Nicotine

You're worse than nicotine

Всё полетело к чертям во время съёмок сцены в домике у озера. Они справились с самым сложным – первым поцелуем Филиппа и Лукаса, и теперь были по пояс голые; Джеймс склонялся над Тайлером, касаясь его груди, но в который раз делал что-то не так. Одно неосторожное движение – и, на миг прижавшись к Джеймсу слишком близко, Тайлер почувствовал его стояк. Не едва заметный, не слабенький, – такой, как если бы он увидел идущую мимо красотку в короткой юбке; нет, это была полноценная эрекция, говорящая только об одном: Джеймс по-настоящему возбуждён, и причина тому, очевидно, эти паршивые, растянувшиеся на кучу дублей нежности. Это выбило Тайлера из колеи. Он в первый раз играл парня, влюблённого в другого парня; для них обоих происходящее было в новинку, но… Они целовались и раньше – на пробах и перед съёмками, чтобы привыкнуть друг к другу и из-за смущения не портить дубль за дублем. То, как это было впервые, Тайлер почти не помнил – сильно волновался, у него даже губы тогда дрожали, а когда их коснулся Джеймс, задрожали ещё сильнее – или ему только показалось?.. Потом, когда они «репетировали», он настроился на то, что это – сугубо рабочий момент. То же самое, что целовать манекен; осталось только привыкнуть к теплоте его кожи, вкусу, запаху и манере касаться. Тайлер понимал, что «Eyewitness» – его шанс, и в первую очередь думал о том, как больше для себя вынести, как лучше себя проявить, как всему научиться. И только потом – о том, что играть в любовь с парнем немного странно. Непривычно. Моментами даже неловко. Но тем и… интереснее? Ведь изображать влюблённого в девушку – слишком просто, а здесь – задача не самая лёгкая, и тем больше мотивации выполнить её на все сто. Именно это он и старался делать: выкладываться на полную. Вживаться в роль так, чтобы ему верили и сопереживали, чтобы его Филипп смог оставить след в зрительских сердцах. Этот дурацкий момент всё осложнил. Они знали друг друга ещё совсем не много времени, но всё шло к тому, что они станут отличными друзьями. Хотя поначалу Тайлер и не думал, что они подружатся – считал, будет неловко общаться с парнем, которого то и дело целуешь, пусть и под прицелом камер. Однако Джеймс оказался таким открытым, в доску «своим», без лишних понтов, что о трудностях в общении с ним не могло быть и речи. Но теперь… Тайлер попытался успокоиться. Джеймс мог завестись потому, что, например, для лучшей игры представлял на его месте свою девушку. Или у него просто гормоны разбушевались. Это могло быть чем угодно, только не таким интересом Джеймса конкретно к нему. Так Тайлер сказал себе, пытаясь спокойно доиграть сцену. И так же говорил себе потом, впопыхах сбегая со съёмочной площадки. * Опускалась темнота; один за другим загорались фонари – вестники надежды, чей-то свет в конце туннеля, а вместе с ними загорались и звёзды – тоже вестники, пусть и слишком далёкие, но кажущиеся отсюда, с Земли, совсем не одинокими. В номере Тайлер упал на кровать, включил телевизор и окунулся в мир бессмысленных шоу, пытаясь отвлечься и ни о чём не думать. …Но, конечно, думал. О случайностях, о съёмках, о Джеймсе. Прокручивал моменты, которым до этого не придавал значения. Начинал придираться к мелочам: ко взглядам, к жестам, ко всему на свете. А ещё… он вспомнил, как сегодня, во время первого дубля, у Джеймса сбилось дыхание – могут ли такие вещи быть игрой?.. Или он преувеличивал, превращал мелочь в паранойю? Может, его коллега по сериалу просто слишком эмоциональный малый?.. Тайлер приложил ладонь ко лбу, будто решил проверить, не простудился ли случаем. Нет. Он был в порядке. Оставалось только прогнать эти дурацкие мысли, но… В дверь постучали. Боже. Чёрт. Это мог быть только один человек. Лишь Джеймс заглядывал к нему так поздно, звал куда-нибудь или просто заваливался поболтать и попить пива. Кстати, довольно часто. Слишком часто. Тайлер мог не открывать, сделав вид, что уже спит; и это было бы лучшим вариантом, но что-то тянуло его подняться – любопытство?.. Если так, то довольно сильное: такое, что когда он приблизился к двери, его колени задрожали. Спокойно. Вдох-выдох. Ещё раз. – Хэй, прошвырнёмся? – Джеймс улыбался. В руках он держал две банки пива; непослушные светлые пряди спадали ему на лоб, но это будто бы совсем его не напрягало. Паранойя окончательно завладела Тайлером; ему показалось, что Джеймс смотрит на него так, словно за те два часа, что они не виделись, успел соскучиться по нему – так сильно, что не мог больше сидеть в номере и хотел увидеть его прямо сейчас. – Что-то чувствую себя не очень… – неуверенно пробормотал Тайлер. – Окей, – Джеймс пожал плечами. Расстроился?.. – Не заболел? – с неподдельным беспокойством в голосе спросил он. – Устал просто, – Тайлеру вдруг стало жутко стыдно за свою ложь. – Ладно… А то мне ещё целовать тебя, не хочу заразиться, – усмехнулся Джеймс. Тайлер вздрогнул; мурашки поползли по спине; ему и правда стало нехорошо в этот миг, под взглядом этих серо-голубых глаз. – Ну я погнал тогда, отдыхай, – Джеймс повернулся и зашагал прочь. Секунду Тайлер провожал его взглядом; закрыл дверь, прислонился к ней лбом, зажмурился. Он сходит с ума?.. * Он не мог заснуть. Мысли атаковали. Клубок моментов, слов и выводов невозможно было распутать, он начинал душить. В конце концов Тайлер решил просто выбросить всё лишнее из головы. Даже если Джеймс в самом деле его хочет, это вряд ли доставит ему особые неудобства. Максимум – ему будет сложно играть с ним в этих треклятых сценах, но так или иначе Тайлер всё сможет. Он будет стараться ещё лучше. В остальном же – всё останется так же; Джеймс вряд ли станет приставать к нему вне съёмочной площадки, он ведь не психопат, да и, боже, у него, как и у Тайлера, есть девушка. «Я придурок. Я полный идиот», – ругая себя, он провалился в сон. * …А там, во сне, они целовались. И что-то было не так: ни камер, ни режиссёра, ни сценария. Только он и Джеймс – одни в целом мире. Одни на ладонях заката. *** – Как чувствуешь себя?.. – первым делом спросил Джеймс, увидев его. – Чего?.. – Тайлер уже и забыл, что вчера изображал недомогание. – А, да… всё хорошо. – Это радует, друг, – улыбнувшись, он хлопнул его по плечу. Тайлер машинально подался назад, словно заявляя: «Не вторгайся в моё личное пространство». Хотя это пространство давным-давно перестало быть его личным: здесь, на съёмках, туда вторгались все, кому не лень. Особенно Джеймс. Тайлер попытался взять себя в руки. Работа есть работа, и ничто не помешает ему выполнять её хорошо. Разве что… Выводящее из равновесия прикосновение к его плечу или губы, которые ему предстояло целовать с такой чувственностью, что все вокруг должны были проникнуться ею. – Да что с тобой сегодня?.. – донёсся до него недовольный возглас Кэтрин. – Давай соберись, а то до вечера будем этот поцелуй мучить. Собраться. Задержать дыхание, представить перед собой Илиану. От взгляда Джеймса его вдруг бросило в жар. Он вспомнил вчерашний день и почувствовал непреодолимое желание убедиться, что ему показалось. Давай, иди сюда, и поскорее покончим с этим. Ближе, Джеймс, ещё ближе. Едва заметный рывок, и он прижался к нему – меньше, чем на секунду. Тут же отпрянул. Кровь застучала в висках, руки на миг ослабли. Теперь ему точно не показалось. * Он вновь поспешил удрать со съёмок вперёд Джеймса. Понимал, конечно, что ведёт себя как ребёнок, но ничего поделать не мог. Он устал. Эти два дня вымотали его так, что он готов был рухнуть на кровать и проспать чёрт знает сколько времени, что и сделал. * Тайлер проснулся посреди ночи; лежал, думал о чём-то, о ком-то, не мог снова заснуть. Надеясь успокоиться, он вышел прогуляться, бродил по пустующему тротуару и дышал прохладой до тех пор, пока не начал замерзать. Что-то было не так. Холодный, неживой свет фонарей отчего-то раздражал, а наступления нового дня не хотелось. *** Стоя утром у зеркала, он уговаривал себя не забивать голову ерундой. Это просто работа, просто игра, просто Джеймс. Тот самый Джеймс, которого, казалось, вообще невозможно было смутить. И в то же время порой Тайлер чувствовал его зажатость и, может, даже страх. А теперь, похоже, знал причину всего этого. – Да прекрати уже, – зло сказал он своему отражению, но в нём – там, за стеклом, – ничего не изменилось. * Улыбнуться, говоря «привет», было просто. Куда сложнее было сохранить спокойствие, когда Джеймс протянул: – Эй, ты точно в порядке? Вчера сбежал как ошпаренный. – Да так, с Или поругались, – ответ пришёл сам собой. – Помиритесь сегодня же. В первый раз как будто, – подбодрил его Джеймс. Но одних слов оказалось мало: он ещё и ободрительно потрепал его по плечу. Нарочно или нет, на миг его пальцы скользнули по краю ворота его футболки, прикасаясь к голой коже. Тайлер дрогнул. Кивнул, улыбнулся, надеясь, что улыбка получилась не слишком натянутая – он же актёр, как-никак. Обязан лгать профессионально. Даже себе. *