Ничего обо всем.

Ты уходил всегда по-серьезному. Всегда стирал стерками, делитами, бэкспейсами, Нарочито медленно, и также по-взрослому, Крошил словами бумажными, Крушил то, самое важное. Нежнее ножа, и совсем по-привычному, хриплому, Сплетнями грязными о самом, о личном, Строчил в твиттере о том, какая я все-таки тварь. Как обычно. Твой каждый взгляд цеплять как лезвие под кожу, Быть мазохистом, ненавидя боли, И ты ведь тоже, ну, ведь помнишь? Конечно ты не помнишь, потому что не вчера, и даже не на той неделе. Знаешь, от мысли, что ты с кем-то также счастлив мне к чертям собачьим сносит крышу. Все как обычно. Просто знай, что ничто не забудется, только знай, что ничто не изменится, Тебе не поможет делит, бэкспейс, да и ластик затерялся. Ты пустота, к тебе нет билета, или ключа, да пусть кто-то взбесится, Взбесится сожженая гортань с застрявшими словами истины, моё существо в чем-то измерялось? На часах 59 минут первого, а там второго, Ты глубже чем в мыслях, ты где-то под кожей, тебя слишком много - Тебя родного, Сложного. На ушедшие поезда нет билета. Перрон без тебя опустел, а от меня будто что-то оторвали. Шрамы. Тебя больше нету. Боже, пожалуйста, помоги забыть как тебя звали.