Slowtown

***

Комната была пропитана громкими, неутихающими спорами, мужским потом и слишком быстрыми мыслями, сменяющими друг друга. Джошу было тяжело следить за происходящим, поэтому он то и дело смотрел на людей вокруг, делая вид, что понимает и следит за диалогом, и просто думал. Его собственные раздумья приводили его в дерганно-паническое состояние, поэтому ему часто приходилось отвлекаться, пытаясь изменить направление своих мыслей, поэтому мужчина поднимал глаза и осматривался, разглядывая людей перед ним. Пухлый, но очень шустрый мужчина по имени Патрик, с изящными женскими руками и живыми глазами, смотревшими из-под модных очков в черной оправе, в очередной раз предлагал разделить лагерь на несколько частей и направить людей в разные точки на митинги, чтобы отвлечь наибольшую часть полиции. С ним был абсолютно не согласен голубоглазый блондин с перекатывающимися под футболкой буграми стальных мышц — Боб. Он утверждал, что если мэр поймет, что происходит, то не поскупится отправить свою личную охрану и головорезов Ури в придачу, а если он это сделает, тогда им всем придет конец. Костлявый Джо Троман с буйно вьющимся гнездом волос был на стороне Патрика и часто говорил о том, что нужно просто выбрать правильные точки и цели митингов. Если все рассчитать, то никто ничего не заподозрит. Самый молодой из них — Райан Росс — вообще предлагал отложить планирование побега Тайлера, ведь с Джозефом ничего не случится в больнице, максимум, что смогут сделать врачи — накачать его транквилизаторами и отправить на вязку. По парню было видно, что ему не особо интересны «драмы на стороне», но Джош не злился, он просто слушал. Писатель понимал позицию молодого человека и лишь пожимал плечами, ловя на себе холодный взгляд. Росса постоянно одергивал бородатый и очень серьезный мужчина, который по виду больше напоминал медведя. Мэтт произносил звучное «Райан», а после просто смотрел на него, заставляя парня краснеть и отводить взгляд, шипя сквозь зубы «извини». Лишь Гуру не принимал участия в спорах, он сидел, смотря куда-то в центр стола и будто впитывал каждое слово, произнесенное в этой комнате. По лицу Питера можно было понять, что сейчас его лучше не трогать. Казалось, что в его голове установлен огромный компьютер, просчитывающий все возможные варианты развития событий. По выражению лица мужчины было сложно понять, чья идея ему импонирует, а что он считает полнейшей чушью, но было ясно — он слышит все. — Если все станет понятно Уиксу, то на всех наших задумках можно ставить жирный крест, — произносит, кажется, Брайар — имена не успевали укладываться в голове — и осматривает сидящих за столом, — Вы ведь и сами это понимаете. — Да, мы понимаем это, Боб, но нельзя рисковать жизнью нашего дру… Патрик не успевает договорить, так как его прерывает звучный и холодный голос Питера. — Стамп прав. Мы не имеем права рисковать жизнью Тайлера, но также мы не имеем ставить под сомнение наши планы и жизни людей из лагеря. Гуру поднимает взгляд, и все в комнате затихают, вслушиваясь в его слова. Джош, наконец спокойно выдыхает и внимательно слушает вместе со всеми. Его плечи напряжены, как, собственно, и все тело, но Дан не обращает на это внимания, пытаясь скрыть нарастающее волнение. — Я знаю, это невероятно опасно, но мы рискнем. Мы отправим небольшую часть людей на митинги, так, чтобы отвлечь внимание полиции, оставив тут в лагере тех, кто сможет помочь нам, если вдруг понадобится подкрепление. Нам нужно немного — три группы, которые приведут полицию и самого Уикса в ярость и уведут их к центру города, освободив важные шоссе и обеспечив нам «зеленую улицу», — произносит Вентц, а после откашливается и переводит взгляд на писателя, продолжая. — Мы же с Джошуа и еще десятью добровольцами отправимся в лечебницу Уоррен; там работает пара наших людей, так что, думаю, с проникновением проблем не будет, да и благодаря Мэтту у нас есть точная информация, в каком корпусе закрыли Тайлера. Проблемы будут уже внутри, так как седьмой корпус является самым охраняемым и мощным, врачей и санитаров там слишком много, но мы справимся. Джош вздрагивает, слыша имя Тайлера, а его дыхание сбивается от полного осознания реальности; он правда надеется, что у них все получится и что никто не пострадает. Гуру же тем временем встает из-за стола и оглядывает всех присутствующих. — Думаю, Росс, Стамп и Брайар отлично справятся с задачей руководителей. По крайней мере, я уверен, что с небольшой толпой вы справитесь, господа. Питер в очередной раз замолкает, а после переводят взгляд на Мэтта, тяжело вздыхая. — Пелиссьер, я бы очень хотел, чтобы ты остался в лагере. Нам нужен кто-то, кто поможет организовать подкрепление, да и с компьютерами никто лучше тебя не ладит. Джерард и Троман помогут тебе. С собой в лечебницу я возьму ребят из своего отряда. Будет жалко, если они пострадают, но они хорошо обучены и подготовлены, а, значит, повышают вероятность успешности плана. Питер потер глаза, а после тяжело выдохнул, будто лишая себя тяжелого груза. — Я понимаю, это рискованно, но я обещал Келли, что с Тайлером все будет в порядке. Я обещал защитить его от отца. Ее от мужа я защитить не смог. Гуру опустил руку, а после вновь обвел взглядом комнату, понимая, что он высказал все, что хотел. — Мэтт, прошу, распечатай мне план седьмого корпуса и отметь приблизительное месторасположение Джозефа. Джош, тебе придется подобрать более удобную одежду и оружие, а также машину. После всей этой передряги вам с Тайлером нужно будет срочно уехать из города. Что же, за работу, господа.

***

Следующие пять часов Джош помнит плохо — только всеобщее мельтешение, деловитые тени, снующие по выбеленным стенам, и ровный гул негромких озабоченных голосов. На себе он обнаружил черную форму — вероятно, списанную спецназовскую — и бронежилет, в руках — пистолет, взамен старого, и две коробки патронов к нему. — Эй! Джош обернулся. Патрик в темных очках, мешковатой куртке и мятой кепке, надвинутой на лоб, казался каким-то расплывчатым, ускользающим — отведешь глаза, и он уплывет, а останутся мутные очки и грязная парусиновая кепка. «Человек из толпы. Такого ни один свидетель не вспомнит», — подумал Джош. — Ты как? — у нового Патрика даже голос был чужой, бесцветный. — Мы почти готовы. Часа полтора и выдвинемся. Питер просил напомнить тебе, чтобы ты не горячился и не шел на бессмысленный риск. Мы понимаем тебя, — судя по голосу, он немного смешался. — но нельзя подставлять всех остальных под удар. — Да. Я понимаю. — И держись в центре группы. Так безопаснее. — Да, да. Хорошо. Началась жеребьевка. Свет приглушили, оставив только старую лампу на столе с коробкой, где лежали листочки с фамилиями. Люди делились на группы, молча отходя каждый к своему руководителю. Джош, чтобы не мешать, стоял в стороне, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на расплывчатое пятно абажура. Бесплотные силуэты колыхались в серовато-синем сумраке дальних углов комнаты, и он сам чувствовал себя серым, полупрозрачным привидением. Жеребьевка закончилась, и волнение в груди тянуло все сильнее. Глаза болели от постоянного напряжения, а руки и ноги казались деревянными, затекшими. Джош не мог поймать время; ему то казалось, что оно тянется медленно, то все начинало мелькать с бешеной скоростью, и он ощущал себя, как в сумасшедшем сюрреалистичном фильме. Джерард несколько раз оказывался рядом с ним, пытаясь успокоить и поддержать, но слова литературного агента ускользали от восприятия, поэтому Джош лишь глупо кивал, как те сувенирные собачки на торпедах авто. Четкий план и последние наставления Гуру вывели Джоша из транса. Спустя еще пару часов шесть машин выехали в сторону лечебницы Уоррен. Огни города еще не погасли, но сумерки уже бледнели, и справа от шоссе, вдоль горизонта легла яркая полоса восхода, подпаляя малиновым огнем края грозовой тучи, двигавшейся на город. Темно-синяя громадина выглядела так, будто хотела упасть, раздавив и поглотив все вокруг, но что-то незримое удерживало ее наверху. Джош ехал в машине с Питером, стараясь молчать и ни о чем не думать, но выходило не очень. Его мысли сбивались в огромный ком, который давил слишком сильно и не давал успокоиться. Он боялся за Тайлера, за то, что они могут с ним сделать, и за то, что он сейчас чувствует. Писатель нервно сглотнул, понимая, что подобные переживания сведут его с ума, поэтому он закрыл глаза, пытаясь представить нечто светлое и теплое. В голове вдруг не осталось ничего, кроме тихого голоса Тайлера, произносящего «я никуда не денусь». Нежные и крепкие объятия и бархатный голос, который можно было бы сравнить с малиновым джемом или ярко-желтым сладким медом. Джош открыл глаза, понимая, что Слоутаун снова погрузился в темноту, а после сделал глубокий вдох и медленно шумно выдохнул. Вскоре машина выехала за черту города, оставив яркие огни позади. По обеим сторонам дороги потянулся темный лес, деревья в котором больше напоминали сказочных существ. Проехав еще двадцать миль им пришлось свернуть в сторону, на узкую дорогу, ведущую куда-то в глубь чащи. Фары освещали дорогу, и вскоре Дан увидел железный забор, обвитый плющом, и черную арку, которую украшали серебряные завитушки, складывающиеся в слова «Государственная лечебница для душевнобольных Уоррен». В эту минуту Джош понял, что назад пути нет. Его мысли вдруг улетучились, а волнение пропало, утонув в бескрайнем желании закончить все это. Любыми способами.