Особый отдел

      Из Мунго меня забирал Артур. Что у него не отнять, так это в равной мере любви ко всем своим детям. Рон всё же шестой сын, да ещё и с сестрой-погодкой, которая после череды сыновей просто обязана была на себя перетянуть всё родительское внимание, оставляя тому жалкие крохи.       Но в том, с каким участием старший Уизли обращался ко мне, в тоне, в котором прекрасно слышалось и беспокойство, и участие, и забота, этого совершенно не чувствовалось.       Удивительный человек.       Он всю дорогу, пока мы ехали на том самом Форде «Англия», рассказывал о каких-то обыденных событиях, произошедших в «Норе» за время моего отсутствия, кто что делал, кто где был. Передавал привет от старших братьев.       Я же, по большей части, отмалчивался, думая о своём. Нет, чисто автоматически я вылавливал из его пространного монолога зёрна фактов, отмечая и складируя в памяти, вот только не было там ничего особо интересного.       Последняя фраза, буквально уже перед приземлением, почти в сумерках, но когда ещё можно было различить покосившуюся башню родового гнезда, если это можно было так назвать, Уизли, только она смогла меня выдернуть из задумчивой отрешённости.       — Ещё у нас Грюм в гостях, хотел сразу с тобой, как выпишут, поговорить.       Я чуть повернул голову, встречаясь глазами с Артуром.       — Зачем?       — Не знаю, сынок, наверное ещё раз про Чемпионат.       — Понятно.       Односложно ответив, я снова отвернулся к окну, разглядывая свой будущий дом. Глупо гадать, зачем он тут. Ответы, вот что нужно Грюму. Слишком много нестыковок и несоответствий. Слишком не укладывается имеющаяся картина произошедшего в рамки обычного четырнадцатилетнего парня.       — Вот мы и дома! — громко провозгласил Артур выходя из машины, на которой мы благодаря виртуозным навыкам отца семейства чуть было не снесли крыльцо при приземлении.       Распахнув скрипнувшую дверь, Уизли-старший пропустил меня вовнутрь, заходя следом и закрывая её за собой, и я снова, как и в ту ночь, встретился глазами с Грюмом.       Старый аврор сидел на стуле, опираясь на посох и задумчиво разглядывая вошедших. Кивнув Артуру, он молча двинул головой в сторону выхода из летней кухни, в которой, судя по всему, мы оказались, и тот, каким-то виноватым взглядом окинув меня напоследок, скрылся за дверью.       — Ну что, Рон. Пришло время поговорить начистоту. Садись.       Я присел на стул напротив. Волшебный глаз аврора рывками вращался в глазнице, осматривая меня всего с ног до головы. Сомнений не оставалось, именно этот разговор решит быть мне или не быть здесь и сейчас, поставив на кон не только существование моё как Рона Уизли, но и саму мою жизнь.       Я не мог ошибаться, потому что не раз видел подобные взгляды.       — От твоих ответов будет зависеть очень многое, если не всё. Я думаю, ты это понимаешь. И ты понимаешь, почему они появились.       Это были ещё не вопросы, это, пока, была только констатация факта.       Достав из складок мантии небольшой пузырёк с опалесцирующей жидкостью внутри, он кинул его мне. Машинально подхватив его, я покрутил в пальцах сосуд, поднял на Грюма вопросительный взгляд, хотя уже примерно догадывался, что это.       — Веритасерум. Сыворотка правды, своего рода. Если так тебе будет понятней. Выпей.       — А если не захочу.       — Тогда я буду вынужден тебя уничтожить.       Грюм говорил спокойно и без тени сомнения в голосе.       — Мне не нужен непонятно кто живущий в семье моих близких друзей, который спокойно и профессионально, ножом ликвидирует четырёх взрослых, не самых слабых магов. Мне не нужен непонятно кто, выживший после Авады и чей психопрофиль совершенно не соответствует ни возрасту, ни характеристикам этого тела. И наконец мне не нужен непонятно кто, разбирающийся в методах оперативной работы. Ты же знаешь, что такое оперативная деятельность?       — Знаю.       У меня не было другого выбора, кроме как подтвердить его слова. Не здесь, не сейчас и уж точно не с матёрым волкодавом, сидевшим напротив.       — Пей.       Сжав на секунду пузырёк в ладони, я не стал больше раздумывать и замахнул безвкусную жидкость.       Вперившись в меня обоими глазами, и магическим, и настоящим, Грюм удовлетворённо кивнул, провожая взглядом пустой сосуд, который я положил на стол рядом.       — Первый вопрос. Что случилось с настоящим Роном Уизли?       — Он умер. Наверное. Не знаю.       Отвечать было легко, врать я не собирался, вот только зная методики допроса и пройдя соответствующее обучение, даже под сывороткой и на детекторе лжи можно было поиграть с вариантами ответов, выбирая наиболее безопасную для себя формулировку.       — Кто ты?       — Магл, по вашей терминологии.       — Род занятий?       — Схож с вашим.       — Страна?       — Россия.       Грюм чуть поджал губы, переваривая последний ответ.       — Откуда знаешь язык?       — Учил как язык вероятного противника.       — Как попал в тело Уизли?       — Не знаю. Там умер, здесь очнулся.       — То есть к смерти его не причастен ни прямо, ни косвенно?       — Да.       — Откуда знаешь ножевой бой?       — Учили. Участвовал в боевых действиях.       — Род занятий схожий с моим… Конкретнее.       — Контрразведка.       Аврор знал, что это такое. Криво усмехнувшись, он встал, нависая надо мной, по-прежнему опираясь на посох.       — Интересно. Очень интересно.       Голос его стал задумчивым.       — Почему на Чемпионате с ножом кинулся на мага?       — Дети. Они могли погибнуть.       Припадая на одну ногу, Грюм прошёл к окну, посмотрел в черноту сгустившихся сумерек. Отставив посох и заложив руки за спину, повернулся ко мне.       — Что ты планировал делать дальше?       Я пожал плечами. Задумываться о каком-то «дальше», когда неизвестно как решится твоя судьба? Есть дела и менее бесполезные.       — Не знаю. Если остаётся всё как есть?       Аврор кивнул.       — Жить, вливаться в общество.       Комната погрузилась в тишину, слышно было, как тикают часы на стене, да на улице кто-то ухает, сова наверное. Я смотрел прямо перед собой, Грюм на меня. Наконец, его хриплый голос разорвал порочный круг молчания.       — Как думал легализоваться?       Вот над этим вопросом я размышлял достаточно долго, поэтому ответил без промедления.       — Потеря памяти. Выживание после Авады, событие, как я понял, очень редкое, легко можно всё списать на неё.       — А изменение поведения на послебоевой стресс?       — Да. Конечно.       Это был самый оптимал, снимавший практически все вопросы относительно изменения личности.       — Пожалуй. Должно сработать.       Грюм снова надолго задумался.       Да, я на самом деле планировал жить и вживаться. Глупо выёживаться, когда тебе дают второй шанс. И пусть это персонаж подростковой сказки, но только здесь это не сказка, а суровая реальность, начисто лишённая каких-либо условностей.       О вмешательстве в естественный ход событий я не думал. Хотя нет, думал, конечно, вот только не о том, как очаровать первых красоток Хогвартса или стать убермегабоевым магом, и даже не о том, как из первых, что называется, рядов, понаблюдать героическую борьбу Поттера с самоназванным Тёмным Лордом.       Я вспоминал заплаканное лицо рыжеволосой девчушки, встревоженных близнецов, старающихся казаться более уверенными, чем они были на самом деле, и всё отчетливей понимал, что не могу, вот так, пустить всё на самотёк, зная, куда эти дети, не только Уизли, но и другие парни и девушки, учащиеся в Хогвартсе, влезут. Ещё не понимая всей опасности, ещё не думая о смерти, в силу возраста, ещё не веря, что всё может окончиться плохо. Каждая их авантюра могла закончиться смертью. И четвёртый год обучения исключением в этом плане не был. Наоборот, смерть Диггори это только подтвердила.       — Ладно, на сегодня достаточно.       Я поднял голову, разглядывая главу особого отдела.       — Что будет со мной?       — Пока ничего.       Грюм кивнул на дверь, ведущую во внутренние помещения.       — Действуй по легенде, потеря памяти, стресс, шок. Они знают только о первом, о тех троих ничего никому, кроме меня и ещё пары сотрудников отдела, неизвестно. И ещё.       Он ткнул меня жёстким, словно деревянным пальцем в грудь.       — Про то, что ты выжил после Авады, только в кругу семьи. Их я тоже предупрежу. Хватит с нас одного Избранного.       — Оставляете меня в живых?       Грюм посмотрел мне в глаза, кривовато усмехнулся.       — Они слишком хорошие люди, чтобы я вот так просто отнял у них сына. Ты займёшь его место и сделаешь всё, чтобы я не разочаровался в своём решении. Понял меня?       — Понял.       — Тогда пошли.