Nicotine

Пока они шли по берегу, Тайлер тонул в сомнениях. Словно чувствуя это, Джеймс дотянулся до его ладони, некрепко сжал пальцы. Его прикосновение успокаивало, и в то же время Тайлеру стало не по себе от мысли о том, что он идёт за руку с парнем. Его бросило в жар. Они снова останутся наедине, под защитой четырёх стен, которые сохранят любой секрет… Они вошли в номер Джеймса: он был ближе. Получилось не как в мелодраме: едва закрыв дверь, они не набросились друг на друга, не начали срывать одежду в порыве страсти. Просто сели на диван, как если бы пришли сюда посмотреть телек. – Слушай, я… – Тайлер смутился. – Вёл себя, как мудак. Не надо было… – Забей, – перебил его Джеймс. – Не хочу ничего слышать. Лучше скажи, что ты чувствовал сегодня на съёмках? – Мне было хорошо… – просто сказал Тайлер, чувствуя, что краснеет от своей честности. – Тай, я… – Джеймс приблизился к нему, положил руку на его колено. – И не думал, что ты тоже что-то почувствуешь. Я так боялся, что ты… заметишь… – он говорил несвязно, запинался, опускал взгляд. – Я ведь тоже не… гей. Но ты… ты потрясающий, – совсем тихо выдохнул он. Тайлер не мог ответить. Внутри всё переворачивалось от этих слов. Он смог только притянуть Джеймса к себе и поцеловать, поддаваясь его рукам, которые тут же потянули его футболку вверх. Тайлер тоже хотел избавить Джеймса от одежды, ведь она только мешала; когда он стал снимать с него футболку, понял, что делает это осторожно: так, как уже делал сегодня на съёмках. Только теперь нет сценария, и никто на целом свете не помешает им… Джеймс потянул его на себя; Тайлеру казалось, что он следует за ним в мир, из которого уже не сможет вернуться прежним собой. Этот мир был сокрыт от него раньше: тогда всё вокруг казалось простым и понятным, а теперь реальность искажалась, манила новыми смыслами. Они опустились на диван так, что Тайлер оказался на коленях Джеймса, лицом к нему. Это было слишком – смотреть в его затуманенные глаза и уже не иметь путей отступления. – Ты такой красивый… – сказал Джеймс, обнимая его за спину, нежно ведя пальцами по лопаткам. – Когда я увидел тебя на кастинге… твои глаза… Испугался даже. Подумал на миг, что лучше будет, если не получу роль. Но хотел получить, безумно хотел… А потом… ты меня с ума свёл… – он начал целовать шею Тайлера. Так с его телом не обращалась ни одна девушка; Джеймс уделял внимание каждому сантиметру кожи, которая полыхала под его губами. Казалось, Тайлер и правда мог вспыхнуть, как спичка, сгореть в считанные секунды, но, может, так и было нужно – позволить пламени поглотить его. Он понимал: это не смертельный огонь. Он сожжёт дотла, а потом даст ему возродиться, словно фениксу. Так пусть всё пылает, пусть огонь пожирает эту комнату… Джеймс осторожно подался в сторону, увлекая Тайлера за собой; теперь они лежали друг напротив друга, не расцепляя объятий. Джеймс положил руку ему на живот, стал поглаживать, не отрывая взгляда от его глаз. Как они были близко – затягивающие омуты, вместившие в себя целый потаённый мир… Он мог бы часами вот так лежать и тонуть, даже не надеясь на спасение. Он был готов довольствоваться одними взглядами, но пока Тайлер был здесь, пока отвечал ему, он не мог упускать момента. – Джеймс, Джеймс… – забормотал Тайлер, когда он расстегнул его джинсы. – Что ты делаешь? Что мы делаем?.. – Не вижу, чтобы ты был против, – он тронул его твёрдый член. – Я… нет… просто… – Тайлер и сам не знал, что хочет сказать. Просто он боится? Боится своих желаний? Его пугает то, как легко его тело поддаётся рукам человека, который, склонившись над ним, шепчет: – Хочешь, чтобы я продолжал?.. – Хочу… – произнеся это, Тайлер почувствовал, как Джеймс задрожал. Сжав его руку, он выдохнул ему в губы: – Я хочу тебя, Джеймс. И задохнулся от горячего поцелуя. Джеймс сжал его член, и Тайлеру стало неловко за своё тело, за то, что у него стоит, что он такой мокрый… В этом не было ничего постыдного, простая физиология, но он вдруг захотел спрятаться под одеяло. …Только Джеймс ни за что не позволил бы ему это. Целуя его живот, он опустился ниже, взял в рот его член, принялся вырисовывать языком круги на головке. Оторвался, до конца стянул его джинсы, навалился на Тайлера. Они целовались, когда рука Джеймса скользнула с его спины ниже, на бёдра. Тайлер вздрогнул, почувствовав, как пальцы Джеймса заскользили между его ягодиц. Напрягся, сжался. Он не ждал такого, а теперь… Сама мысль об этом пугала и одновременно заводила. Джеймс хочет его. По-настоящему. До сих пор Тайлер даже не думал о том, кто из них в случае чего был бы сверху, но теперь, чувствуя несмелые прикосновения Джеймса, он хотел отдаться ему. Прямо сейчас это казалось не просто правильным: необходимым, как воздух. Когда Джеймс жестом попросил его перевернуться на живот, он послушно сделал это. Джеймс опустился на него, начал покрывать поцелуями спину, каждый позвонок; не переставая целовать, ввёл в него палец. Тайлеру стало неприятно, он подался назад. – Подожди, я сейчас… – Джеймс встал с дивана, подошёл к столику, принялся что-то искать. Он быстро вернулся, опустил руку на изгиб поясницы Тайлера, повёл вниз. – Уже соскучился?.. – шепнул он, снова вводя в него палец. Теперь неприятно не было. Непривычно, страшно оттого, что будет дальше – да. Но от понимания, что это делает Джеймс, что он гладит его мошонку, осторожно добавляя второй палец, у Тайлера срывало крышу. Когда Джеймс стал медленно двигать пальцами, с губ Тайлера сорвался стон. Он расслабился, слегка разведя ноги. Он вдруг понял, что полностью доверяет этому человеку. Джеймс начал двигать рукой быстрее; теперь было немного больно, но Тайлеру хотелось большего, и он сам приподнялся навстречу его скользким тёплым пальцам, чувствуя, как отчаянно хочет ощутить его в себе. – Я готов… сейчас… – шепнул он. – Уверен? – Да. Он перевернулся на спину, потянул Джеймса на себя, обхватил его член, с ума сходя от того, как он напряжён, как налит кровью. Когда Джеймс принялся торопливо открывать презерватив, Тайлер хмыкнул: – Знакомый пакетик… Со съёмок стащил?.. Он шутил, но Джеймс, залившись краской, выдал: – Хотел на память оставить… – Ты ебанутый, Джеймс. Презерватив на память! Думал, наверное, как будешь меня тра… – Нет, – он перебил Тайлера. – Хотел, конечно, но верить не смел… Даже после того, что было. Но раз ты подо мной, то теперь уже я тебя не отпущу… – разведя его руки, он стал целовать его в губы. Тайлер дрогнул, почувствовав, что в него упирается член Джеймса. В голове не укладывалось, что он будет в нём, что войдёт целиком, но этого хотелось – дико, непреодолимо. – Я никогда не делал этого с парнем… – шепнул Джеймс, несмело толкаясь вперёд. – Да? А я-то думал, я – всего лишь очередной экземпляр в твоей коллекции… – у Тайлера заплетался язык. Член Джеймса был уже наполовину в нём, он двигался как мог медленно, боясь сделать ему больно, но Тайлера уже не пугала боль, и он подался ему навстречу, облегчая его задачу. Он приглушённо застонал. Джеймс замер, боясь двинуться, но Тайлер положил ладонь ему на живот и жестом показал, что хочет этого. Он думал, будет больнее. То, что он почувствовал, не укладывалось в простую грань «плохо – хорошо». Боль была, но она словно бы плыла в потоке других ощущений – тепла и сладости, волнами накатывающей от движений Джеймса – и так, на таком контрасте, эти новые чувства сводили с ума. Он обезумел от осознания, что Джеймс близко настолько, насколько это вообще возможно. Смотреть ему в лицо было невыносимо – в нём отражалось безграничное, бесконтрольное удовольствие, он стонал, беспорядочно водя ладонями по груди Тайлера, а в его глазах читалось: «Серьёзно, это не сон? Я трахаю, мать его, Тайлера Янга?». Это было не просто механическое наслаждение от секса, это был экстаз от понимания, в чьё тело он входит, кто подаётся ему навстречу. В какой-то миг Тайлер понял, что больше совсем не сдерживает себя, что стонет, как последняя шлюха, когда член Джеймса проникает в него глубже. Лежать под ним, принимая его в себя, вдыхать запах его разгорячённого тела, чувствовать так много, так сильно, так реально – вот что рождало эйфорию, заставляя забыть о боли. Пальцы Джеймса сжали его член, задвигались быстро; Тайлер почувствовал, что вот-вот кончит всего от пары движений; запрокинул голову, перед глазами всё поплыло… Как только он едва-едва пришёл в себя и поднял голову, Джеймс опустился ближе к нему и припал к его рту. Не прекращая движений, застонал ему в губы, кончая. Его трясло. Сердце выскакивало из груди. Джеймс обессиленно лежал на нём, обдавая его щёку горячим неровным дыханием. Всё произошло очень быстро. Едва ли он был внутри него дольше пяти минут, но Тайлер потерял счёт времени. Потерял голову, да всё потерял, однако и обрёл не меньше. * Потом они пошли в душ. Идти туда вместе было не лучшей идеей: вместо того чтобы мыться, они дурачились и целовались под струями воды. Рядом с Джеймсом Тайлеру было так хорошо, так уютно, ушло смущение, ускользнули терзания… В прошлый раз он сбежал в свой номер, а сейчас хотел остаться. Остаться и продлить ощущение их маленькой личной утопии. * …Только потом, лёжа в объятьях Джеймса, в его кровати, Тайлер понял, как далеко они зашли. Он коснулся пальцев, поглаживающих его грудь; это ведь Джеймс, его коллега по съёмкам, но теперь… Теперь всё закончится. Им не нужно будет видеться каждый день. Только вряд ли Тайлера так уж радовал этот факт. Он вдруг подумал о том, что мог засыпать вот так каждую из прошедших в этом отеле ночей, что они потеряли столько времени зря, и только лишь сегодня, в последнюю ночь, он заснёт рядом с… – Что дальше? Услышав голос Джеймса, Тайлер замер. Он предпочёл бы притвориться спящим, лишь бы не бросать слова на ветер. Он повернулся к Джеймсу и спросил: – Ты о чём?.. – Ты знаешь. Конечно, он знал. Но молчал. – Я утром почти настроился, что всё… – тихо бормотал Джеймс. – Почти свыкся. А потом это… Теперь я вообще не знаю, как… – он закрыл глаза. – Скажи, это может хотя бы раз повториться?.. Тайлер не знал, что ответить. Он не мог представить, что они станут встречаться иногда в отелях, будут обманывать… Ещё хуже он представлял, что они расстанутся с девушками и просто будут вместе. Всё это не укладывалось в голове. Он не был готов к такому, но… – Я знаю только, что… – он придвинулся ближе к Джеймсу. – Никогда и ни с кем мне не было так хорошо, как здесь, сейчас, с тобой. – И мне… – шепнул Джеймс, обняв Тайлера. – Сумасшедшие съёмки, я правда в какой-то момент думал, что свихнусь… – И знаешь, что? – Джеймс запустил руку в его волосы. – Может, твой Филипп не получился бы таким настоящим, если бы не это. Ты так прекрасно сыграл поэтому. – Мы так сыграли, – поправил его Тайлер. Они замолчали. Обоих клонило в сон. Джеймс отодвинулся к краю, потянулся к ночнику. – Выключу?.. Тайлер кивнул; ещё секунду он смотрел на Джеймса, а потом комната погрузилась во мрак. Мгновения полной тьмы обрушили на Тайлера волну страха. Он подумал о том, что это и произойдёт завтра – как будто свет выключится. Словно только сейчас понял, что питался энергией Джеймса, как солнечным светом; но всегда приходит закат, и мир меняется. Его мир менялся слишком часто. Он поменялся на кастинге, изменился, когда они сблизились, когда стали ещё ближе. Всё изменится и теперь… Слишком много перемен для одного человека. – Эй, соскучился? – Джеймс забрался под одеяло. – Да, – ответил Тайлер; приблизился к нему, обнял, прильнул к губам на секунду. По телу тут же разлилось тепло. Словно и не было тьмы. – Валялся бы так всю ночь, но засыпаю, прости, безумный день… – Добрых снов. – Буду лунатить – не пугайся, – сонным голосом предупредил Джеймс. Совсем скоро его дыхание выровнялось; его ритм усыплял Тайлера, но он не хотел засыпать так быстро. Он был готов сколько угодно слушать дыхание спящего Джеймса. Хотелось, чтобы эта ночь длилась как можно дольше. Он знал: утро принесёт неизвестность, но не мог бороться со сном бесконечно. * Отель переместился на скалистый склон вышиной до самых облаков. Ступени с крыльца вели в обрыв: шагни – и станешь частью бездонной пропасти. От взгляда вниз захватывало дух. Они были здесь только вдвоём. Никого больше. Выше целого мира, над людскими предрассудками и страхами. Рука об руку с опасностью. Одно неосторожное движение – и Тайлер сорвался с крыльца. Джеймс схватил его за руку, попытался удержать, но смог только отстрочить падение… Он увидел ужас в глазах Джеймса, а потом полетел вниз. * Тайлер проснулся; ещё даже не занимался рассвет, и он вздохнул с облегчением: пока не утро, пока он не срывается с обрыва. Он вздрогнул: Джеймс что-то бормотал. Ох уж эти лунатики… Тайлер усмехнулся, пытаясь вслушаться в его слова – забавный бред. Хоть включай диктофон, чтобы потом дать послушать Джеймсу. – Руки вверх, ублюдок! Ты купил мне подарок на Рождество? – шипел он. – Убери его… угони паука… Тайлер едва сдерживал смех. Жаль, что он не мог разглядеть его лица: так было бы ещё смешнее. – Не надо… – Джеймс принялся ворочаться. – Нет… нет.… нет… – твердил он, тяжело дыша. В его голосе слышался страх. В надежде его успокоить Тайлер осторожно тронул его волосы и шепнул: – Всё хорошо, Джеймс. Спи. И услышал в ответ тихое: – Не уходи, Тайлер. ***

3 месяца спустя

Разошедшийся ливень не позволял им выйти из машины; только что это был всего лишь дождь, легко барабанящий по стёклам, а теперь он застилал всё вокруг сплошной пеленой. Тайлер приоткрыл дверцу авто; шум тут же заглушил магнитолу, мысли и слишком громкий стук сердца: разошлось не хуже ливня, окаянное. – Кажется, поход за гамбургерами придётся отложить… – пробормотал он, закрывая дверцу. – Ага… – протянул Джеймс. Он не выглядел хоть каплю расстроенным, напротив, его словно бы радовала эта внезапная ловушка, в которую ливень поймал их на парковке «Мака». Тайлер хотел взглянуть ему в глаза, но боялся, и потому предпочёл вглядываться в пелену за стеклом. Выйти бы сейчас, промокнуть до нитки… – Я так рад, что мы наконец-то… вдвоём, – несмело произнёс Джеймс. Тайлер вздрогнул. Они много раз виделись после съёмок, но всегда были в компаниях – ребята, Или и Элиз, бесконечные посиделки, где то и дело голова шла кругом от воспоминаний, мыслей или чего-нибудь ещё. Джеймс вёл себя как идиот, злил его своими шутками и прикосновениями, на которые Тайлер не мог ответить. Не мог, но как же хотел… – Я скучал… – сказал Джеймс. – И с ума сходил… – Слушай… – тихо проговорил Тайлер, всё ещё не поворачиваясь к нему. – Я хотел сказать… – он замолчал. Слишком сложно. Как сказать о том, что они ошиблись? Что им лучше не видеться? Что он так не может? Что не хочет делать кому-то больно… Он повернулся к Джеймсу. Встретил его взгляд. Как будто в омут с головой. …Всё – как в калейдоскопе – как на ладони – запрятанное в сердце – ветер в его волосах, улыбка, контур скул; озеро, прикосновения рук… Тайлер хотел отказаться от Джеймса, словно он был его наркотиком – внеземное удовольствие, но смертельный яд. Хочешь ещё и ещё, жизнь готов отдать за новую дозу… Он вдруг узнал себя в Лукасе – забавно, ведь это был персонаж Джеймса, а в жизни именно Тайлер вот так бежал от себя, боялся признать собственное чувство – до отчаяния, до боли. – Ну так что ты хотел сказать?.. – Ничего. Ничего не хотел… – пробормотал Тайлер и зажмурился, не в силах больше обманывать себя. Как часто мы встречаем человека, рядом с которым чувствуем себя как будто на своём месте? Рядом с которым дрожат колени, сердце заходится, а мир вдруг кажется правильным только потому, что в нём есть этот человек? Совсем не часто. И можем вообще не встретить. Каким-то чудом его и Джеймса утвердили на эти роли, а ведь иначе их пути никогда бы не пересеклись… Это были не просто съёмки, не просто работа, это была возможность узнать себя, почувствовать, обрести; а он, дурак, так ничего и не понял… Тайлер открыл глаза. Ливень не унимался: отличное прикрытие. Если прямо сейчас он дотянется до Джеймса и поцелует его, никто этого не увидит. А если и увидит: плевать. Неважно. Всё – пустое. Важны только эти глаза, подрагивающие ресницы, тяжесть век и невесомая лёгкость знакомого дыхания. Ничего больше. Не в силах держать себя в руках, он расстегнул ремень безопасности и потянулся к Джеймсу. * …Ливень прекратился почти в тот же миг, но Тайлер и не подумал прервать поцелуй. ***