Туалетный шнырь

— Я вхожу к тебе без стука, так какого хука унитаз ещё грязный. Скажи мне, паяц. Парня больно хватают за ухо и ощутимо прикладывают об упоминаемый фаянсовый объект. — Да как ты блять это видишь, ты ж слепошарый, — бормочет Гнойный, обиженно потирая краснеющий висок. Фаллен не просто слепой, он ебанутый шизик, что держит Гнойного в своем толчке и на игле. Хотя на втором Слава сам неплохо держится, постоянно требуя дозу. Взамен он оказывает… Некоторые услуги. Терпит унижения и побои, не считает на себе синяков и представляет, что сперма Фаллена вкуснейший нектар богов. Он почти ничего не ест и от скуки пьет мыло «Бархатные ручки». Сидит в ноуте и спит прямо в ванне в обнимку с красным цветастым пледом. А Ваня решил вывести его на прогулку. Но, конечно, просто так им не выйти. Нет-нет. Они же нелюди, они фантастические твари, обитающие в тавернах да харчевнях. По орбите вертящиеся у ларьков и притонов. — Надень это, — несдерживаемый смешок не предвещал ничего хорошего. Слава перевёл расфокусированный взгляд на протянутую руку. Собачий ошейник с шипами и тянущимся к руке хозяина цепным поводком. Слава покорно застёгивает его на своей шее и встаёт на колени. — Куда пойдём? — буднично и без дискомфортно интересуется он. Вместо ответа прилетает пинок по шее. Больно до гула в ушах. Зубы впиваются в язык. — Собаки не умеют разговаривать. — Гав-гав, — поспешно исправляет свою ошибку парень. — Так то лучше, мой хороший, — Фаллен тянется потрепать его за ушком и Слава против своей воли подаётся этой тёплой руке, этой редкой ласке. Они гуляют по Тверской. Слава на своих двух, хотя по квартире Ваня успел его погонять на четвереньках до изнеможения. Прохожие редко кидают недоумённые взгляды — все заняты собой и своими судьбами. Слава как верный пес ждёт Ваню каждый раз, как тому вздумается постоять или покурить. Он выбирает ему еду в магазинах по указке. Он вылизывает его замаравшиеся пальцы. И жмётся к ноге при виде гопарей, оберегая грудью. Дома ждёт вкусный ужин. Чувство юмора Фаллена простирается и на собачий корм, что он складывает Славе в тарелку. Тот довольно ест. Его уже вставило. И всё так неплохо. Резво пихается член в зад, когда он животом облокачиватся на унитаз, а колени скользят по чистому кафелю. Ваня тянет ошейник и удушье добавляет затемнения к приходу. Хороший кинофильм. Гнойный чует запах плёнки и щёлканье кинопроектора. Он кусает свои пальцы и воет как пёс, высунув язык. Заходится в хрипе и кончает. Ваня отстраняется и закуривает противную вонючую сигарету. — А ведь ты прям как Панин, — Слава стягивает ошейник и кидает тот в ванну. — Знай своё место, пёс, — Фаллен треплет Гнойного по волосам и опускает возле своих ног. Слава кладёт подбородок Ване на колени, прикрывает глаза и чувствует себя самым счастливым туалетным рабом. У любой истории, даже такой невнятной, есть своё начало. Преамбулой этой было амёбное тело. Ваня вполне обыденно выносил мусор, и что-то помешало крышке бака закрыться. Тогда слепой протянул руку и неожиданно нащупал человека, которого ничуть не смущало, что крышка мусорного бака долбила его пару раз по голове. Ваня позвал его, но никакой реакции не последовало. Тогда парень вызвал скорую. Пару дней спустя к нему в дверь долбился этот чувак из мусорки. Ваня понял это, слегка ощупав лицо. — Как ты вообще нашёл меня, сука? — На твоё имя вызвана скорая.А там уж я поканючил и выпросил адресок. Незнакомец сиял счастьем. Дверь перед ним захлопнули. Пару часов Фаллен слышал, как в нее скреблись. Было нужно сходить в магазин. Отворив дверь, Ваня прямо внутренним чутьём заметил, что под дверью сидят. Пинком кеда он разбудил этого торчка. — Хера ты тут ошиваешься? — голос подрагивал от злобы. — Мне некуда идти, я всё проебал, — глухо донеслось до парня. — А меня ебёт вообще? Я второй раз тебя вижу. Светло спускался с лесенок, оставив раздражающий фактор позади. Но фактор, конечно же, увязался за ним. — Ты добрый человек, я знаю, другой бы не стал мне скорую там вызывать… — И я уже пожалел, — буркнул Фаллен, выходя из подъезда и страстно желая прихлопнуть этому чуваку его нос. В супермаркете он не мог что-то там достать с полки, и дылда ему помог. Как-будто это хоть чего-то стоило. — Я полезный, хоть и болезный. Могу по хозяйству помогать, мыть, ремонты делать…- начал расхваливание себя парниша, всё не желая захлопнуться и исчезнуть нахрен с горизонта. — А сосёшь хорошо? — вылетает хлёсткий вопрос, пробуждённый воздержанием. — Ага, да, — немного растерянно, но не смущаясь, отвечает Слава. — Тогда забились. В день по большой услуге за проживание. А ещё — ты живешь в туалете. Мокрицы. Мокрицы это выход за пределы осознанного. Это поезда сырого бессмертия. Это вестники апокалипсиса. Мы их не замечаем, а они в пророческих играх лучше многих. Слава трясущимися руками тянется за ползущей по плитке мокрице, но его пальцы в который раз промахиваются. Расширенные зрачки фокусируются на этих фокусах для мелкой моторики. И моторчиком пальцы приближаются к насекомому. Виляя задом, оно озорно подпрыгивает и удаляется по бетонному шву между плитками. Два хвоста надменно качаются, а эти сраные усики! Уродливые усяндры. Как же они вспенивали бешенством распухающий от веществ разум Гнойного. Колено увязло в нагретом солнцем пустыни песке. Гигантских размеров мокрица караваном лапок пересекала местность. Парень полз вслед за ней. Из его рта тянулась цепь из слюны. Он привязан. В рабстве у отбитой мокрицы. Жарко и песчинки сыпятся из глаз вместо слёз. Пора нашарить оазис. Холодная вода Ниагарой спускается по горлу, принося облегчение. — Ты чего из толчка пьешь? — это Ваня вовремя зашёл. Рука Славы замерла в недрах унитаза. Он вроде как слышал голос, но продолжал заниматься своими делами с крайне важным видом. Светло вытащил его руку и оттащил вялое тело под душ. Такие меры смехотворны и не могли помочь, но Светло преследовал немного другую цель. Парень оперативно раздел угашенное тело. Под струями воды кожа красиво блестела, а голубые глаза как кусочки мета приковывали внимание. Фаллен этого не видел, но явно представлял. Ваня сжал предплечья Славы, укусами украшая шею и плечи. Гнойный постанывал и не в тему смеялся. — Как думаешь, больно дрочить наждачкой? Фаллен оборачивает её вокруг члена и начинает дрочить Славе. Тот не чувствует боли. Ему кажется, ноги вообще отнялись. Ваня убирает руки и не видит, как кусочки кожи отошли от плоти. Прожилки крови. Он наклонился и пробовал всё это на вкус. У Славы незамедлительно встал, осязание невовремя вернулось. Стон агонии и наслаждения. Но в основном боли. И парень плакал, но явно от боли, а не от смеха. Наигравшись с невменяемым, другой невменяемый моет его и заворачивает в плед. Выключает свет в этом маленьком мире и выходит из туалета.