Останови мой полет в бездну.

Дождь пошел на два часа раньше обещанного. Даже маги не могли точно предугадать погоду. Что-то было одинаково в обоих мирах. Мирах... Это слово слегка задело осколки исстрадавшегося сердца, причинив сотую часть той боли, которую могло бы еще пару лет назад. Борьба за права магглов, за равенство... Раньше это было так важно, правильно, справедливо. А теперь... Он даже не замечал, как мысленно называл их магглами, забывая, что в первую очередь они - люди. В его голове больше не существовало этого слова. Магглы и волшебники - две стороны одной монеты. Но ребро монеты выпирает между ними огромной стеной. Бесконечно высокой. Бесконечно крепкой. Делящей их мир на два отдельных мира. Люди... Они никогда не смогут быть людьми вместе. Горькая ухмылка, мимолетный взгляд в сторону окна. И его вновь затянуло. Он с упоением смотрел на мокнущую траву, угрюмые деревья, сгибающиеся под напором ветра, темное, в клубящихся почти над самой землей тучах рыдающее небо. Дождю не надо было обладать магией, чтобы успокаивать, отвлекать от неприятных мыслей. Тихий шорох врезающихся в окно капель, дорожки небесных слез на стекле... Дождь был таким сам по себе. Он был таким однозначным. Простым. Так просто быть собой, исполнять предназначение. Если знаешь, в чем оно заключается. Но как быть героем, действовать, как герой, если в душе поселилась тьма, медленно разрастающаяся, охлаждающая разум и сердце, суждения и чувства. И единственный человек, который все еще был значим для тебя, который мог тебя спасти, отрекся от тебя вместе с остальными сразу после такого желанного ранее, такого горького и бессмысленного теперь признания. "Как он?" - непрошеная мысль врывается раньше, чем он успевает ее остановить. - "Смотрит ли сейчас на дождь, успокаивающий, свободный, холодный, бесчувственный? Под стать самому слизеринцу..." "Но это не так," - вновь непрошеная мысль врезается в спокойное, апатичное настроение, заставляя сердце пропустить удар, а руки невольно сжаться в кулаки. - "Он старается быть холодным, презрительным, отчужденным, но его лицо, всего на пару мгновений, когда... Нет. Это именно так," - глупые, рвущиеся наружу вместе с эмоциями чувства вмиг окатило холодом здравых рассуждений. - "Холодный. Бесчувственный. Ненужный. Может, стоит сейчас под дождем, сливаясь с ним, чувствуя гармонию. Может, растворяется в этом дожде, ничем от него не отличаясь. Уверенный. Всеобъемлющий. Нужный," - снова глухой удар, ноющее чувство в груди. Всего на секунду. А затем лишь легкое удивление - он еще может что-то чувствовать? После всего? И тут же возвращается спокойная отстранённость, запечатывающая эмоции. Черная, непроглядная тьма. Спасибо Волдеморту за это. Он преподнес важный урок, отличающийся ото всех, усваиваемых ранее. Урок, шедший вразрез с той позицией, которой Поттер придерживался почти всю свою жизнь. Любовь и дружба важнее и сильнее всего. Гарри, Гарри, Гарри. Наивный мальчик. Куда тебя привела эта наивность? К сидению в полном одиночестве в отдельной спальне. Целая комната только для него. "Для восстановления сил после войны". Как бы не так. Чтобы бывшие "друзья" не боялись засыпать вместе с ним, а потом так и не проснуться. Не боялись умереть от его рук. Они не понимали абсолютно ничего. Лживая, корыстная дружба. Пусть даже не из очевидных мотивов, не из желания выделится за счет других, получать дорогие подарки. Но из желания быть выслушанным и не слушать, издеваться и находить поддержу, слышать комплименты, получать ценные советы, наставлять. А потом, после того, как ты их разочаровываешь, делаешь не так, как они хотели, не то, чего они ожидали - колкие насмешки за спиной, грубая лесть из страха в глаза, молчание, отдаление. Отчуждение. Они боялись его, не понимая, потому что никогда не пытались понять. Им не был интересен настоящий он, только то, каким они его представляли, каким его выставляли. Все они: друзья, близкие, знакомые, ученики и учителя, министры, маги, сквибы, все, связанные с миром магии. Все знающие его. Великого Гарри Поттера, Мальчика-который-выжил-дважды, Золотого Мальчика, Героя. Мальчика, который без малейшей жалости убил Волдеморта. Только пять людей могли понять его, потому, что интересовались им настоящим, не названным с самого рождения героем, обязанным пойти на смерть ради победы магического мира, но простым мальчиком, который не хотел ни славы, ни предназначения, ни геройства. И четверо из них мертвы. Мать, крестный, Ремус Люпин и Северус Снейп, человек, которого он ненавидел до самой смерти и который мог бы быть любящим наставником и отцом. Вновь укол в сердце, участившийся пульс и почти скатившаяся по щеке слеза. Почти. А пятый... – Драко, - тихий шепот, тонущий в шуме дождя, непроизвольно срывается с губ, заставляя вздрогнуть. Человек, которым он пренебрег в самом начале. Человек, которого Гарри ненавидел все это время за то, каким его видел, хотел видеть. Человек, ненавидевший его всю жизнь за то, что в 11 лет Гарри был слишком тщеславным и тупым, одуревшим от навалившейся славы для того, чтобы присмотреться. Ненавидевший за ту предвзятость, с которой к нему отнесся Поттер. И с которой он сам никогда бы не смог посмотреть на Гарри. Он протянул руку для рукопожатия, но Гарри сделал вид, что этого не заметил. Драко Малфой не покраснел, но на его бледных щеках появились розовые пятна. Уже тогда он умел сдержать себя, не показать всего обилия нахлынувших на него в этот миг чувств. Он говорил медленно и презрительно, превращая грусть и боль в едкую злость, но глаза... Если бы Гарри тогда догадался заглянуть в такие грустные, полные одиночества и разочарования серые глаза, просящие, умоляющие об одном лишь внимательном взгляде, все было бы по другому. Но Гарри было всего 11... Нет, ему было целых 11, а он оттолкнул единственного в мире человека, который мог бы стать его другом. Настоящим, искренним другом. А потом, через года, может, и любовником... Но теперь было безнадежно поздно. Бой сердца с разумом был проигран. Любовь... разве существует такое чувство? Приносящее радость, счастье, наслаждение, приводящее в безумный восторг, одурманивающее, пьянящее чувство? Он чувствовал тягу к Малфою, почти непреодолимое желание быть с ним, приносившее боль, грусть, разочарование, горечь, даже желание умереть. Не любовь. Да и эти чувства сейчас притупились, отошли на второй план, становясь все более незначительным на фоне разрастающейся апатии. Превратились в ощущения. Отголоски ощущений. Грозясь исчезнуть в любой миг. Какой смысл любить того, кто не нужен Гарри? Кто оттолкнул его от себя, закрылся, испугавшись, а, может, тоже не желая испытывать эту боль. Того, кому не нужен Поттер. По всему телу пробежал холодок и путаница в мыслях исчезла, уступая место одному, единственно важному рассуждению. Так просто рассудительно, не отвлекаясь на моральные устои и все те же никчемные чувства, выбирать предназначение, единственно верное и такое очевидное, открывшееся ему только после убийства этого никчемного безумного фанатика-полукровки. Очистить мир магов от грязнокровок, а после и полукровок. Не с помощью убийств, конечно. Он не такой же сумасшедший, каковым был Волдеморт. Постепенными преобразованиями отделить два мира, сделать мир магов самодостаточным, отделить их духовно и физически, даже отгородиться от магглов стеной, если потребуется. Сделать превосходство чистокровных еще более ощутимым, дать им больше привилегий, денег, титулов. Запугать полукровок, гразнокровок и верных им чистокровных, промыть мозги, убедив в значительном превосходстве магов над магглами. Запретить браки с магглами, а гразнокровкам - разрешить только браки с чистокровными. Несколько тысяч грязнокровок, сношаясь с чистокровными волшебниками, конечно, могут замедлить прогресс, но через пару-тройку поколений, под строгим надзором, под постоянным вдалбливанием простых истин, он сможет прекратить вырождение магии и магов. Сперва это может вызвать демографический кризис, но он явится лишь мимолетным негативным явлением, сменившись бурным ростом рождаемости сильных магов, в чьих венах будет течь чистая, аристократическая, "голубая" кровь. Интересно, что сказал бы современному Гарри тот Поттер, которым он являлся еще год назад, до войны? Легкомысленный Поттер, вечно таскающийся с зубрилой-грязнокровкой и глуповатым рыжим предателем чистокровных? Скорее всего, отмахнулся бы от него, не попытался бы понять и обдумать его точку зрения, его план. Как столько лет отмахивался от Драко. Снова излишне дерзкие, внезапные, будоражащие мысли о нем. Неужели Мафой так задел его самолюбие? Он ведь не сделал ничего необычного для Малфоя. Наглая ложь. Я не должен лгать. По крайней мере, не себе. Драко сделал это. Он не попытался услышать и понять. Он сделал то, что обещал себе не делать никогда. То, что, казалось бы, просто не мог сделать. Увидел Поттера таким, каким хотел его видеть. Не смог разглядеть бушующий за радужной оболочкой глаз мир стонущих в агонии чувств.