в городе, а потом все. Лив и Валери поучаствовали в афере столетия, почти по своей воле помогли семье первородных вампиров, будут отблагодарены и отпущены на все четыре стороны. Даже у Фрейи не найдется поводов и наглости удерживать их тут. Новый Орлеан никогда не был спокойным местом для ведем. Им всем пора идти своей дорогой. Фрею накрывает этим осознанием, она ощущает почти забытую панику одиночества, как когда Далия оставляла ее на недели одну в лесной хижине, запретив делать и шаг за порог. Она убеждает себя, что не останется одна, с ней будет семья, за которую она так долго боролась. Но доводы разума не помогают рассеять отчаянье, охватывающее ведьму. Она снова останется одна. Как и тысячу лет тому назад.