Вот что я люблю

Весь тот час, когда ресторан* был закрыт, Антон и Арсений проговорили и просмеялись. Шастун недоумевал, почему раньше он считал Попова нудным подхалимом, ведь Арс оказался очень добрым, милым, общительным, открытым и весёлым человеком, хотя и со странными шутками, смысл которых доходил до парня не сразу. Кажется, этот смысл не сразу доходил и до самого Арсения. —Это всё, конечно, хорошо, но настало время приветствовать первого клиента. Интересно, на этот раз алкаш? Или может быть алкаш? Хотя я думаю, что алкаш. Давай, Шаст, иди на кассу. —Ну началось, — проворчал парень, закутываясь в куртку и открывая окно МакЭкспресс. —Здравствуйте. —Слышь бля, — поприветствовал Антона посетитель. —Биг тейсти сделай мне по-быстрому. —Сейчас меню завтрако... — начал уже привычную и намозолившую язык фразу. —Ты мне говно не втюхивай, пидор, бля, — продолжил хрипеть посетитель, обдавая Антона алкогольными парами. Почему сразу пидор? —Быстро сделай, иначе у тя будут проблемы. —Ты со мной так не разговаривай, понял? — взбесился Шастун. —Я тебе ничего не обязан. —Ты че, охуел, мудила? — начал бычить клиент. —Совсем жить не хочешь, ебана? Мать твою ебал, — ухмыльнулся алкоголик. Сердце Антона упало. Руки задрожали, перед глазами образовался туман. —Не смей ничего говорить про мою мать, — глухо прорычал Антон. —А то что? — начал кривляться мужик, но тут Шастун со всей силы ударил его кулаком по лицу. —Не смей ничего говорить про мою мать, — уже в истерике прокричал Шастун, заливаясь слезами. Посетитель взвыл, как раненый зверь, и попытался влезть в окно, воспользовавшись тем, что Антон отскочил на пару шагов. Однако предприятие алкоголика не удалось: его остановил второй, уже куда более мощный удар в челюсть. —Быстро ушёл отсюда, иначе я вызываю полицию и тебя увозят сразу в обезьянник. Ещё раз сунешься — разъебу твою морду так, что зубы потом будешь собирать по всей Манежке. Пошёл. Отсюда. Арсений говорил совершенно спокойно. Мужик тотчас же закивал, понимая, что в этом случае лучше не возникать, и в скоростном режиме ретировался. Шастун дрожал от сковывающих грудь рыданий и трясся, пытаясь заглушить слёзы. Арсений обхватил Антона за плечи и отвёл в комнату отдыха.

***

—Садись, котик, — мягко сказал Арсений. Шастун всё ещё заливался слезами. —Ну-ну, не упрямься. Антон сел и закрыл лицо руками. Арсений придвинулся поближе. —И стоит так расстраиваться из-за какого-то алкаша, Антош? — спросил Попов. Антоша, как мама называла. Шастун уже не смог сдержать рвущиеся из груди эмоции и зарыдал, всхлипывая и судорожно вдыхая воздух. Арсений прижал парня к своей груди и принялся мягко поглаживать его по вихрастым волосам. Это продолжалось около пяти минут, а успокоился Антон очень резко: просто вдруг замолчал и вытер слёзы, хотя и не спешил отпрянуть от Арса. —Ну как ты? Хочешь чаю принесу? — полушёпотом спросил Арсений. —Не надо, — еле слышно ответил Антон. Он чувствовал себя ужасно слабым, как будто из него всю кровь выпили. Любое движение казалось Шастуну до смерти утомительным. —Знаешь, давай домой. Но одного я тебя не отпущу. Со мной поедешь? —Да.

***

Антон нисколько не удивился, когда Попов даже не спросил у него дорогу до его дома и сразу привёз к себе. Да он уже и не был против. Пока Шастун сидел на диване в гостиной и тупо пялился в пол, Арсений возился и шуршал чем-то в соседней комнате. Спустя пять минут он крикнул: —Антон, иди сюда! Шаст медленно поплёлся в соседнюю комнату. —Вот, я тебе постель приготовил. Арс махнул рукой в сторону кровати, застеленной розовым постельным бельём с котиками. —Странное бельё для мужчины, которому... а сколько вам лет? — безэмоционально спросил Антон. —Мне тридцать. Это моей дочери. Шастун подумал, что ему послышалось. —А? —Это постельное бельё моей дочери, — с улыбкой ответил Попов. По сердцу как будто резанули острым ножом. Антон не понимал, почему он вдруг почувствовал такое разочарование. Ему снова захотелось плакать. Ну вот ещё, это к чему вообще? —У вас разве есть дочь? — прошелестел он. —Нет, — снова улыбнулся Арсений. А глаза снова ледяные. —Ладно, вы опять странный. А я спать лягу, мне очень плохо. —Да, конечно, — засуетился Попов. Антон улёгся прямо в одежде, Арсений взбил подушку, подоткнул одеяло, приоткрыл окно и тихонько вышел.

***

Антон проснулся из-за странных звуков. Шаст тихо поднялся и аккуратно выглянул из спальни, которая была смежной с гостиной. На диване сидел, обхватив голову руками, Арсений. Он тихо шмыгал носом и всхлипывал. Рядом на журнальном столике лежал альбом с фотографиями. А на фотографиях маленькая девочка. Антон присел рядом. Попов этого не заметил. Антон положил руку мужчине на плечо. Тот вздрогнул. —Уже проснулся? — заулыбался Арсений, быстро смахнув слёзы. Его голос предательски дрожал. —Что с ней случилось? — спросил Антон. Прямо в лоб. Иначе нельзя. Арсений опустил глаза и замолчал. Молчание длилось очень долго. На стене тикали часы. —Ей было четыре, — начал Попов незнакомым голосом. —Был солнечный день, что для Питера редкость, сам знаешь. Аня** — это моя жена — открыла на кухне окно настежь и ушла смотреть сериал в нашу комнату. Мы жили на девятом этаже, поэтому мимо окон постоянно пролетали голуби. Маша** решила поймать одного такого голубя. Снова молчание, длящееся целую вечность. Антон покорно ждал. —Она выпала из окна. Я был на работе. Не знал, что произошло. Потом не мог поверить. Похороны, поминки — как в тумане. Жену не смог простить. Потому и уехал из Петербурга. Не мог там находиться. Всё напоминало о Маше. Каждая мелочь. Забрал с собой некоторые её вещи, это бельё тоже. Иногда сплю на нём. Арсений натянуто улыбнулся, глядя на Антона. Глаза Шастуна были полны слёз. —Мне так жаль, что это случилось. Это же ребёнок, — прошептал он. —И я вас так понимаю. Как никто другой. Помолчав и собравшись с силами, Антон продолжил: —Мою мать убил маньяк. Её нашли в лесу. Она была такая молодая и такая красивая, вы бы видели. Самая лучшая моя мама, — шептал Антон, вытирая дорожки слёз. —Но я стараюсь не раскисать. Жизнь сама по себе такая вещь: никогда не знаешь, что будет завтра. Нужно быть готовым ко всему. У нас всё будет хорошо, вот увидите. Я верю. А вы верите? —Наверное, — тихо сказал Арсений.

***

Антон очень долго и упорно отказывался спать в спальне. —Я на диване буду, а вы у себя. Не хочу стеснять. —Нет, ложись там. А я один день на диване. Ты мой гость. —Нет. —Да. —Нет. —Да. Шастун оказался невероятным спорщиком, поэтому спустя полчаса пререканий Арсений со вздохом согласился уложить его в гостиной, после чего Антон с чувством собственного превосходства завернулся в одеяло, улёгся на подушку и пожелал своему менеджеру спокойной ночи. —И тебе снов, если что — буди. Арсений прикрыл дверь в спальню и лёг на кровать. На душе впервые за много лет было легко. Может, из-за того, что он наконец-то дал волю своим эмоциям, выплакал все слёзы; а может, из-за того, что он разделил свою боль с другим человеком. Человеком, который смог его понять. В это же время Антон глядел в потолок гостиной. С души как будто свалился огромный камень, который столько времени давил на парня. Боль не прошла полностью, но Шастун понимал, что теперь всё будет иначе. Он уже не будет просыпаться от кошмаров, кричать во сне, кусать подушку, рыдать в ванной. Он не один в своём горе. А ещё Антон понял, что пропал. Пропал в бездне океанически голубых глаз, которые так искусно лучатся добром, когда внутри самого мужчины ноющая пустота. Шастун никогда раньше не испытывал ничего подобного: ему хотелось находиться рядом с Арсением, разговаривать с ним обо всём на свете, гулять, вместе пить какао, смеяться. А ведь ещё пару дней назад он буквально ненавидел его. Воспоминание о том прикосновении Арсения взбудоражило сознание Антона. А ведь ему тогда понравилось. Антон лежал с открытыми глазами ещё часа два. Как всё это вообще могло произойти с ним? Его никогда не привлекали люди своего пола, а здесь просто сорвало крышу. В один момент. Ты мне понравился сразу. Просто не хотелось признаваться в этом самому себе. Ты же думал об этом много раз, не ври себе. Может, поэтому Антон и огрызался на Арсения всё это время? Бьёт — значит любит. Только тут не бьёт, а выёбывается. Дурак, дурак, дурак. Да этого не может быть. Может. Ты влюбился, как девчонка.