Dein Schlüssel zum Glück/ Твой ключ к счастью

Из-за того, что Билл снова объявился, пишет ни о чем каждый день, я сам не свой. Никак не могу понять, что ему надо. Я даже просил больше меня не беспокоить и рассказал про Марка, после чего получил серию весьма неприятных сообщений, оскорбляющих как меня, так и Марка. Как долго это будет продолжаться? И какое, собственно говоря, он имеет право? После работы отправляюсь к отцу. Он звонил утром, просил приехать. Мне почему-то не понравился его тон. Как будто случилось что-то серьезное, о чем нельзя сообщить по телефону. Надо было взять машину. Теперь придется тащиться через весь город на метро, а потом еще пешком пару кварталов. Но эти вечные пробки по утрам кого угодно доведут. Холодный ветер в лицо, проникает под пиджак. Ненавижу осень, промозглый воздух, от которого становится крайне неуютно. Застегиваюсь. Жаль, что нет с собой зонта. Похоже, опять собирается дождь, а улицы до сих пор мокрые после утреннего ливня. Подойдя к дому отца, замечаю, что свет в окнах не горит, и здание из-за этого кажется особенно серым и унылым. Интересно, кто-нибудь вообще дома? Не похоже. Почему-то жду несколько секунд у входа, прежде чем нажать на кнопку звонка. — Ну, проходи, — вопреки моему предположению, отец все же открывает дверь и сразу же, отворачиваясь, идет в комнату. Что значит: «Ну, проходи»? Недоумевая, закрываю за собой тяжелую деревянную дверь и понимаю, что в квартире необыкновенно тихо. Обычно у них с Джессикой всегда включен телевизор или, по крайней мере, играет музыка. Да что такое? Как будто умер кто! — Пап? — прохожу в большую, обычно очень светлую комнату, в которой сейчас царит полумрак, но свет почему-то никто не включает. Не нравится мне все это. В дальнем углу в большом кожаном кресле сидит отец. Его силуэт кажется каким-то громоздким и унылым. — Садись, — бросает он, и я улавливаю в голосе презрительный тон. — Что-то случилось? — осторожно спрашиваю я, присаживаясь на широкий диван напротив. — Где Джес? Сейчас удается рассмотреть его лицо. Отец будто состарился лет на десять. На лбу проступили глубокие морщины, лицо осунулось, приобрело сероватый оттенок. Хотя, это, возможно, из-за плохого освещения. — Это правда, что ты… — он запинается, как бы пытаясь подобрать слова, — чертов пидор? — Отку… С чего ты взял? — кажется, у меня пропал дар речи. Да уж. В выражениях отец никогда не стеснялся. Я вообще-то ожидал, что рано или поздно он задаст мне этот вопрос, и даже мысленно готовился к подобному разговору, но представлял себе это как-то не так. Стало очень обидно. Услышать именно такое в свой адрес от собственного отца! — Я все знаю, — со злобой и обидой произносит он, впервые с тех пор, как я вошел, подняв на меня тяжелый взгляд. — Пап, это не совсем так… То есть, я сейчас об… — Не надо мне ничего объяснять! Я должен был догадаться, вовремя принять меры! — С каждым словом его голос звучит все громче и отдается эхом о стены комнаты. — Ты что, следишь за мной? — решаюсь прервать его монолог, потому что именно этот вопрос волнует меня больше всего. Что еще он знает? — Мне больше делать нечего, как следить за тобой. И так все знают, кому не лень! — Кто это все? — недоумеваю я. — Даже брат твой… Тоже недоделанный… И мать знает. Один я, дурак, не замечаю, что у меня под носом происходит! — продолжает отец на повышенных тонах. Тут меня осенило! — Это Билл тебе сказал? — Да какая разница, кто сказал! — Отец подхватывается с места и начинает нервно расхаживать по комнате взад вперед. Вижу, что он изо всех сил пытается держать себя в руках. Так, все ясно. Это Билл настучал. Вот сука! Знает же, как отец ко всему этому относится! — Пап, ты сядь, давай поговорим. — Черт, вдруг его хватит удар! — Не смей называть меня отцом! Я готов был мириться с тем, что у меня младший сын урод, но ты… — Трудно поверить в реальность происходящего. Я никогда в жизни не думал, что окажусь в такой поганой ситуации. — Пап, не надо… — Заткнись! — рявкнул он не своим голосом. — Ты мне больше не сын! Убирайся ко всем чертям!!! Он вновь садится, опершись локтями о колени, обхватывает голову руками. Молчит. Злоба мгновенно закипает во мне, как вода в электрическом чайнике. Кровь приливает к вискам, а руки сами сжимаются в кулаки. Понимаю, что с отцом все равно никакого разговора не получится. Да и я сейчас слишком зол, чтобы что-либо объяснять. Мне больше ничего не остается, как уйти, громко хлопнув дверью. На улице льет, как из ведра, но мне сейчас похую. Быстро иду по посыпанной желтыми листьями аллее, то и дело пиная все, что попадается под ноги. За это Билл мне заплатит. Просто в голове не укладывается, как можно так подло мстить, ударяя по самым больным местам. Знает ведь, как дорог мне отец и что этого он мне не простит и никогда не поймет. Уже давно пора было положить конец всей этой паршивой истории. С самого начала было понятно, что ничего хорошего не выйдет. Видимо, я не просто дурак. Я — круглый дурак, потому что связался с этой сукой. Я готов был терпеть все, что угодно, сносить оскорбления и издевки. Но с меня хватит! Эта выходка была последней каплей. Я больше не буду думать о нем, знать не хочу, вычеркну из своей жизни. Раз и навсегда!