Невозможность

      Кайто молча смотрел на лепестки, лежащие на прекрасном паркете. Невозмутимо алые и похожие на кровь, которой обливалась душа.       Невозможно.       Он так старался не подхватить это, быть на дистанции, даже дышал очень осторожно с больными, стараясь по возможности избегать общения с беднягами.       И всё же подцепил эту дрянь. Чёрт. Даже обидно: столько потрачено усилий, и всё напрасно. Всё равно зараза пустила корни в его лёгких и теперь словно издевалась, алея на когда-то белом паркете и вызывая рвотные позывы.       Ну и запашок у лепестков, ничего нельзя сказать. Противный, до ужаса приторный и отдающий на языке чем-то совсем гадким, вроде очень дешёвой шоколадки или какао, который оказался почему-то заварен в сахарнице.       И, конечно же, запах рвоты. Фу.       Кайто мрачно гипнотизировал лепестки, будто искренне надеясь, что те куда-нибудь свалят. Или что это окажется просто глупым кошмаром. Или это всё же кровь, поэтому ему просто нужно к врачу.       Но нет. Кайто не просыпался, а красное внизу даже не изменяло слегка цвет, как это обычно делает подсыхающая жидкость, становясь самую малость коричневой.       А значит, у Кайто проблемы.       Брезгливо приподняв один лепесток, он начал рассматривать все небольшие прожилки. Если судить по виду, то это роза, прекрасная алая роза, сулящая беду.       Захлёбывающийся кашель заставил Кайто вновь согнуться над своим проклятием, выпуская новую порцию пострадавших от путешествия наверх цветов. Молодые, ещё толком не распустившиеся розочки красовались, а легкие царапины от их шипов саднили где-то внутри больного.       Точно ханахаки. Никуда не деться от этой штуки с тех пор, как она впервые появилась.       Кайто со вздохом убрал всё за собой, а после просто рухнул на кровать. Уже в который раз он искал очередные новости об успешном лечении этой болезни без особых последствий, но находилось, как всегда, совсем немного.       Учёные так и не пришли к единому мнению, чем болезнь вызывается и как её лечить. Излишние романтики твердили, что возникает она от великой любви и вообще как ветрянка: разок переболел, а там и иммунитет получил. Прагматики насмешливо напоминали, что любовь не всегда бывает взаимной, а потому нужны и иные методы лечения, более надёжные и безопасные.       К паре выводов учёные всё же пришли. Первое: передаётся дрянь воздушно-капельным путём. Второе: развивается почти что мистическим образом при наличии тайной влюблённости, в которой человек не смог признаться. А если признался неуспешно, то болезнь резко превращалась чуть ли не в смертельную: шипы цветов расцарапывали лёгкие и бедняга просто захлёбывался собственной кровью.       Не самая завидная участь. Хотя ходили слухи, что если проделать операцию на лёгких и жить на таблетках, то можно выздороветь. Только сомнительной ценой: потерей всех своих чувств.       Такую цену Кайто не был готов платить. Слишком дороги воспоминания о тепле рук и тихом смехе отца, а также о звонком смешке матери. Слишком важны и о дружбе с Аоко, а также и другими одноклассниками. И, конечно же, о Конане.       Это действительно изрядная проблема.       Кайто слишком хотел верить, что это лишь дружба. Пусть даже с совершенно странными деталями, вроде тайным любованием профилем детектива, пока тот не видит. И с забавным ощущением, когда Конан корчил недовольные рожи при появлении чьей-то руки в своих волосах. Правда, при касании Кида детектив просто закатывал глаза, никак не пытаясь высказать своё недовольство, что не могло не греть душу.       Дружба, да. Пусть даже Кид слишком часто норовил устроить ограбление так, чтобы его мог посетить нахальный детектив и разгадать трюк. И просто потакал Конану в каких-то мелочах, вроде ответа на относительно откровенный вопрос, всё же не раскрывающий тайну личности. А также их разговоры, до краёв иногда переполненные аккуратным и местами своеобразным флиртом обоих.       Следующий приступ кашля будто издевался, как бы насмешливо спрашивая: "Кайто, а ты сам-то действительно веришь в это? Правда думаешь, что испытываешь только дружеские чувства?"       Кайто стиснул зубы, признавая поражение всё же с огромной неохотой. Не верил, только лишь хотел. Надеялся до самого конца, подсознательно зная правду и потому тщательно избегая возможности заразиться.       И теперь он разбит в пух и прах глупой болезнью, совершенно дурацкими цветами, которым не место в груди. Нет, там место только сжимающемуся сердцу, иногда порывающемуся свалить куда-то в пятки или воспарить на небеса рядом с немного слишком самоуверенным детективом.       И что теперь?.. Признаваться Конану? Но его сердце занято, а если и нет... Едва ли он ответит Киду теми же чувствами.       Да и пахло от мысли о влюблённости в Конана как-то... гадко. Грязно. В конце концов, тому всего лет семь, даже если умён тот как Дьявол. Или два Дьявола.       Кажется, это зовётся педофилией.       Кайто прислушался к себе и своим чувствам, после чего выдохнул с облегчением. Нет, не настолько пал. Всё же, никаких эротических желаний относительно Конана нет. Всего лишь платонические чувства, вызванные уважением к сопернику.       Безответные платонические чувства, грозящие возможностью усыпать весь дом выплюнутыми цветами. И хорошо, если только дом: Конан будет счастлив до безумия видеть Кида с розой во рту.       Просто картина маслом какого-нибудь великого художника. Ночь, темнеющие небоскрёбы с редкими огоньками окон, залитая наполовину лунным светом серая крыша и блюющий красными розами полусогнутый Кид в углу. Кайто уже сразу видел подергивающуюся бровь Конана с выражением лица "это что сейчас было?". Хотя вряд ли, скорее, тот бросится прямо к вору, искренне беспокоясь и делая только хуже.       А альтернативы... По-настоящему бесчувственный Кид, что не сможет нормально проводить ограбления, и смерть.       Хотя нет, есть ещё одна: разлюбить детектива. Но это уже кажется просто невозможным. Как и влюбить в себя детектива.       Хотелось сломаться, кричать на весь мир и укутаться в одеяло, но выполнил Кайто лишь последнее.       Он справится, вытравит из себя чувства или хотя бы не покажет их детективу.       Медленно пришёл в голову и другой вопрос: а от кого же мог подцепить Кайто болячку?       Если припомнить последние тесные контакты, то это Аоко с задранной юбкой и глаженный простуженный детектив.       Или это не простуда?.. Да нет, быть того не может.