Братик Зарксис

Няня ещё мыла Шерон, когда та услышала разговор двух служанок. Девушки тихо переговаривались, иногда осматриваясь вокруг и делая вид, что работают. Одна из них говорила про братика Зарксиса, а другая внимательно следила за словами подруги. Из их разговора юная Рейнсворт узнала, что некоторые раны Брейка открылись, и он, поругавшись с Лиамом, ушёл к себе в комнату, а ещё, что он запретил заходить к нему. Девушки убежали, услышав окрик одного из слуг. Няня, всё это время не обращавшая на них никакого внимания, уже вытирала волосы Шерон, а маленькая девочка пребывала в прострации. Она давно уже заметила, что привязалась к незнакомцу, буквально свалившемуся с неба в их особняк. Рейнсворт потеряла счёт дням, когда перестала бояться его взгляда и мрачной ауры, когда ей захотелось проводить с ним больше времени. Он был не такой, как все, кого Шерон встречала за свою непродолжительную семилетнюю жизнь. За время своих размышлений девочка не заметила, что очутилась в своей комнате. Она сидела на кровати среди игрушек, спальная рубашка, чистая и постиранная, приятно щекотала кожу, а благодаря чистым волосам голова была лёгкая-лёгкая. Шерон, свесив ноги с кровати, болтала ими и раздумывала, как же незаметно прокрасться в комнату к братику. Схватив большого оранжевого бегемота, девочка босиком пошла к двери. Боязливо выглянув в коридор, она никого не увидела, лишь где-то вдалеке на первом этаже слышались тихие голоса прислуги. Рейнсворт закрыла дверь и побежала в другое крыло так быстро, как только могла бежать девочка с большой игрушкой в руках. Холодные ковры обжигали распаренные после купания детские ножки. Каждый шорох, звук или скрип отдавались эхом в груди Шерон. Страх быть застигнутой врасплох гнал адреналин по крови. Сердце бешено колотилось о рёбра, а глаза смотрели только вперёд, только туда, где находится такая желанная комната. Она бежала, не останавливаясь, спотыкаясь и оглядываясь назад, а когда замечала, что никого нет, начинала бежать ещё быстрее. Когда Шерон подбежала к комнате братика Зарксиса, на этаже по-прежнему было тихо, казалось, что только кровь непростительно громко стучит в ушах. Юная Рейнсворт мышкой проскользнула в комнату к Брейку. Прижавшись к захлопнувшейся двери, девочка начала приводить дыхание в порядок. - Какого чёрта! Я не разрешал входить, - донёсся голос Зарксиса из недр тёмной комнаты. Неуверенными шажками Шерон направилась к кровати названного братика. Он лежал спиной к ней, а воздух из его лёгких вырывался с хрипами и кашлем. Девочка почувствовала, каких трудов Брейку стоило перевернуться на другой бок. Тишину комнаты нарушил стон, наполненный беспощадной болью. - Я же сказал, что… - Зарксис открыл свой кроваво-красный глаз и осёкся. На него глазами полными испуга смотрела Шерон, прижимавшая к себе большого оранжевого бегемота. - Залезай, простудишься ведь. Брейк уже собирался убрать одеяло, чтобы юная госпожа без труда забралась на кровать и не свалилась прежде этого, но маленькая принцесса опередила его. Ловко вскарабкавшись на постель с большой игрушкой, она положила бегемота рядом с собой и легла поближе к братику. - Быстро ты, - прокомментировал Брейк и попытался улыбнуться, но это плохо у него вышло. Боль, разрывавшая грудь изнутри, словно зверь, не давала лишний раз вздохнуть, а каждое движение стоило неимоверных усилий и выдержки. - У тебя ноги холодные. - Накрыв своей тёплой ладонью ножки юной госпожи, он посмотрел ей в глаза. - Болит? - Шерон приложила крохотную ручку к груди Зарксиса. - Есть немного, но… Шерон не дала ему договорить. Она поднесла пальчик к его губам, заставляя замолчать. - Тебе нельзя говорить, - проговорила девочка заговорщицким голосом эксперта. Брейк хотел посмеяться, но не смог бы при всём своём желании. Он просто смотрел, как Шерон укрывается одеялом и заваливается набок, обнимая бегемота. Через несколько минут парень уже слушал мирное сопение и редкие вздохи. Он убрал руку с ног девочки и теперь просто смотрел на неё. Зарксис перевернулся на спину. Ему не хотелось спать, точнее, он не мог спать. Каждый раз, закрывая глаза, он чувствовал боль сильнее, словно она хотела напоминать о себе везде, даже во сне. Ещё один хриплый выдох вырвался из груди Брейка, и тот попытался не закашлять, чтобы не разбудить юную госпожу. Он не знал, сколько пролежал минут или часов, но мысль о сне становилась уже невыносимой. Под боком заворочалась Шерон. Девочка открыла свои сонные глаза. Первые минуты ей казалось, что она спит в своей кровати среди игрушек, но потом воспоминания о длинном коридоре напомнили ей о том, что она лежит в кровати братика Зарксиса. Юная Рейнсворт перевернулась и посмотрела на него. Парень съехал с подушки и теперь находился на одном уровне с Шерон. Она видела, что он не смог заснуть. Под уцелевшим глазом виднелся синяк от бессонницы, глаз потускнел, и почти через каждые пять минут Брейк зевал, показывая свои белоснежные зубы. Он скосил взгляд и посмотрел на девочку, а потом улыбнулся. Вот только улыбка вышла ужасной, но всё же хоть какая, но улыбка. Зарксис перевернулся к Шерон и стал внимательно всматриваться в её детское лицо. Рейнсворт немного приподнялась и легла так, что теперь была примерно на пол головы выше Брейка. Она притянула его лицо к своей груди и обняла с такой нежностью, на которую только мог быть способен семилетний ребёнок. Зарксис почувствовал легкий запах трав, каким пахла Шерон после бани, почувствовал, как бьется её маленькое сердечко, а затем услышал её мягкий шёпот. Девочка поцеловала Брейка в макушку и провела по его волосам рукой, нашёптывая какие-то слова, словно мать, убаюкивающая ребёнка. - Я могу тебя обнять? Мне так легче лежать будет. Услышав в ответ утвердительное «угу», Зарксис притянул юную госпожу к себе поближе. Он ещё раз вдохнул запах лесных трав и цветов, прежде чем заснуть. Странно, столь хрупкая девочка смогла усмирить такое животное как боль, смогла заставить его - Брейка - забыть страхи и печали. Спустя несколько мгновений Шерон тоже уснула, положив свою голову на макушку братику Зарксису. Дыхание её выровнялось, и теперь она дышала в такт с Брейком, как и сердце её стучало в такт с его сердцем. Тишина и мир снов окутали их обоих, а ночь мирно наблюдала за ними. Тем временем весь особняк Рейнсвортов стоял на ушах. Пропала юная наследница дома, и никто не мог найти её. Слуги уже в пятый раз обходили все комнаты: от гостевых и господних до каморок и кладовых. Все переживали, никто не знал, что будет, если госпожа Шелли вернется домой и узнает, что её дочь пропала. Лиам, находившейся этой ночью в особняке, направился к госпоже Шерил. Всю дорогу он обдумывал, что же скажет ей, но так ничего и не придумал. Когда Луннет зашёл в гостиную комнату, герцогиня сидела в кресле и смотрела на пылающие языки пламени в камине. - Мы не смогли её найти, - доложил Лиам и приготовился к самому худшему. - Вы смотрели у Зарксиса? - Шерил взмахом руки подозвала прибывшего. - Нет. - Лиам подошёл к креслу и взглянул на огонь, что плясал свой завораживающий танец за чугунной решёткой. - Но я сейчас же прикажу проверить. - Когда Луннет уже собирался уйти, до него донесся голос герцогини. - Не надо, не буди их, пусть спят. И вы все тоже свободны. Слуга поклонился и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. А Шерил так и сидела, смотря на огонь, на то, как он пляшет или рисует огненные картины. Сегодня ночь выдалась шумной, но такой настоящей, не похожей на серые будни особняка. Герцогиня улыбнулась своим мыслям и отправилась спать.