Исцели мои раны, согрей мою душу

Из распахнутого окна дул слабый ветер, отчего страницы разложенных перед ним конспектов шуршали и самовольно переворачивались. Арсений устало вздыхает и прикрывает окно. Ему следовало разобраться во всей этой каше уже давно, а не перед самой сдачей. Он сидит на подоконнике, покачивая ногой, и наблюдает за снующими туда-сюда студентами. Ничего, время еще есть. В конце коридора мелькает знакомая фигура. Он растягивает губы в приветственной улыбке и машет рукой другу. — Ну как там? — интересуется Арсений, когда чужая сумка с грохотом падает рядом с ним, ударяясь о стекло. — Да нормально, че там, сдали, — Сергей прислоняется к прохладной стене и откидывает голову назад. — Еще пара экзаменов и все. Свобода. — А у меня один автомат и экзамен остался. — Ой, не беси, как человека прошу, — отмахивается парень и кивает на тетради, разложенные на подоконнике. — А это чего? — Наталья Вагифовна требует конспект лекций на экзамене. Вот и восстанавливаю. — Вагин… Тьфу ты! Я б побоялся обращаться к ней по имени отчеству, — фыркает парень и тут же выпрямляется, как будто вспоминая о чем-то важном. — Кстати, я тут твоего паренька видел. — Какого еще паренька? — хмурится Арсений, сверля друга непонятливым взглядом. — Ну того, из кафе. — Ничего удивительного, что он тоже здесь учится. Кафе ж тут недалеко, работает после учебы, значит, — пожал плечами Арсений, показывая, что ему это безразлично. Однако упоминание о том парне в нем что-то задело, и он чуть нахмурился, прислушиваясь к своим ощущениям. —Вылетел с кафедры искусств как ошпаренный, — продолжал рассказывать парень. — Чумной какой-то. Арсений уже не слушал его. При воспоминании о такой солнечной улыбке где-то внутри разливалось тепло. — Ты к докторам не ходил? — резко сменил тему Матвиенко, кивая на руки друга. Арсений даже не заметил, как начал задумчиво почесывать больное место. Он резко одернул руку и вздохнул. — А смысл? Ну вот что они мне могут сказать? Это редкий случай. — Может, мази какие посоветуют или еще чего, — Арсений горько усмехнулся его словам. — Мази у меня есть. А вылечить эту хрень можно только одним способом, и ты это знаешь. Матвиенко каждый раз сочувственно вздыхал и предлагал различные идеи. Да только мимо это было все. Арсений признавал, что он очень сильно проебался с этим. Вот теперь и расплачивается. — Ты сейчас домой? — Нет, еще консультация, —он аккуратно собрал тетради в одну стопку и спрыгнул с подоконника. Руку резко зажгло болью, и он вскрикнул. — Чего такое? — вздрогнул парень, косясь в его сторону. — Да, черт, кажется, о гвоздь зацепился, — на рукаве красовалась неаккуратная рваная прорезь. Он закатал рукав, рассматривая масштабы трагедии. Черт, вот обязательно именно в этом месте. Чуть выше свежих ран была небольшая, но глубокая царапина. Удивленный свист со стороны друга заставил его прийти в себя и одернуть рукав. Он сегодня не повязал бинт и перед Матвиенко предстала не самая приятная картина. —Арс, это уже слишком. — Как будто я сам не знаю, — он чуть раздраженно мотнул головой, запихивая тетради в сумку. — Ладно, я пошел. Увидимся. Матвиенко только и оставалось, что махнуть другу на прощание. Дверь с оглушительным стуком ударяется о стену, распахиваясь. Антон быстро слетает по ступенькам, стараясь никого не столкнуть. Но с его врождённой неуклюжестью это достаточно проблематично. Как назло экзаменатор задавал дополнительные вопросы и всячески старался завалить его. А теперь Антон из-за него опаздывает на работу. Хоть кафе, где он работал уже пару месяцев, находилось относительно недалеко от университета, сейчас ему казалось это расстояние слишком большим. Он стоит на светофоре, нетерпеливо перекатываясь с пятки на носок, ожидая зеленого сигнала, когда его руку пронзает резкая боль. Антон удивленно смотрит на свое запястье и не понимает, что произошло. Может, браслетом зацепился? Он бегло осматривается по сторонам и чуть сдвигает один из кожаных браслетов, что обвивали его руки, скрывая раны. Небольшое покраснение чуть выше порезов. Он непонимающе хмурится, но не придает этому особое значение. — Ну, чего встал средь дороги, людям мешаешь! — толкнула его какая-то возмущенная бабка, ступая на пешеходный переход. Парень резко отмирает и проносится мимо той самой бабки, вспоминая о цели своего маршрута. И совершенно забывая о непонятном покраснении на руке. Директор его опозданию рад не был, поэтому в наказание парня поставили на кухню, мыть посуду. Гостей было сегодня много, в основном туристы, поэтому Шастун практически не отходил от раковины. Странная болячка, которой он сначала не придал значения за это время воспалилась и превратилась в самый настоящий фурункул. Он постоянно зудел и когда терпеть уже не было сил, Антон старался аккуратно почесать его, но вода попадала на еще не затянувшиеся ранки под браслетами, и он шипел от боли. Антон решил, что раздражение воспалилось из-за моющего средства. Кто знает, что там намешано. Ближе к вечеру все стало только хуже. На месте, как казалось, пустяковой болячки в течение дня пророс зеленый стебель и сейчас Антон с ужасом наблюдал на своей руке маленький, но самый настоящий цветок ромашки. Что за херня, черт возьми? Парень неверяще потрогал пальцами растение и рвано выдохнул. Да так не бывает. Его начало заметно потряхивать. —Шастун, хорош прохлаждаться, — угрюмое лицо начальника просунулось на кухню. — Дуй в зал! — Как в зал, вы же сами…— он указал рукой на мойку, пряча вторую за спиной. — В зал, в зал, там рук не хватает. Дверь хлопнула, заставив парня вздрогнуть. Что ж за день-то такой?Ну и куда я с этим? Думать надо было быстро, если он не хотел снова получить нагоняй от начальства. Пару раз медленно вдохнув и выдохнув парень постарался успокоиться. Он дрожащими пальцами аккуратно заправил цветок за ремешки браслетов, молясь, чтобы никто ничего не заметил. Обо всем остальном он подумает позже, когда разберется со своими прямыми обязанностями. Он тяжело вздохнул, на секунду прикрывая глаза, и, натянув на лицо приветливую улыбку, открыл дверь в зал, где играла музыка и шумел за разговором народ. Как он и думал, на консультации не сказали ничего особенно важного. Зато время он потратил, не успев дописать конспект, который завтра уже надо было вернуть. Решив, что дома он уже делать ничего не захочет, Арсений уселся за дальним столиком полюбившегося кафе и разложил тетради. Сегодня здесь было люднее, чем обычно. Официанты сновали между столиками, принимая заказы. Видимо, именно из-за загруженности к нему пока никто так и не подошел, поэтому Арсений постарался не отвлекаться на обстановку и вернуться к работе. Звон разбившейся посуды заставил его вздрогнуть. Где-то в другом конце зала хмурый мужчина в костюме отчитывал долговязого парня. Арсений сразу узнал его. Тот был каким-то дерганым сегодня. Его обычно такая яркая улыбка была несколько нервной и вымученной. Попов не знает, сколько времени прошло, как он сидит здесь. Арсений уже почти дописал конспект и решил отдохнуть, разминая шею и потягиваясь. — Извините за ожидание, — приятный голос заставил посмотреть на парня, подошедшего к столику с блокнотом в руках. — Вам что-нибудь принести? Его улыбка была слишком фальшивой и какой-то печальной. От этого где-то внутри у Арсения сворачивался противный комок. Он не понимал, почему так реагировал на парня. Тот продолжал выжидательно улыбаться, нетерпеливо пощелкивая кнопкой автоматической ручки. Что и привлекло внимание Арсения к его рукам. Он буквально залип на длинных пальцах в кольцах, на тонких запястьях, плотно обхваченных браслетами. Вдруг из его легких будто выбили весь воздух. Стало нечем дышать. Что за черт? Из-под браслетов парня четко проглядывал цветок ромашки. Этого не может быть. Не помня себя, Арсений вскакивает со своего места, резко хватая шокированного парня за руку и сдвигая браслеты на худой руке вверх. — Что вы делаете? — он пытается вырвать руку из стальной хватки, парень пугает его, сердце Антона колотится где-то везде. Арсений не слышит ничего. Он будто бы в вакууме. Пальцы, сомкнутые на чужой руке, покалывает, будто пронзают тысячи иголок. Цветок на руке парня ровно в том месте, где Арсений напоролся на злосчастный гвоздь утром. И эти раны. Антону не хватает воздуха. Он судорожно выдыхает, пытаясь вырвать руку из чужой хватки. На месте соприкосновения странно покалывает, что пугает его еще больше. Какого черта вообще? —Шастун! — он дергается от грозного голоса, раздавшегося совсем рядом. — Что здесь происходит? Арсений резко выпускает руку парня, как будто бы очнувшись. На него смотрят шокированные зеленые глаза. Парень как-то нервно сглатывает и сбегает в глубь зала. Арсений не может проследить за ним, его отвлекает мужчина в строгом костюме. — Извините за причиненные неудобства. Антон вас чем-то расстроил? — Антон? — как в бреду повторил Арсений. — Наш официант. Я сделаю ему выговор за недобросовестную работу. — Нет, нет, все в порядке. Он не виноват, — Арсений судорожно вздохнул, пытаясь прийти в себя. — Простите, это все я. Плохой день. Мужчина понятливо кивнул и удалился. Все продолжало идти своим чередом. Музыка все также играла, в кафе все также было шумно, официанты принимали заказы. Только для Арсения в этот краткий миг будто бы вся жизнь перевернулась. Он не мог здесь больше находиться. Быстро собрав все конспекты в сумку, парень буквально выбежал на свежий воздух.