Мы справимся вместе.

Чтобы хоть с чего-нибудь начать и иметь хоть какую-то крышу над головой, ребята принимаются восстанавливать хранилище. Близнецы срубают деревья, Сморкала разрубает их на куски, Рыбьног носит и держит готовые бруски, пока Хедер закрепляет их на месте. Дружная работа по восстановлению их общего дома, сопровождаемая шутками парней, увлекает всю команду. Ребята и не замечают как время подползает к ужину, пока об этом их не оповещает желудок: — Хедер, ты же хорошо готовишь, сделай нам котлеты, пожаалуйста, — поёт сладким голосом Задирака. — А как же наш несменяемый повар? — шутливо изгибает она бровь, смотря на блондина, парящего над ней. — Ну Хеедер! — делают умоляющие глазки Сморкала с Забиякой. Она поднимает руки: — Только если повар не против — Я даю вам офицальное разрешение для использования куриного мяса, горшка и места для костра! — кивает Рыбьеног. — Тогда я готовить, а вы тут убирайте инструменты, и жду вас у стола! — со смехом кивает она. — Так точно, командир! — вытягиваются близнецы, Сморкала и Рыбьеног присоединяются к ним, наездники дружно смеются. Хедер, закрепив последний брусок, взлетает выше и направляет Розу Ветров на «запасной» остров, как про меж себя называют его всадники. Удалившись от друзей, Вереск остаётся один на один со своими мыслями. В её голове снова появляются образ брюнета, избившего накануне Сморкалу, она не хочет о нём думать. Он снова и снова появлялся на фоне алого заката, заполняя все её мысли, со своей светлой кожей покрытой шрамами, черными, как смоль, волосами, горящими янтарными глазами, которыми он смотрел прямо на неё. А ведь неделю назад он беспомощно лежал у неё на коленях, и проявлял ослиное упрямство к её просьбам: полежать подольше. Девушка улыбается, вспоминая как он закатывал глаза и ухмылялся с каждого её «лежать», «лежать, кому говорят». Она хочет, чтобы этот странный парень снова появился перед ней и улыбнулся ей, как в первый раз, только ей. Хедер становится смешно и одновременно страшно от таких мыслей. «Девчонка!» — ставит себе диагноз девушка и снова вздрагивает, вспоминая его кулак в крови, разбитую щёку Сморкалы и ледяной голос: «Я могу помочь, я полечу на Беззубике». А вот почему же из всех его прочих внешних достоинств её привлекла именно его улыбка, этот вопрос оставался открыт уже на протяжении нескольких дней. Принимаясь за разделку мяса, она всё же заставляет себя перестать думать о нём. Она не хочет думать о Шуне, о том, что сказал насчёт него Иккинг, она подумает об этом позже, когда все лягут спать, тогда ей никто не помешает. Сменив жертву своих раздумий, черноволосая начинает думать об Астрид и о том, как бы раскрутить её на разговор об Иккинге и отношениях. Производя нехитрые действия: орудуя ножом, лопаточкой и вилкой, попутно витая в облаках, она и не замечает, как возвращается Сморкала. Он подходит сзади и по-хозяйски обнимает её за талию. — Какого хрена ты творишь? — вскрикивает девушку, с силой толкая парня в грудь локтём. Йоргенсен хмурится и отходит от неё: — Хедер, хватит играть со мной, я же могу и обидеться, — Хедер с непониманием смотрит ему в лицо, он серьёзно смотрит ей в глаза, стоя на расстоянии вытянутой руки, девушка замирает — он не шутит. Почему ей в этих словах слышится признание и угроза? «Но Сморкала же не мог и вправду? Нет!» — она с силой трясёт головой и старается перевести это в шутку: — Не пугай меня так! И клешни свои не распускай! — парень хмуро смотрит ей в глаза, чешет в затылке и садится поодаль от девушки, ожидая ужина. Вскоре прилетают и остальные, обстановка вмиг перестаёт быть напряжённой, вместе с Рыбьеногом и близнецами становилось легко и спокойно. Девушка выбрасывает из своей головы сомнительные мысли.

***

После ужина Хедер, заводит Розу Ветров в пещеру и, сказав, что пойдёт проветриться, а заодно и покараулить их сон, выходит из пещеры и направляется через лес по тропинке прямиком к берегу моря. На самом деле, нужды в патруля нет, жуткие жути возвращаются и чутко охраняют сон наездников. Черноволосая спускается к морю и садится на берегу. Ночь входит в свои права, предельно ухудшая видимость, и только редкие звёзды подсвечивают бесцветность морской глади. Девушка обвивает руками ноги, согнутые в коленях, и кладёт на них голову.

POV Хедер

Да, подруга, ты вляпалась! Влюбится в парня, которого знаешь всего неделю — гениально с твоей стороны! Вот и чем он тебя зацепил? Разве что улыбкой… Он сегодня избил твоего боевого товарища, и ты узнала, что он одновременно злейший враг и страшный сон охотников, вернее самого Вигго, на которого ты работала несколько лет назад. А ещё сегодня ты узнала, что у него была невеста, которая погибла, что соответственно делает его свободным, как ветер. Когда Шун был в бреду он пару раз повторил имя некой Фабии, наверное она и есть та самая невеста, имя которой Иккинг не назвал. По судорогам на лице Шуна было видно, что у него остались очень красочные воспоминания из его прошлого, от которых он не может избавится. Может он и гонит Иккинга с началом операции, в надежде избавиться от дурных воспоминаний и простить себя за что-то? У тех, кто теряет многое обычно очень обострено чувство вины. Всегда хочется вернуться назад и всё исправить. Кто-то говорит, что время лечит, нет. Время помогает смириться, но сознание, как правило не меняется, что больно бьёт по психике, и если вовремя не остановиться и не простить себя, сжирает целиком. Такие обстоятельства объясняют его желание спасать друзей ценой собственной жизни, он же за просто мог там погибнуть, когда остался один на один с Вигго, но прежде подумал о других: указал наездникам путь наездникам, спас меня. Шун, но, что же скрывается внутри тебя? Способен ли ты ещё любить? Насколько сильный в тебе стержень, если ты пережил две катастрофы, унёсшие твоих родных косвенно по твоей вине… Или ты живёшь только местью, а внутри пустота? Смогу ли я это выяснить? Не знаю. Смогу ли принять подобного человека в своей жизни, не уверена. Я привыкла играть в любовь, ради получения необходимых фактов, но что мне делать теперь… Я влюбилась и боюсь этого… Кто здесь?

Конец POV Хедер

Хедер напрягается, выпрямляет ноги, и шарит на поясе в поисках секиры, увы, её не нет. Оружие осталось в пещере. На душе становится гадко и неспокойно, черноволосая уже собирается встать и направится к месту ночлега, как вдруг в приближающейся фигуре опознаёт знакомый силуэт: — Сморкала… — облегченно выдыхает она. — Не ждали, мадам, — с нахальной ухмылкой произносит он. Брюнетка всё ещё плохо видит в темноте его лицо, различая все эмоции только по голосу. Он садится рядом, девушка напрягается, факт того, что она теперь видела Сморкалу не избавляет черноволосую от неприятного предчувствия: — Не спится? — выдавливает он, заполняя тишину и бесстыже врываясь в её мысли. Она кивает. — Хедер, ты меня любишь? — снова тем же тоном, что и перед ужином спрашивает он. Вереск снова кидает в холод и со всем спокойствием, которое только она в себе находит, девушка закрывает глаза, выдыхает и мотает головой. — А если подумать? — парень придвигается, она отсаживается. Тогда он встаёт и начинает наступать на неё, девушка ошарашено отползает ещё на пару шагов и крепко упирается в ствол дерева, растущего у берега, брюнетка пытается встать, но он наступает ногой на её щиколотку, от чего она сдавлено вскрикивает и прикусывает губу, вторая нога болит и плохо шевелится и без его помощи. — Сморкала…— ошарашено шепчет она, окидывая облизывающего губы парня взглядом, — Сморкала, не надо, — голубоглазый ухмыляется. Она сомневается. Снова сомневается и не доверяет. Хедер до последнего не верит в него, но ничего страшного, сегодня он докажет ей всю свою серьёзность. Выходит луна, освещающая большие зелёные глаза его жертвы, в них сияет ужас. Тут он молниеносно бросается на девушку, прижимая её трепыхающееся тело к стволу дерева, впечатывая её голову своими губами в него, он впивается в её полуоткрытые губы, как человек впивается в воду, пробывши без неё все четырнадцать дней. Она задыхается; от прикосновений его липкий губ, откровенно подташнивает; его мокрый язык оставляет горькое послевкусие. Сознание начинает затуманиваться от недостатка воздуха, а глаза закатываться, сил выбраться из мертвой хватки парня нет. Парень прижимает её руки к стволу дерева, садится между ног девушки. Ей хочется вырваться, хочется ударить его и убежать так далеко, чтобы больше никто и никогда её не увидел. Хедер пытается вскрикнуть, но из ей груди вырвался лишь тихий стон. Отчаяния и безысходности. Это его раззадоривает. Он с силой двигает коленом до упора между её ног, глаза брюнетки широко распахиваются, наполняясь слезами.

***

Ночная фурия — один из самых непокладистых видов драконов, спокойно на ней летать на дальнее расстояние сложно. Но Шун делает вывод, что управлять ею гораздо легче, когда не надо то и дело удерживать рычаг, расправляющий крылья, как у Беззубика. Ему не понравилось лететь одной ногой в стремени, а другой болтаться в невесомости три часа подряд. Всё-таки лучше либо вообще без седла, либо пользоваться его удобствами в полной мере. Несмотря на данные обстоятельства, эксперимент прошёл успешно, они с Беззубиком, конечно, пару раз теряли скорость или высоту своих спутников, но это поправимо. Астрид успела вдоволь насмеяться с попыток Шуна лететь адекватно, и Иккинга ему помочь. Беззубик только больше отвлекался на хозяина, и Шун с фурией премиленько летели вниз, что венчалось смехом его подруги. Но Казами дал себе слово, что ради головы Вигго он готов сотни таких Беззубиков укрощать днями и ночами. Когда он подлетает к Драконьему Краю уже темно, на небе сияет полная луна, выглянувшая из-за туч. Шун расслабленно летит на Хакторе, немного прикрывая глаза, подрёмывая. После экспериментов с Беззубиком и ранних тренировок парня жутко клонит в сон. Ему хочется поскорее вернуться в пещеру, лечь на камни рядом с «черноволосой шпионкой», как он окрестил Хедер, и крепко заснуть. Однако когда он приземляется в знакомое место, обнаруживает, что Хедер нет в пещере, при чём и Сморкалы тоже, секира Хедер лежит здесь. Шун непроизвольно напрягается. Он вновь запрыгивает на Хактора и взлетает над островом, вглядываясь в темные деревья, едва освещаемые луной, и тщательно прислушиваясь к ночной тишине, сон как рукой снимает. Со стороны берега до него доносится сдавленное мычание и женский крик, смешанный со слезами, стоящими в горле, он резко направляет Хактора в ту сторону. Сердце бешено колотится, с явным намерением вырваться из его груди, перед глазами разворачивается отнюдь неприятная картина: здоровый Сморкала всем своим весом наваливается на Хедер, смачно целуя её шею, залезая глубоко под юбку девушки. Шун, не раздумывая бросается прямо к ним, спрыгивает с Хактора и наносит удар ногой с разворота, целясь прямо в плечо Сморкалы, от неожиданности тот вздрагивает, хватается за больное место, оставляя руки и шею Хедер в покое. Казами подходит и с силой спихивает его, голубоглазый теряет равновесие и падает, делая один оборот вокруг своей оси, на песок. Хедер жадно хватает воздух ртом, и рассеяно смотрит на брюнета заплаканными глазами. Шун со злости наносит ещё один удар, от чего Сморкала скатывается в море. Шун подхватывает черноволосую на руки, сажает на Хактора перед собой и взмывает вверх. — Дура! — кричит он, — тебя, что обороняться не учили?! — вопрос риторический, она не отвечает, он не уверен, что это нужные слова. Хедер дрожащими руками обнимает его и прячет лицо в рубашке парня. Сердце брюнета всё ещё бешено стучит, но постепенно негодование отступает, он чувствует, как по телу бегут приятные мурашки от прикосновения её холодных кистей. «Чёрт, как я раньше не додумался, он же ей весь кровоток перекрыл такой хваткой!» — мелькает у него в голове. Шун крепко обнимает её за плечи и просит Хактора ускорится, вскоре они приземляются на мощную еловую ветку на другом краю острова. Шун кивает Хактору, мол лети спать, мы скоро присоединимся, и он послушно удаляется. Садясь на ветку, он устраивает девушку так, чтобы за её спиной на всякий случай был еловый ствол, и она невзначай не свалилась. Хедер всё ещё прижимается к нему, плечи слегка подрагивают, видимо ей становится легче. Шун аккуратно берёт её за руку, сжимая её ледяную ладонь между своими, согревая похлопывающими движения. Она вначале не реагирует, после чего вдруг вздрагивает и обнимает сильнее, после чего снова раздаются тихие рыдания. — Хедер? Тебе неприятно? — тихо спрашивает он, сжимая её руку. Молчание. Всхлипы прекращаются, видимо она обдумывает эти слова, потом что-то мычит и даёт ему левую руку.

Хедер

Слёзы постепенно высыхают, и рассудок приобретает ясность, только сердце бешено стучит. У него тоже. Он всё-таки жив, он всё ещё способен что-то чувствовать. О, мой Тор! Как же приятно, когда он осторожно гладит мою ладонь горячими пальцами. Кожа его рук немного шершавая и грубая, от таких прикосновений сердцебиение снова ускоряется, по телу разливаются волны тепла. Я прикрываю глаза, выдавливая улыбку, к сожалению, он этого не увидит. Я готова сидеть так хоть целую вечность, только бы не поднимать глаз и не сталкиваться с ним взглядом. Мне стыдно, стыдно смотреть ему глаза, он всё видел, почему именно он? Через пару минут тишину нарушает его шелестящий голос: — Хедер, ты как? Подними голову, — я закрываю глаза и чувствую, как к щекам приливает кровь, от его тихого и спокойного голоса, который, как масло, обволакивает душу и успокаивает. Я, стыдливо опустив глаза, поднимаю голову и с трудом выпрямляюсь, облокачиваясь на ствол ели и его руку. — Прости, — киваю на влажную рубашку, он молчит, только мягко смотрит в глаза, казалось он копается там, ищет что-то: эмоции, чувства. Он спрашивает и находит ответы на все вопросы, не размыкая губ. — Спасибо, — вновь произношу я, с трудом отводя взгляд от его медовых глаз, кладя голову на его плечо. Он снова ничего не говорит, так даже лучше. Я прикрываю глаза, и начинаю медленно отключаться. — Хедер, я испугался, увидев вас там вдвоём, почему ты не взяла с собой секиру? — я невольно вздрагиваю от неожиданного вопроса, самой бы знать на него ответ. — Я не думала, что что-то может случится… мне хотелось просто проветрить голову перед сном, ваша со См…— нет я не выговорю его имени, — с ним драка меня напугала, я хотела определится на чьей я стороне, думала по поводу твоей истории…— и кто меня за язык тянул, ему докладываться? — И что? — принебрежительно интересуется он. — На твоей, однако я не решила могу ли полностью доверять тебе. Я более менее понимаю твои мотивы, но будущее выглядит более чем пугающе — Я должен закончить свою игру — Почему у нас так мало времени? — раз у меня есть шанс, я всё же попробую ответить на свои вопросы, может удастся ему помочь. — Хедер, ты работала на Вигго? — этот вопрос звучит сухо и с напором, я оглядываюсь на парня, Шун разглядывает луну, отражающуюся в его глазах. — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — А ты утверждаешь или отрицаешь? — Ни то, ни то, я играла сестру своего единокровного брата Дагура и шпионила для Иккинга — Ты его сестра? — скептически поднимает бровь — А что тебя удивляет? — Вы не похожи, — легко улыбается брюнет, вероятно наивности этих слов. Странно. Он пытается увести тему? Нет, не получится. — Может быть, мне тоже такие мысли приходили, пока он не стал нам помогать, и я узнала его настоящего. Шун, а что ты дальше будешь делать, когда мы Вигго убьём? — на этот раз вздрагивает собеседник и с вопросом смотрит снова прямо в глаза. Я стараюсь удержать взгляд: — Мы? — Мы! — ну раз танцевать на раскалённых углях, так уж танцевать. — Я планировал сделать всё сам… У меня с ним личные счёты, мне не нужны охотники, и не нужно освобождение драконов, мне нужен он и его сестра. — Ты думаешь, что справишься с ними сам и не погибнешь? — Нет, но я не хочу чтобы снова страдали невинные, — чёртово благородство, глупый. — Но зачем ты тогда к нам прилетел? Мы теперь одна команда, один организм, как никак — В котором слишком много болезней, — скептически заключает он, я стараюсь пропустить его замечание мимо ушей и настаиваю на своём. — Я тоже когда-то наделась, что в одиночку смогу со всем справится, но ребята мне показали, что это не так, что есть друзья, любимые, которые помогают друг другу, помогают пережить какие-то сложные моменты. Понимаешь, я не хочу чтобы ты жил только ради мести, не хочу, чтобы ты погибал ради всех кто уже умер, это не логично, как минимум… Возможно ты сможешь перестать лишний раз вспоминать о прошлом, отомстив, но в мире существует много вещей помимо этого, ради которых тоже стоит жить — Мысли здравые, — грустно отвечает он, ухмыляясь, как будто он уже это где-то слышал и однажды в это поверил и разочаровался. Хватил ли сил ему поверить в них сейчас? — То есть ты мне разрешаешь в любой ситуации кричать тебе: не «я», а «мы»?   — улыбаюсь я, с трепетом заглядывая ему в глаза. Это опасно. Тонкая грань. Он может испугаться и уйти навсегда. Но лучше попробовать, напасть открыто, разложить все карты перед ним сейчас. Я вижу как его взгляд меняется: от блёклого без эмоций в вопросительный, затем в неуверенный, он обдумывает моё предложение, а после медовые глаза Шуна бойко смотрят прямо в мои, заставляя сердце замереть: — Идёт, — кивает он, улыбаясь.