Ну и что?

— Бакуго, подожди! — Крохотный мальчик бежал следом за резвым оборванцем. — Заткнись, поганый Деку, и не путайся у меня под ногами. — Убегал все дальше и дальше блондин.       У него было мало выбора: соврать, не говорить вовсе или сознаться во всем сразу. Мальчику даже сложно было в спешке решить что же из этих вариантов страшнее, ведь не расскажи — мало что он там придумает, расскажи — выдашь все секреты, которые были на душе долгие годы. И хотя перспектива воображения действительно не радовала, тем не менее Деку встал на сторону именно рассказа просто потому что за все время, прожитое в страхе, он ни разу никому не выговорился о своих чувствах и сомнениях, что ж, пришло время.       — Я плохо разбираюсь во влюбленности. — Печально улыбнулся герой, смотря куда-то в ноги, — и поэтому мой рассказ, должно быть, не совсем верен, но от чего-то мне кажется, что то, что я испытываю к Бакуго — именно то самое чувство. — И хотя было видно как он нервно потирает ладонями, щелкает пальцами и выдыхает, его голос стал спокойнее и размереннее и все это просто потому что деваться уже некуда.       — Еще в детстве он всегда вел меня за собой. Конечно, у меня и самого сильный дух, я очень долго шел к развитию своей причуды и силы; мне многие помогали, многие ставили подножки, но он… — На этом моменте рассказ прервался нервным смешком. -Он кидал огромные валуны на моем пути при любом шаге. Эти валуны не давали мне порой сдвинуться., но я снова и снова шел за ним, догоняя, ну или просто слоняясь рядом — не важно. Он был моим светом, своеобразным светом, но все же. Сначала я шел в школу чтобы побыть рядом с ним, затем чтобы позлить своим присутствием, а потом начал понимать, что все происходящее мне нравится. — Диссонанс в голове Шинсо не давал ему спокойно слушать историю. Он видел как Бакуго обращается с людьми и тем более каких масштабов достигает его невежество по отношению к Мидории; да это уже какое-то помешательство, мазохизм в чистом виде. Так или иначе этот ребенок и не думал останавливаться. Хотя даже если можно представить, что Мидория интересуется парнями, очень сложно представить, что хоть одна особь на планете согласится быть с Катсуки, разве что жертва его насилия. — Я встречался с ним все чаще, учился у него, изучал, я считаю его одним из крутейших героев и однажды это желание пересекло рамки и я просто перестал понимать слежу я за ним или воздыхаю и это. — Дыхание заметно сбилось, а глаза прикрыли веки в неком томлении — это жутко раздражает.       Хотелось дать совет на подобии «так поговори с ним, наверняка он все поймет», но этот текст никогда не подойдет для такого, как взрывной Бакуго. Поэтому кажется к этой минуте разговора до Шинсо дошло.       — Неужели с помощью моей силы ты хотел проверить что чувствуешь к нему? — Он удивленно вскинул бровями, но новые мысли все сильнее и сильнее заполняли голову подростка. — Стой, но как же Урарака, я видел как ты реагировал на мои слова, ты тоже влюблен в нее, я был уверен в этом.       Разве что говоря эти слова он невольно раскрыл себя — нехорошо просить друга о помощи с девушкой, которую он тоже любит, но похоже его это не особенно волновало.       — Именно, я хотел понять что это такое, ну, а что до Урараки, то она мне и вправду нравится, она бы могла стать моей девушкой, но сам для себя я решил, что не буду с этим торопиться, пока не пойму что происходит с Бакуго. Но тут появился ты и мои планы. С одной стороны они развивались, вот сейчас я приблизился к нему, но с другой стороны и отдалились, ведь тебе и самому нравится Урарака. — Наконец, спустя долгое время, Мидория посмотрел в глаза помощнику. — Правильно говорят, что нельзя ухватить двух зайцев сразу, я, должно быть, очень глуп. — И наверное кто-то другой посчитает это слабостью, но Шинсо все же более чуткий, чем это может показаться на первый взгляд. В его глазах была грусть и сочувствие, которое вылилось в кроткое утешение.       Шинсо приблизился к Мидории, приобняв его.       — Но ведь теперь ты разобрался со всем и можешь идти дальше? — Будто бы друг долгих лет, Шин смотрел ему прямо в глаза, в то время как Мидория неуверенно косился на пол. — Я обещаю, что никому не расскажу о том, что видел, да и Бакуго не так глуп, все точно наладится. — Словарный запас различных утешений все сокращался и сокращался, Шинсо упрямо надеялся, что скоро друг подаст хоть звук и ему не придется вытягивать из себя эти потуги, так и случилось.       — Спасибо тебе, Шинсо, я не ждал поддержки от тебя, но сейчас рад, что ты оказался рядом. — Поникший взор сменился привычной, но лишь немного измученной улыбкой. Должно быть теперь у ребят появится своя тема для обсуждений. Зеленоглазый начал невольно отходить от произошедшего, вот он уже поднимался с места, и медленно тянулся к выходу на что лиловому приходилось лишь смотреть в след уходящему. Он бы сам разобрался с выходом и выключением света, так что уже задумчивый телепат лёг в горизонтальное положение, когда Изуку сказал:       — Она любит смотреть на звезды. — И испарился. Изуку оставил парня наедине с собой, после направлялся на свой этаж. Подавленность преследовала его разве что несколько первых минут, сейчас же задумчивый малый уже привычно бормотал и разрабатывал стратегии, основанные на своих мыслях и чувствах. И из всего тандема этого вечера только Тодороки не понимал что в действительности произошло. Да и тем, кто видел Тодороки не было ясно зачем ему вообще эта информация.

***

      Наступило утро и вновь все пошло по-новому: чай, распределение дежурства, разговоры о вещих снах, мелкие радости, которыми делились подростки утром. И хотя в комнате был достаточно большой обеденный стол, все предпочитали есть у телевизора, скучившись на диване подростки смотрели утренние новости: яркие герои, спасательные операции и прочая необходимая для учеников информация.       — Как спалось? — Впритирку к Хитоши села Урарака, безмятежно улыбаясь и что-то усиленно демонстрируя; она поднесла чашку к лицу парня, чуть вращая. В емкости совсем не оставалось жидкости, разве что кучки чаинок, разбросанные в хаотичном порядке. — Как думаешь, на что это похоже? — Увлеченная девушка все вертела и вертела керамическое изделие, пока юноша не понял хитрость, накрывая ее ладонь поверх.       — Похоже на звезды. Я люблю на них смотреть вечерами. — Ученик воспринимал происходящее за своеобразную игру, разумеется, в хорошем смысле, он считал, что-то, как сейчас его рука обвивает хрупкие плечики одноклассницы — это и есть своего рода поднятие уровня. Несмотря на то, что по сути это его первая девушка, которую он пытался завоевать, телепат предпринял все, чтобы его рука была тверда, а на лице не проступало волнение, разве что довольная улыбка была чуть шире обычной. А вот Урарака от подобного движения почувствовала приличную встряску, ведь сейчас Шинсо, как никто другой был действительно близко. Тихо трепеща ресницами, девушка ни без румянца посмотрела на юношу.       — Шинсо ты настолько близко… — Героиня было хотела что-то возразить, но Бакуго потеснил все ее возмущения, завалившись на край дивана и совсем сокращая дистанцию между молодыми людьми.       — Эй, новенький, — Возмущение с той стороны подушек росло с завидной силой, — Потом ты мне кое-что объяснишь.       — Только двое в этой комнате понимали чего он хочет и еще один догадывался, потому-то один из этого треугольника решился остановить подобное. Изуку пролил свой чай на воспаленного Катсуки, после чего последовали ор, крики и вой по матери в сторону виновника. Весь этот спектакль со стороны смотрелся весьма жалко: то, как Катсуки гонял его по комнате взрывами было тем еще зрелищем.       — Какого хрена, Деку, ты совсем потерял страх, я тебя размажу, ничтожество. — Догонял парень другого, действительно стремясь задавить паренька.       Догонялки заглушали все звуки, включая новости и тихие смущения Урараки, но все же Изуку поступил верно: хотя и Катсуки не планировал давить его вопросами сейчас, но тем не менее появившийся конфликт мог вызвать вопросы и у остальных, впрочем все текло быстро. Хотя уединение Шинсо с его будущей (как он считал) девушкой завершилось мгновенно, он принял это за победу — дорожка проложена. Когда скоп ребят направлялся в сторону учебного заведения, парень с лиловыми волосами разве что не прыгал от счастья. Его улыбка светилась, а волосы, казалось, сами задавали ветру направление, да и ко всему прочему, стоило одноклассникам заметить его настрой, он все шире улыбался в ответ. Аура тепла и жизнелюбия окутывала его, проникая под кожу и скапливаясь где-то под самым сердцем. Остальные в большей степени чувствовали эти лучезарные глаза, пусть даже и прикрытые темными синяками и в ответ на добрый нрав миролюбиво выдыхали.       Утопия прекратилась разве что при приходе детей в класс, где учитель объявил сегодняшнее расписание (многое изменилось в Академии, в том числе и порядок занятий. Так руководство закрепило за собой право устанавливать расписание на день непосредственно в приходящееся число).       — Сегодня мы посвятим часы тренировкам. — Аизава равнодушно провел перекличку, после чего вновь продолжил.       — Итак, у вас есть тридцать минут на переодевание и на то, чтобы оказаться в локации обучения. — Учитель уже собирался покинуть кабинет, когда Киришима задал вопрос.       — Учитель Аизава, а на какой именно локации вы говорите? — Ученики привыкли, что чаще всего это одна из городских копий, но какая.       Аизава Шота не так ловко выскользнул из кабинета, когда его вернули обратно, после чего подметил:       — Точно. Это арена спортивного фестиваля, надеюсь, путь вы помните. — Сказать что ученики застыли — ничего не сказать.       Неужели их снова заставят сражаться один на один? А даже если так, то можно было четко разглядеть кого эта мысль пугала, а кого же вымораживала. Но все же самым эмоциональным это место было для Хитоши Шинсо. Место, где его сокрушили и где началась его новая жизнь как героя. Забавно то, что именно в этом месте он должен был показать как вырос (ну или на каком месте остановился его рост).       Поэтому теперь, натягивая свой костюм, он чувствовал приближение боя, что покажет его навыки.       Удивительно, подобные задания только более и более сплачивали учеников класса «А». Ребята обсуждали усовершенствованные костюмы и причуды друг друга, тогда как в стороне от шума сидели лишь несколько человек, позже объединившиеся в свою некую молчащую группу.       К наибольшему сожалению, как и во все последние дни эта группа принимала лишь двух подростков — Тодороки и Шинсо. Пока другие находились в пекле обсуждений, последний неловко подмечал как пугающее спокойствие и собранность Шоты давят на него, раздражает.       — Почему ты так интересуешься Изуку? Я не враг ему или тебе (да и любому в этой академии). Не собираю сплетни и не пытаюсь кого-то унизить, я лишь помог Изуку в личном деле — ничего больше. — В конце концов сдался Шинсо, рявкнув негромко в лицо Тодороки.       На этот поток половинчатый невольно хмыкнул — рассказывать из-за чего он так беспокоится о Деку не хотелось первому встречному, да и не собирался он так просто это выдавать, так что на этом он решил сгладить разговор.       — Мне все равно что происходит, я просто интересуюсь. — И снова взгляд в даль.       Это начинало дико раздражать новенького, ведь помимо новых сильных друзей, способных ему помочь и научить чему-то, он получил к тому же ряд каких-то совершенно не нужных ему интриг. То Тодороки с его упрямым молчанием, то Изуку и скрытые чувства — его пребывание насчитывало только третий день, однако он уже порядком устал от этого. Удивительно как в этом варятся изо дня в день другие, когда как лиловому парню уже на третий день хотелось рассказать всем обо всем, но благо это раздражение сменилось на приятную нервозность, стоило только гудку объявить о начале первого боя — Асуи против Ииды.       Они хотели поставить в бою людей противоположных по способностям, хотя и сделать буквально невозможно.       У этих поединков общего с тем, что было на спортивном фестивале была разве что арена, в остальном же героям позволяли использовать костюмы, усиливающие их способности, да и не имели значения рамки арены — просто вытолкнуть за границы на этот раз не выйдет. Что ж, посмотрим каков уровень других учеников.       Пары шли друг за другом. Здесь не так была важна победа или поражение, арена была хороша тем, что на ней можно было посмотреть повторы сражения. Найти недостатки, разобрать их, поэтому-то и выбрали именно это место, здесь каждый мог совершенствовать свои техники.       Но вот и настала очередь Шинсо. Особенно за ним наблюдал учитель Аизава, ведь это его ученик.       Выбор соперника был неслучайным — Мезо Шоджи. Человек, в существовании рта которого многие вообще сомневаются, ведь он воспроизводит его на концах своих «крыльев», а соответственно, если перед ним противник, подчиняющий при помощи голоса — зачем его вообще «делать».       «Жестоко, учитель, жестоко» — Оглянулся упрямец, ненароком дергая веками.       Таймер начал отсчет и вот 3. 2. 1.       Бой начался. Шоджи, как тот, кто лучше действует в ближнем бою и ни слова больше, благо что и Шинсо накапливал силу для этого момента.       Удары «крыльями» следовали один за другим, удары, которые парень с лиловыми волосами мог пока лишь блокировать, отодвигаясь дальше и дальше назад, но вот один взмах и две «дополнительные» руки взмылись над героем, в надежде схватить. Шинсо не давался просто, он ставил подножки и порой переходил в наступление, но все равно бой выглядел достаточно равным. Разве что только в то время когда Мезо использовал причуду на полную, Хитоши довольствовался лишь физическими атаками, но все еще оставаясь ровней для противника. Это и поразило тогда многих, ведь годом ранее его просто выкинули за ринг.       — Давай! Хитоши! — Прокричала девушка на первом ряду. Она неловко подпрыгнула и улыбнулась, на что парень просто не мог не оглянуться и, к сожалению, это стало его ошибкой. Шинсо повалили на лопатки, блокируя все его последующие движения. Это полный провал.

***

      Подбитые, но довольные ребята тянулись вдоль высоких кустарников Академии. Солнце медленно растягивалось по всему горизонту города, окутывая своей розовой пеленой его жителей — наступал вечер. Даже на разговоры не было сил, когда ребята дошли наконец до общежития.       — Сегодня ваша очередь — Тодороки, Мидория. — Крикнула Яойозору в сторону, останавливая неторопливых героев.       Обязанность дежурных заключалась в готовке, уборке, мойке посуды и прочем, но так как уборка уже была вчера, за парнями оставался лишь ужин.       Тодороки даже после такого напряженного дня выглядел статно, опрятно и главное собрано, чего не скажешь о Деку — герое со странным прозвищем, готового разве что лечь на сковороду.       — Давай помогу. — Шото встал позади друга, покрывая его руки своими, управляя ими как марионетками. Таким способом ребята порезали овощи и прочие смеси, но все же главное, что усталый Деку за все время этого действия ни разу не почувствовал подвоха в действительно близком времяпрепровождении.       — Тодороки, ты такой хороший, спасибо, что помогаешь мне. — Тихо засыпал голос зеленоглазого.       — Это и моя работа тоже — Улыбнулся незаметно пламенный парень, невинно приобнимая Мидорию за плечи. — Да и ты сегодня отлично постарался на тренировке. — Сложно сказать как так вышло, что сын Старателя полюбил эти глаза, но все же это факт. Голова Деку легла на острое плечо героя, когда где-то внизу льда вспыхнуло пламя.