Цветник под крышей

На утро после хорошей вечеринки обычно болит голова. На утро после хорошей победной вечеринки голова должна раскалываться. У Фрейи болит сердце, может, даже раскалывается. Она понимает, что боль носит чисто психологический характер, но может поклясться, что в груди совершенно реально ноет. Празднества окончены. Новый Орлеан, с трудом, но пережил очередное возрождение семьи Майклсон. Клаус - снова Король Города Полумесяца, но теперь еще и трепетный отец, уже планирующий, как будет передавать свою вотчину наследнице. Хейли одной рукой пытается восстановить жизнь своей стаи на болотах, другой - не дать Клаусу воспитать из Хоуп свое подобие, и какой-то еще третьей - разобраться в своих отношениях с мужчинами Майклсон. Они с Элайджей помирились, но от Фрейи не ускользают и томные взгляды, которыми обмениваются межу собой гибриды. Ведьма уверена, что мать Хоуп все же наведывается в спальню к отцу малышки. Но тк чопорный Элайджа и сам особенно темными ночами бывает в этой спальне, то вряд ли он сильно против. Спальня Клауса вообще тот еще проходной двор. Если она не оккупирована Хейли или Элайджей, там гостит Ребека. Не смотря на ее тысячное обещание покинуть их всех, и жить своей жизнью, она постоянно возвращается в город. Они с Колом проводят дни, колеся где-то, и придаваясь всем известным им удовольствиям. Но в конечном итоге, она снова оказывается на пороге родового особняка. Делает вид, что морочит голову Марселю, но Фрейя уверена, что дело в ее неспособности оставаться долго вдалеке от брата. Странные способы укрепления семейных отношений не очень беспокоят Фрейю. Ее семья сплошь состоит из серийных убийц, поправших все когда-либо существовавшие нормы закона и морали, она не станет их корить за неутраченную способность любить и то, к кому они нашли тепло в своем сердце. Но ей самой в этой, создававшейся веками, схеме места нет. Фрейя любит свою семью, как должна любить ее старшая сестра - позволяя каждому из них быть собой, и стараясь дать каждому из них то, чего ему не хватает. О том, чего не хватает самой Фрейе она старается не думать. Сегодня - день отъезда ее маленького ковена. Валери Тулл и Лив Паркер окончили все дела в Новом Орлеане, на славу покутили, и пакуют вещи, что бы отправиться каждая своей дорогой. После ритуала им троим не особенно удавалось побыть наедине или поговорить. Все вокруг крутилось, бурлило жизнью, встречи с ними добивались ведьмы Нового Орлеана, вампиры и оборотни, Винсент жаждал объяснений, а семья Майклсон участия в каждом их деле. Но все это время день отъезда висел над Фрейей дамокловым мечем. "Они уйдут и я снова буду одна", - стучало набатом в ее висках. Сейчас храбрая Фрейя Майклсон пряталась в библиотеке, надеясь, что отъезд произойдет как-то сам, без нее. Ей не хотелось расплакаться у всех на виду, а изображать приветливую благодарность было выше ее сил. - Не хочу отвлекать, но есть минутка? - Валери оказалась у двери в библиотеку совершенно внезапно, видимо, Фрейя слишком увлеклась своими страданиями. - Да, конечно, проходи, я не слишком занята. Тривиальные семейные хлопоты, ищу очередное заклинание против вселенского зла, ничего необычного. - Фрея прикладывает все усилия, что бы ее голос звучал весело и расслаблено. Улыбка тут, смешок там, учить Майклсонов врать не нужно, они в этом профи. Валери же, по своему обыкновению, задумчива и серьезна. - Я хотела поговорить про сегодня. Лив уже собрала вещи. Она готова выезжать через час. И я подумала... мы даже не спросили тебя, - Фрейя смотрит на крепко сцепленные руки подруги, и отмечает, что Валери не поднимает на неё глаз, - может, ты хотела бы поехать с нами? Этот вопрос так удивляет Фрейю, что на секунду она просто застывает. Эта мысль даже не приходила ей в голову. Она же не может оставить свою семью. Она рада предложению, но даже не представляет, как бы могла на него согласиться. Она ощущает что-то, больше всего похожее на панику. Валери не нужны слова, она прекрасно все понимает по взгляду Фрейи. - Прости, я понимаю, твоя семья - главное для тебя. Я просто хотела... хотела, что бы это прозвучало. Что, если вдруг ты захочешь... - Я не могу поехать с вами, Вал. - Майклсон прилагает все усилия, что бы ее голос звучал тепло. Она смотрит в глаза, и берет Валери за руку, ей так хочется, что бы та поняла. - Здесь моя семья, с ними мой дом. Я искала их тысячу лет, я не смогу их оставить. - Я понимаю, я не хотела... - Валери порывается уйти, но Фрейя держит крепко. Она очень хочет, что бы Тулл поняла. - Подожди. Я не могу уехать. Но вы. Вы - могли бы остаться. У нас есть целый город - места хватит всем. Я знаю, здесь не очень безопасно, но моя семья - они смогут нас защитить, да и вместе мы можем... - Я буду рада остаться. - Валери улыбается так, будто солнце вышло из-за облаков. Это банальное сравнение, но Фрейя чувствует, как теплеет у нее внутри, как распускается узел, стягивавший все ее внутренности. - Ты... ты уверена? - Фрейе все еще кажется, что тут какая-то ошибка. Она столько думала об этом, что убедила себя - им нет повода оставаться. Незачем и спрашивать их об этом. - Я буду рада остаться. Просто, ты не предлагала, и я не была уверена, что мы нужны... тут. - Валери делает широкий жест, указывая одновременно и на этот дом, и на этот город, и на Фрейю. - Конечно, нужны. Очень нужны. Мне. - От волнения Майклсон теряет все свое красноречие. - Но тебе нужно переговорить с Лив. Я не стала ей ничего говорить. Не знала, как ты отреагируешь... Когда Фрейя заходит в ее комнату, Лив там уже нет. Нет ни ее вещей, ни следа ее присутствия. Только на кровати лежит листок, наспех вырванный из блокнота, который Лив использует вместо гримуара. На листке одно слово: "Простите".