Немного об усталости.

      За окном противно моросил мелкий дождь – казалось бы, ничего страшного, но всё равно складывается мерзкое, давящее ощущение усталости. Это был очередной трудный день. День, в конце которого хочется укутаться в тёплое одеяло и лежать, глядя в потолок, а не выслушивать в приказном порядке замены в расписании на завтрашний день от менеджера. Нет, безусловно, Сокджин уважает старших, всегда слушает, что ему говорят и выполняет то, что требуется. Но так сложно оставаться внимательным и сосредоточенным тогда, когда усталость, словно решив отыграться за весь год и всю группу сразу, легла на плечи неподъемным грузом. Речам менеджера нет конца и края, прямо как дождю за окном.       Когда ты старший в группе, ты несёшь ответственность за всё и за всех. Недосмотрел тут, не заметил там – и сидишь, смиренно выслушиваешь обвинения от менеджера в свою сторону. Из-за возраста ты должен быть умнее, ответственнее, серьёзнее. То, что у тебя в душе трепетно хранится сад из воспоминаний детства, желаний и самой сокровенной, самой важной мечты, всем наплевать. Будь добр, выполняй, что скажут. Делай то, что говорят, и тебя не тронут. Будь послушным и милым, у тебя нет прав на эмоции и чувства. Нет прав на то, что не входит в контракт, в обязанности члена группы и просто старшего хёна. В принципе, так у каждого из них. И если обычно всё как-то привычно проходит мимо, то сейчас проигнорированное ранее отзывается в груди пустотой, усиленной тысячекратно. Бывают такие дни. Такие, как этот.       Наконец-то речь менеджера подошла к концу. Это означает, что настало время ужина. Надо подавать младшим пример, не раскисать и продолжать быть бодрым, весёлым и заботливым хёном. Позаботиться о том, чтобы каждому досталась заслуженная порция еды, убедиться в том, что после всё будет убрано. Дать по рукам Чонгуку, который наглеет и пытается самым первым ухватить себе побольше мяса. Привычные действия, всё на автомате, а поэтому не составляют особого труда. Ещё бы Хосок не так громко смеялся рядом с ухом, вообще всё было бы замечательно.       После еды кто-то, по всей видимости, сохранивший максимум энергии, предложил всем вместе посмотреть фильм, раз уж в кой-то веки выдался относительно свободный вечер и все находятся дома. Хосок и Юнги зажали между собой на диване Чимина, который даже дома не желал отлипать от последнего, а поэтому шустро занял середину дивана. Перед ними, прямо на полу, устроился Чонгук, а следом, словно притянутый магнитом, туда же подсел Тэхён, бурно обсуждая этот самый фильм и периодически пихая младшего в бок, когда тот пытался спорить. Уютная, домашняя картина. Почти семейная. То и дело слышно ворчание Юнги, которого придавили к боковушке дивана, то смех Чонгука, пытающегося в очередной раз доказать Тэхёну, что тот не прав.       Здорово, что можно без лишних слов подсесть к Намджуну. К Намджуну, который выглядит не менее уставшим в этом кресле, не менее заебанным, чем сам Сокджин, но старается быть в курсе происходящего и вникать во всё, что происходит на экране. Пока остальные не видят, можно даже положить голову на его плечо и побыть самим собой – усталым, выжатым, словно лимон, и мечтающим о поддержке. И, что самое бесценное – можно почувствовать, что тебя понимают, когда в собственные русые, тысячу раз обесцвеченные и вновь перекрашенные, пряди волос зарывается чужой нос, а на плече чувствуется тяжесть чужой руки. Слышен едва уловимый выдох, и теперь можно выдохнуть самому.