Мы справимся вместе.

На сегодняшний день прошло уже около двух недель с момента, как на Олух напали охотники на драконов и спалили остров почти дотла. Всадники не принимали активного участия в отстраивании домов, однако работы на всех хватало: то викинги просили их перенести стройматериалы, то гоняли по мелким поручениям за покупками или добычей. Часто Готти гоняла их за травами, порой даже на другие острова, ещё чаще она просила следить за ранеными и помогать ухаживать. Варить отвары она никого не подпускала, однако наблюдать не запрещала, и близнецы, и Астрид, пользуясь этим обстоятельством проводили много времени, наблюдая за ней, стараясь запомнить все манипуляции целительницы. Одни из любопытства, другая в попытке потратить время на Олухе максимально продуктивно, и научиться новым трюкам, которые смогут им пригодится после. Что же касается Драконьего края, то через пару дней всадники уже точно условились туда вернуться. Помогать одноплеменникам это их долг, но они уже успели соскучиться по своей островной жизни, по ежедневным изнурительным тренировкам, по милым обедам, прекрасно приготовленным Хедер. А ещё они волновались, что будет поздно, что они вернуться на выжженный остров, такой же как и Олух. Этот страх витал в воздухе, витал в недосказанности фраз, которыми друзья обменивались каждый день. Никто не хотел оказаться провидцем и все молчали. Молчали и медлили возвращаться, пока Иккинг в один из дней не пришёл утром с разговором: — Я говорил с отцом, завтра по вашему настоянию мы проводим тест на выносливость для Шуна, а на следующий день летим на Драконий край вчетвером или впятером. И это решение не обсуждается, — ребята выдохнули, и, улыбаясь немного виновато, всецело поддержали инициативу командира: — Давно пора, нам не терпится достроить наш курятник! — высказались Забияка и Задирака. — Отлично! — был вердикт Сморкалы. Хофферсон ничего не сказала, а лишь посмотрела ему в глаза с благодарностью и нежностью, похлопала парня по плечу и вышла из стойла, где собирались ребята. Рыбьеног и Хедер писали почти каждый день. Они отправляли отчёт о работе и состоянии острова, писали, что всё хорошо. И каждый раз Иккинг с трепетом открывал письмо самым первым, читал, после чего отдавал напарникам, а после снова забирал себе. Он перечитывал их ночью, вчитывался в каждое слово, букву, стараясь уловить тайный смысл в наборе символов, но вроде бы всё и правда было хорошо. Сегодня письма нет, «значит пришлют завтра, а я их обрадую, что мы скоро к ним присоединимся», успокаивает себя шатен. Такие задержки напрягают, но такое уже случалось, и поэтому он верит в свои слова. Вечереет, и Иккинг направляется к Шуну. Теперь он наведывался к другу после рабочего дня почти каждый день. «Ты слишком мало стал обращать внимания на свою команду, слишком много времени проводишь с Шуном, а после возвращаешься такой задумчивый и молчаливый, что из тебя и слова не вытянешь» — вспоминает Хэддок претензию Астрид, которую она выговорила ему вчера вечером, разозлившись на него, из-за того, что он забыл сделать что-то важное, хотя никто так и не смог ему напомнить, что под «важным» имела в виду его девушка. — Привет — О, Иккинг, что-то ты сегодня рано, что-то произошло? — Фактически нет, отец освободил нас из-за экстренного собрания, на которое даже сын вождя не может идти, — усмехается Икк. — Как обычно — Шун, у меня важные новости, через два дня мы летим на Драконий Край. И ты должен лететь с нами, но они меня съедят, если мы тебе не устроим некий тест для прохождения в команду. Всё-таки мы уже давно вместе, а ты совсем неожиданно появился, и никто до сих пор не понял, как с тобой правильно контактировать, отношение как никак, будет зависеть от уровня мастерства всадника в полётах. Ты к нам не сильно приблизился, и ребята тебя опасаются, не доверяют и сомневаются — Вполне разумно. Я бы на их месте также сомневался — Ты бы мне не поверил? — Иккинг, у тебя странная привычка сразу же доверять людям, когда они дают для этого хотя бы малейший повод. Банальная неосмотрительность может привести к ужасающим последствиям — Да, я понимаю, вернее осознаю, что они правы, но не могу почувствовать сам тоже самое, ладно, не об этом. Я хотел бы тебя послушать, ты обещал мне сегодня рассказать о своём прошлом после нашего с тобой расставания и до того момента как мы нашли тебя на Олухе, — шатен уже двенадцатый день страдал от размышлений над тем, что могло заставить его друга прилететь чуть ли не на другой край планеты, что значили слова: «Ты единственный мне близкий человек, который остался», произнесённые Казами в самый первый день. Ещё больше Иккинга заботило то обстоятельство, что Шун знаком с Вигго гораздо лучше, чем всадники, как это всё связать воедино будущий вождь до сих пор не знал. — Хорошо, раз обещал, так расскажу, но рассказ будет длинным и неприятным, — предупреждает брюнет, поудобнее устраиваясь на стуле, и беря кружку пива в руки. Иккинг кивает. — Итак, когда я улетел с отцом с Олуха, тебе было девять, а мне двенадцать. После прибытия на мой родной остров Перун, через несколько дней, я встретил драконов, которые то появлялись, то исчезали. Пойдя в библиотеку, я узнал, что это разнокрылы, в книгах было до жути мало информации, и я решил это исправить. Найдя их убежище на острове, в тайне от всех, я наблюдал за ними и дел много заметок, без которых я не смог бы потом подружиться со Скайресс и другими… — последовала недолгая заминка, — Я знал, что наши воины сразу же убьют драконов, поэтому даже не рассматривал вариант рассказать об этом кому-нибудь из своих. Больше того, я уже сам к тому времени, прошёл курс обучения в школе убийц драконов и имел опыт в хладнокровном убийстве этих существ. Всё же я отдавал себе отчёт, что меня, чуть ли не магнитом, тянет к разнокрылам, и я в жизни не подниму на них свою секиру. Однажды, когда деда не было дома, я вышел на крыльцо и там увидел красивого изумрудного дракона-разнокрыла. Он не спал, но и не исчезал. Я с опаской подошёл к нему, мы встретились глазами и, не понимая, что делаю, я вытянул вперёд руку, дракон прижался к ней мордой…кожа была немного мокрой и абсолютно гладкой, — что-то наподобие улыбки появляется на бледном лице Казами, а глаза блестят так, как блестят только при посещении очень приятных воспоминаний, он отхлебывает пива и продолжает, понизив голос, — он, точнее она, дала себя погладить, позже я научился летать на ней. Ты, конечно же, догадался это была моя Скайресс — эта дракониха понимала меня и, казалось, что была близким другом. Даже иногда ухитрялась по своему давать мне советы и… а ты помнишь то письмо? — Какое? А, ну да, — это было единственное письмо от Шуна за все годы, и письмо с нелёгкой судьбой. — Ты заставил меня задуматься о драконах, как о настоящих друзьях, как раз после я и познакомился с Беззубиком. Но. Плевака сжёг случайно письмо, — сжав губы, признаётся Иккинг, крепче сжимая, свою кружку. — Почему-то я не удивлён, — иронично замечает брюнет, в ответ Хэддок выдавливает из себя что-то наподобие улыбки. — Вскоре у меня появился ещё один дракон — Джакор. С ним меня познакомила Скайресс. Он тоже был разнокрылом. Когда я учился летать на двух драконах одновременно, я почувствовал настоящую свободу. Свободу в полёте, тогда я был счастлив. — На двух драконах одновременно?! — переспрашивает шатен, думая что ослышался. — Да, — мечтательно закрывает глаза Шун, — это ощущение не передать словами, — Иккинг чувствует себя крайне неловко за свои слова, сказанные в начале встречи про мастерство наездника. Странно это было говорить человеку, умеющему летать на двух драконах одновременно. — Это великолепное ощущение! — тут его голос резко падает, — Эта Сейлон, младшая сестра Вигго… Мне тогда было как раз двенадцать лет, она была младше меня на два года. И уже тогда изрядно доставала меня с любовными посланьяцами. Спустя год я послал её куда подальше, но эта бездушная тварь обещала мне отомстить, и вот тогда я впервые встретился с Вигго. Эти двое сумасшедших вместе со своими одноплеменниками разрушили остров, где жило наше племя Бакуган. Из всех жителей, коих насчитывалось несколько тысяч, спасся один только я. Скайресс и Джакор унесли меня, но погибли сами, — голос брюнета вздрагивает и снова леденеет, тяжёлая слеза выкатывается из янтарного глаза, которую тот не замечает. Икк кладёт руку ему на плечо, хотя осознаёт, что даже представить не может всего ужаса положения Шуна. Ведь от него Беззубик только один раз улетел и долго не возвращался, и он был готов уже чуть ли не повеситься, а Шун потерял сразу двух драконов, навсегда потерял, в один миг: — Они доставили меня на Нифию, — продолжил Шун. — Очнулся я там в такой же клинике, как и у вас. Оказалось, что меня нашла сестра тамошнего вождя. Вождём там была девушка — Серена Шин, что очень странно. Но никто даже слова поперёк ей сказать не смел. Младшая Шин была моего возраста — четырнадцати лет. Она стала для меня всем, я ей рассказал о другом отношении к драконам и попытался объяснить, что они наши лучшие друзья, а не злейшие враги. Ей самой первой я показал трюки с драконами, которые я когда-то практиковал со Скайресс и Джакором. Девушке это очень понравилось, мы приручили ей змеевика Аранота, после того как мы выучили кучу новых трюков, она захотела перестать скрывать это занятие и мечтала, чтобы все жители острова полюбили этих рептилий. Я был настроен скептически, но она начала действовать, а я старался помогать. Вначале Серена не соглашалась и говорила, что сестра сошла с ума, но когда мы показали ей наших драконов, у меня тогда появилась Инграм, и наши трюки, совершаемые в воздухе, вождь согласилась. Данная затея стоила нам адских усилий, ну думаю ты понимаешь, что почти нереально переменить мнение викинга, который всю жизнь жил тем, что убивал драконов, а теперь ему предлагают о них заботится, напрочь разбивая всё то, что закладывалось в него с рождения и укреплялось с годами. В конце концов мы добились своего и на Нифии даже появилась охрана из змеевиков. И вот Хактор появился за год до падения Нифии, с тех пор он мой боевой напарник. Дело в том, что после потери Скайресс и Джакора я старался не выделять себе дракона, относился ко всем в равной степени, и у меня это получалось, я смотрел на драконов просто как на хороших друзей и помощников, но не мог никого из них почувствовать по-настоящему. Я мог, да и сейчас могу спокойно летать на любом драконе по необходимости, поэтому в драконе-напарнике не было особой надобности. Хактор был тем драконом, к которому я вновь почувствовал влечение, как когда-то ко Скайресс. Мы были очень даже похожи, на острове тогда было всего 2-3 взрослых шипореза, а он отбился, от своих сородичей и остался на нашем острове 4-м. Хактор был очень зашуганным и агрессивным малышом, но также очень спокойным. Я вырастил его и получил хорошего и понимающего напарника, настоящего друга. Когда нам с Фабией исполнилось по восемнадцать, мы собирались пожениться, я надеялся забыть о прошлом окончательно и остаться на Нифии до конца своих дней. Но тут вмешалась Сейлон, а затем появился и этот клоун — Виго, они нам открытым текстом сказали, что забрать мою жизнь — их цель. Они стали намного сильнее и за три набега разрушили Нифию и все мои надежды, — Шун сжимает губы, уставившись в кружку, молчание длится около десяти секунд, парень собирается с мыслями. — На пять лет я остался один на один с драконами, и вот сейчас решил найти тебя. Ты со своими друзьями стали очень известны. Дружба с драконами, известная широкому кругу лиц, сделала тебя самым неоднозначным героем нашего времени. Я понимал, что не найду покой, а обрету наоборот массу приключений, но я не ожидал снова встретить его. Думаю это судьба, я должен победить его, я не позволю ему вместе с сестрёнкой причинить вам неприятности, — во время рассказа ещё одна слезинка оставляет мокрый след на светлой щеке Казами, но вскоре тоска и грусть сменяются на ярость — Не волнуйся, мы сможем его одолеть, и он больше не разрушит ничьи судьбы, — ободряюще улыбается Иккинг, стараясь верить самому себе.