Slowtown

***

Отвратительную темную комнату освещает лишь мерзкий желтый свет фонаря, попадающий точно в окно, что является не менее отвратительной и мерзкой вещью. Это так странно — называть все «отвратительным» и «мерзким», но Джошуа Уильяму Дану не привыкать. Бутылки из-под текилы, виски, водки и скотча хаотично разбросаны по этой самой комнате, словно кегли, которые использовали для боулинга и забыли убрать. Почти все бутылки пустые. В некоторых может быть и осталась капля противной горькой жидкости, но этого определенно не хватит Джошу для того, чтобы прийти в себя. Виски мужчины пульсируют с безумной силой, не давая встать, поэтому ему приходится просто сжимать зубы и зажмуривать глаза. Джош думает о том, что было бы просто чудесно, превосходно и восхитительно заказать сейчас пиццу и пиво и хоть немного опохмелиться, а также принять душ, потому что запах того, что он называет «своим телом» ему абсолютно не нравится. Он мечтает о том, чтобы прямо сейчас какой-нибудь глупый доставщик пиццы ошибся адресом и привез все это сюда, прямо в эту квартиру, но все мысли обрываются отвратительным и ужасно громким звуком. Дан знает, что это звонит Джерард, и он знает, что трубку лучше не брать. Мужчина разлепляет глаза, слушая этот невыносимый писк и смотрит в белый, как снег, потолок, кажущийся таким далеким и таким мерзким. Все в жизни Джоша сейчас кажется отвратительным и мерзким. Наконец телефон замолкает, но мужчина лишь закатывает глаза, потому что знает, что будет дальше. «Здравствуйте, Вы позвонили Джошуа Уильяму Дану, непонятно нахуя, но Вы это сделали. К сожалению, я сейчас очень занят, что естественно является наглым пиздежом, но если Вы хотите оставить сообщение, то валяйте, » — раздается из телефона записанный автоответчик и Джош ждет, что же последует после длинного гудка. — Блядский Джош Дан, — выкрикивает телефонная трубка, и Дан морщится от громкости и звона в ушах. Он знает, что сейчас будет и кто звонит и ему это совсем не нравится. — Это Джерард. Я тебе мамочка или литературный агент? Дан слушает, напрягая внимание, усилием воли отпечатывая в мозгу каждое слово, но не может связать их в осмысленное целое. Все слова кажутся ему будто придуманными, неизвестными, словно он действительно впервые слышит эти звуки. — Тебе вообще-то материал сдавать через месяц, ты не забыл? Ты хоть что-то пишешь? Придурок, слухи, что о тебе ходят, говорят об обратном, — продолжает вещать трубка. — Ладно, я напомнил. Дальше поступай как знаешь. Джош закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться на сказанном и представляя Джерарда, который медленно поднимает пистолет и стреляет, ему, Джошу в голову, вынося мозг и пачкая пустоту вокруг ошметками и кровью. При такой боли смерть кажется единственным решением. — Кстати, мне тут какой-то твой озлобленный фанат названивает. Не знаю, где он нашел мой номер, но раз он такой сталкер, то может и до тебя дозвониться, — голос Джерарда наконец становится спокойным, и Дан даже замечает в нем нотки волнения, мысленно говоря «хорошо, я буду осторожен». — Будь осторожен, — уже совсем тихо произносит трубка, — и завязывай. Дан вновь слышит гудок и тишина накрывает его с головой, оглушая звоном в ушах и оставляя осмысливать и пережевывать только что данную ему информацию. Это все кажется Джошу таким сложным, неприятным, слова будто тянут его в болото, засасывают в водоворот чего-то грязного и липкого. Дан думает о том, что огонь не может убить дракона, но понимает, что одним словом можно сломить любого человека. Его головная боль становится невыносимо мерзкой, свет фонаря становится невыносимо мерзким, все в этой комнате, даже сам Джош становится грязно-желтым и невыносимо мерзким. Дан тонет, снова и снова, в этой грязно-желтой, отравленной слухами и сплетнями воде из слов. Он захлебывается собой, своим существом и своими мыслями, которые будто выжигают его глаза. Мужчина действительно на все сто уверен, что смерть — единственный выход, но он лишь подавляет приступ тошноты и медленно встает, направляясь в душ, попутно ища более-менее чистую одежду. Вода действительно помогает, и теперь все вокруг представляется Джошу уже не настолько отвратительным и мерзким, скорее, просто не очень приятным, и именно поэтому он натягивает свое черное худи и рваные на коленях джинсы, направляясь в ближайший супермаркет за замороженной пиццей и холодным пивом. Улица встречает Дана пронизывающим до костей ветром, и единственное, что срывается с уст мужчины, — это тихое «блять». Руки машинально находят пачку с сигаретами и зажигалку и уже через пару мгновений Джошуа вдыхает забивающе-густой, полный никотина и смол дым в легкие и в очередной раз отравляет свой организм. Мобильный телефон тихо лежит в кармане и Джош понимает, что он снова чувствует себя не в безопасности. Ему не нравится вся эта история с повернутым фанатом. Его пугает неизвестность. Наконец Дан все же спускается по небольшой лесенке и направляется прямиком в соседний дом, попутно докуривая сигарету, дым от которой мерзко щипет где-то глубоко в груди и дерет горло. Мужчина почти весь покрывается мурашками и дрожит, ведь осень в Слоутауне всегда наступает рано и бывает до чертиков неприятной и холодной. Ветер гонит пожухлые листья по темной дороге, крутя их как вздумается и управляя ими, будто глупыми марионетками, и Дан чувствует себя одним из таких листьев. Он заворачивает за угол, и недокуренная сигарета отправляется в мусорный бак, который уже который день стоит переполненный. Мужчина морщится и брезгливо фыркает, замечая рядом с урной что-то отдаленно напоминающее мертвую мышь или крысу. Джош шмыгает носом и открывает дверь в такой знакомый и родной супермаркет, пытаясь спрятаться в его свете от этой мерзости. Стеллажи с пивом Джош проверяет первыми, ища свои любимые сорта и, взяв пару бутылок, отправляется за пиццей, которая ему ну очень необходима. По пути он также берет печенье и шоколад, а также бутылку скотча, которая пополнит его коллекцию кеглей. Он понимает, что не должен ее брать, но уже стоит на кассе и пробивает бутылку первой. Расплатившись и сложив все в пакет, Дан отправляется домой, видя на улице все ту же картину. Ветер завывает с новой силой, наводя безграничную тоску, и Джошу действительно кажется, что он физически ощущает свое одиночество. Лишь звон бутылок греет его холодное сердце. Мужчина почти доходит до дома, как вдруг его телефон издает мерзкий звук, который оповещает о звонке. Дан машинально вытаскивает его из кармана и нажимает яркую зеленую трубочку. — Алло, — хрипло говорит Дан в трубку, ожидая что это Джерард, который в очередной раз сорвется на нем. — Ты потерял себя, Джошуа Уильям Дан, — трубка сипит помехами и неизвестным Джошу голосом. Мужчина замирает и нервно сглатывает, чувствуя, как кровь стынет в его жилах. — Кто это? Голос Джоша не выдает его состояния, но сам Дан безумно напуган. Глаза застилает мерзкая и отвратительная пелена бессознательного ужаса, и он уже не чувствует себя в безопасности. — Твой тайный поклонник, Джошуа, — отвечает кто-то на том конце провода. — Ты потерял себя. Ты потерял свой стиль и все, что мог. Потерял и пропил. Джош лишь молчит и слушает, потому что не в силах ничего сказать. — Знаешь, я узнал о тебе еще до того, как ты стал популярным; читал твои стихи и отрывки в газетенках, жадно шарил глазами по фамилиям на корешках в задрипанных киосках, выискивая твои псевдонимы… ты был для меня всем. А теперь? Теперь ты превратился в ничтожество, Джошуа Уильям Дан. Веривший в тебя без оговорок и остатка, теперь я испытываю лишь презрение и ненависть. Подумай об этом, когда просохнешь. Последние слова оглушили Джоша, как и короткие гудки, которые раздавались в трубке. Он стоял посередине дороги и смотрел куда-то во всепоглощающую темную пустоту. Еще не очень трезвый мозг пульсировал и не давал понять все и сразу, но Джош пытался. Он сильнее и сильнее чувствовал себя не в порядке. Наконец оцепенение прошло, и телефон снова оказался в кармане джинс, а сам Джош направился домой. Пиво было выпито довольно быстро, пицца разогрета и съедена, скотч также закончился в ближайшие полчаса, поэтому Дан уже через час снова лежал на кровати и спал, абсолютно не обращая внимания на звонивший домашний телефон. Автоответчик вновь воспроизвел текст, а затем послышался голос Джерарда. — Привет, это снова я. Хотел сказать, что завтра будет попойка у Брендона. Кажется, это из-за переизбрания мэра и остальной политической мути. Знаю, как ты к этому относишься, но сходить стоит. Может даже подцепишь там кого-нибудь. Короткий гудок раздался в тихой комнате, оповещая о том, что запись закончена. Яркие лучи солнца пробивались через мокрые серые тучи, но почти сразу исчезали. Утро в Слоутауне было мрачным, как и комната, в которой спал Джошуа Уильям Дан, видя мрачные черно-белые пьяные сны.