Ну и что?

      — Доброе утро! — Примерно в семь часов утра все ученики собирались на первом этаже общежития. Все как один в форме, но такие же сонные, это было видно по уставшим глазам и донельзя вялым движениям, но даже спустя сутки от прибытия, Шинсо привлекал к себе внимание. — Хитоши, твои синяки с каждым разом все больше и больше, может, чего попить от этого? — Мина — милая девушка, но слишком резвая для парня, она находилась в постоянном движении и даже сейчас, кажется, была одной из немногих, кто не чувствовал усталости.       — Я слышала, что помогают пакетики с чаем! Если положить их на веки на 15-20 минут, то синяков как не было! — Девушки кружили кругом одноклассника долгое время. Одна обмакивала чайные пакетики в кипятке, а другая уже укладывала подростка на кушетку, обрамляя его лицо столовыми тряпками, дабы не испачкать форму.       Юноше было забавно наблюдать за всем этим, но тем не менее он пытался освободиться от пут девушек. Его потуги прервал разве что Шото Тодороки. Парень пил чай рядом с ним, присаживаясь лежащему в ноги. Он недолго рассматривал покорное тело, обмотанное в тряпье, после чего тот час отвернулся. Он еще на арене показался высокомерным, но сейчас, смотря на него вблизи, можно было почувствовать эти бушующие настроения. Они совсем не высокомерны, гораздо глубже, чем такое тупое чувство, скорее это смирение.       Шинсо хотел извиниться за то, что считал его таким, но ,должно быть, это глупо звучало бы, учитывая, что он не говорил своих мыслей в лицо сына Старателя.       — Даже не пытайся от них отвязаться, — Невидимо ухмыльнулся он, — Они не отстанут, пока не получат тебя живьем.       Этот шуточный совет помог успокоиться мальчишке, тогда как девушки были увлечены маской для лица Шинсо. Он не сопротивлялся двум горячим пакетикам, пока по меньшей мере шесть пар женских рук держали его тело. Эта бурлящая жизнь привлекала парня, что до этого был злом для других учеников. Теперь все иначе.       — А что происходит? — Внезапно сквозь лишние голоса лиловый услышал знакомые до боли нотки. Это был юный Изуку. Со вчерашнего дня телепат долго думал о нем, о том, что говорил этот парень. Конечно, когда тебя просят о такой неожиданности, как повиновение другого, невольно начинаешь гадать, зачем человеку нужно подобное, и, разумеется, первое, что мелькает в голове — это месть. Мало кто не знает об отношениях Катсуки и Изуку. Они ненавидят друг друга с самого начала их обучения, возможно они уже были знакомы, кто знает, но все происходило именно так. Как благоразумный человек Хитоши был просто обязан узнать, зачем ему его сила, ведь если отбросить сильный характер Мидории, другие люди бы поступили пугающе — могли бы воспользоваться его силой, отомстить, избив до полусмерти или того хуже, разные насилия можно совершить над лежачим. Но у него никто не хотел спрашивать. Он верит Мидории.       — Да ничего, просто. — Мина сняла влажные пакетики с век новенького и внезапно застыла. — Да его синяки стали только больше! — Воскликнула та, недовольно отбрасывая остатки маски в сторону. Девчонки возмущенно ругались и смеялись, вот уже забывая о только-только популярном личике Шинсо.       Но только оный решился поговорить с Мидорией о вчерашнем, его отвлекли. Спросили что-то там про расписание.       Сато привычно улыбался, рассказывая о правилах этого дома. Здесь есть нечто вроде «дежурства» в котором ребята по парам занимаются домашними делами. В этом списке есть и сам Хитоши. Удивительно, когда они только успели?       По прежнему желая задать вопрос, он все же не смог этого сделать, ведь настал час идти на учебу, но ничего, это случится позже.

***

      День проходил сухо, как и вчера. Говорят, что все движение начинается именно на практике, но уже второй день проходит без нее. Что же, возможно, сами боги оберегают неумелого бойца от краха, ведь его способности далеко не подходят для первого плана. На этот раз учебный день закончился тем же, чем и вчера — обедом. Рядом с молодым человеком было больше людей: соседи по этажу и молчаливый Токоями. Самым интересным, как считал Хитоши — Тодороки, парень, способный на многое и с вечно грустным лицом. Наш герой не был похож на тех, кто постоянно лезет не в свое дело, но все же в последнее время он понял простую истину: чтобы быть героем, нужно всегда лезть не в свое дело. Тодороки не был тем, кто нуждался в помощи, точно не сейчас, но в конце концов манило в нем нечто другое, а именно — он чувствовал, что и сам был интересен.       Когда ребята начали выходить из-за стола, Шото, как и предполагал до этого Хитоши, обратился к нему.       — Тот разговор с Мидорией. — Хитоши невольно замер. — Ты действительно собираешься помочь ему, не спросив, чего он хочет?       — Говоря все эти фразы, он ни разу не посмотрел на собеседника, в то время как Хитоши, последовав волей надменности так же просто ушел от него. Дело приобретало все большие обороты: на этот раз тайна Мидо интересовала не только его, но и других ребят. Тодороки был не из тех, кто трепался бы без дела, так что в своем роде ему можно было бы доверять.       Но сам Мидория сегодня старался не попадаться на глаза никому, разве что вечером, уже почти за полночь юный герой тихо пробрался в комнату новенького.       — Ты готов? — Времени было около часа или чуть больше, но даже не это беспокоило Шинсо.       — Почему ты в одежде? — На этот вопрос лиловый не получил ответа, Деку лишь поднял сонного с кровати.       Они направились на этаж ниже, крадясь тихо и хотя Шинсо порой позволял себе громкие скрипы в полу, Мидория робко волновался, волоча ватные ноги за собой. Он просил быть тише, но с каждым разом Шинсо все прибавлял громкость своим шагам, намеренно дразня мальчишку. Наконец комната объекта. Бакуго спал тихо как для такого шумного парня, да и затем выяснилось, что стоило открыть дверь, он тот час проснулся.       — Какого. — Большая ошибка. Сказав слово, он оказался под властью Шинсо, что протяжно зевал на входе.       — А он отличный боец: смог услышать наш приход во сне, такое мало кому дано. — Взгляд невольно перевели на Мидорию, что неотрывно глазел на замороженное тело «врага».       — Оставь нас. — Кротко отрезал Мидория, продвигаясь вперед.       Такое развитие событий мало импонировало герою, но сейчас ему не оставалось ничего, кроме этого. Он запер дверь, садясь с противоположной ее стороны. Изо всех сил сиреневый старался не подслушивать того, что происходит с другой стороны, но любопытство порой брало верх, когда одним ухом он прижимался к стене в надеждах услышать что-либо, но все тщетно. За всей этой тишиной, он смог разглядеть взгляд нового гостя, Тодороки Шото стоял на лестнице и не решался подойти, а на его же голову приглашать никто на прослушку не собирался.       Шли минуты: две, три, четыре, когда же рубеж десяти минут был пересечен, Шинсо посчитал почти своим долгом увидеть что же происходит за тонкой дверью, разделяющей его и эту пару. Парень неловко приоткрыл дверь, стараясь ко всему прочему сделать это тихо, но кто же знал, что после увиденного ему пришлось сдерживать звуки с еще большей силой.       В комнате Мидория аккуратно обнимал Кацуки за талию время от времени целуя в губы, спускаясь ниже к шее. Он поправлял непослушные волосы и спрашивал у зомбированного что-то, что мог слышать только Бакуго, но и эти уши забудут все.       — Мидория! — Громко прошептал подросток, подзывая мальчика к себе, на что тот испуганно обернулся. Лицо его на этот раз даже не было похоже на смущение, а скорее ледяной страх. — Пора идти, нас может кто-нибудь поймать. — Своими интонациями Шинсо делал вид будто ничего и не случилось, хотя шок внутри сдерживать было сложно.       Молча Мидория уложил друга в постель, после чего убежал в сторону телепата. Оба сейчас не могли говорить: один не хотел затрагивать столь интимную тему, а другой хоть и был переполнен любопытством — не решился начинать. Когда ребята спускались по лестнице на первый этаж для себя Хитоши отметил, что Тодороки тут и след простыл. Чего он добивался? Всего скорее просто не доверял Шинсо вот и все.       Ребята оказались внизу за считанные секунды, ведь для обоих испытанное было шоком. Изуку понимал, что каждая новая секунда приближает его к объяснениям происходящего, но ради умалчивания тайны тот решил просто сделать вид будто задыхается от резкой пробежки. В определенный момент эти попытки начали казаться жалкими и разговор о произошедшем быстро отошел на второй план.       — Я выполнил твою просьбу, -Мидория остановил громкое дыхание и нелепо взглянул на того, кто поймал его за чем-то непристойным. — Теперь твой черед мне помогать.       Решение пока не трогать Изуку было не с проста, ведь Шинсо почувствовал рядом присутствие ледяного друга. Лучше такие вещи обсуждать наедине, чем в компании не ведающих посторонних людей.       Изуку не мог пожаловаться на эту тактичность со стороны друга, но тем не менее чувство глупости совсем не радовало его. Он возможно не расскажет ничего другим, если повезет, конечно, но больше всего было стыдно именно перед ним, зеленоглазый чувствовал давящее напряжение, поэтому когда почувствовал тихий шепот у уха это напряжение сменилось неприкрытым страхом. Этот голос шептал «пойдем за мной», чему Деку неохотно повиновался.       Кудрявый мальчишка будто бы вернулся на десять-восемь лет назад, когда мама поучала его за мелкие проступки, вот только тушка выросла, как и проступки стали тоже незаметно увеличиваться в своих масштабах. Вот уже взволнованный мальчик колеблется, надеясь разве что чудом избежать наказания. Лестница, по которой он поднимался в комнату приятеля казалась если не бесконечной, то уж точно мучительной. Лестница, сокращающая дистанцию между правдой и тем, что видел Шинсо. Как и у всех людей на белом свете у подростка был выбор: он мог элементарно соврать или отказаться говорить, но это так… Мидория краснел и пыхтел, кусая нижнюю губу, почти плакал и дрожал от подобных мыслей, пока они не дошли до комнаты, а после и не заперлись в ней.       Сидеть тихо и переживать больше не было смысла: на этот раз Шинсо включил свет и пригласил гостя за свой письменный стол в углу комнатушки, которая, кстати говоря, пришлась по вкусу новому ее гостю. Ровные плакаты с расписаниями, ручки четко в футлярах, но все же небрежно разбросанная одежда выдавала в нем обычного парня-подростка. Это спокойствие в комнате смягчило настрой парнишки. Он не чувствовал того же напряжения как в комнате у Тодороки с его «сильно традиционным» стилем или же среди стен темнее черного в комнате Токоями, здесь все было тихо.       — Ну что же.- Все больше и больше показывая свое спокойствие, ну или делая такой вид, он лег на расправленную кровать, смотря прямо на Деку. — Возможно это глупо, но было бы интересно узнать что ты делал. Я не собираюсь тебя осуждать или оскорблять, считай, это плата за использование моей силы. — Наконец он показал свою скрытую сущность — хитрые и упрямые глаза смотрели на одноклассника как на виновного в воровстве ребенка.       Ученик Всемогущего оглянулся и поняв, что бежать некуда, принялся за свой рассказ.