Голоса в голове

      В убежище было угнетающе тихо. Последние пару месяцев тишина стала неотъемлемым спутником этого места. Они продолжали работать над номерами, продолжали делать то, что должны, но все остальное изменилось. Здесь больше не звенел ее смех после чьей-нибудь шутки, не звучал ее флиртующий голос. Ее здесь больше не было. Без Рут это место потеряло некий лучик жизни, разом потускнев. Все это ощутили, а, может, просто все сами потускнели. Они мало говорили, обсуждая в основном номера и все, что с ними связано. Не было больше отвлеченных дружеских бесед, веселых подколов и всего прочего, что должно быть в нормальной работе команды. Команда уже не была прежней.       Если Финч — мозг их команды, то теперь стало ясно, что Рут была ее сердцем. Той, кто заставлял всех двигаться быстрее, чувствовать больше. Она зажигала всех вокруг своим энтузиазмом. Теперь же они просто по привычке продолжали работать. Это как когда тебя сильно толкают с крутого спуска. Ты уже не хочешь бежать, хочешь остановиться и бросить все, но не можешь — твои ноги двигаются сами, по инерции, и если попытаешься что-то изменить, то просто разобьешься.       Каждый переживал произошедшее по-своему. Финч, словно чувствуя свою вину за то, что не послушал Рут и не дал свободу Машине, начал разрабатывать план, как отпустить Ее, но при этом иметь возможность контролировать. Этим он отдавал дань уважения хакерше. Часто он работал за ее компьютером, с ее программами. В эти моменты ему казалось, что она все еще рядом. Обычно волевой и непрошибаемый Риз сначала просто ушел в запой, снова сорвавшись. Он пил до потери сознания, пытаясь забыться, и с горечью вспоминал ту ночь, когда они с Рут напились, и им было так весело. Сейчас он уже взял себя в руки. В основном благодаря Гарольду и его поучительным и ободряющим речам о том, что Рут бы этого не одобрила. Но ему все еще было больно от потери друга. Даже Фаско переживал. Несмотря на все свои прежние нападки в сторону Рут, он понимал, что она ему нравилась. Ее безумства, вечный оптимизм и странные фразы, будто она читает твои мысли и видит будущее, втайне всегда восхищали его. И сейчас ему этого не хватало, появилась некая пустота.       Ну, а Шоу… Она пошла по более извилистому пути. Пути непринятия. Она просто отказывалась признавать, что Рут больше нет. Избегала любых упоминаний об этом и жутко бесилась, если кто-нибудь пытался убедить ее перестать искать. О да, она искала. Она заставила Гарольда мониторить чуть ли ни все больницы страны на предмет возможных совпадений. В первый месяц она сама разъезжала по городу, лично обыскивая все лечебные заведения. Самин открыла целый сезон охоты на агентов Самаритянина, пытаясь взять хоть одного живым, чтобы пытать, пока тот не сознается, что это они взяли Рут в плен. Но живьем они редко сдавались, а те, кто сдавался, понятия не имели, о чем спрашивала Шоу. Лишь один пленник однажды сказал, что кроме мешков с трупами из того здания Десима не получила больше ничего. Но это был не тот ответ, который требовался Шоу, и она его проигнорировала. Машина, несмотря на все попытки Гарольда, тоже не давала никаких ответов, еще больше убеждая мужчину в том, что нужно просто принять смерть друга как факт.       Самин продолжала жить в квартире Рут, вскакивая ночью на постели, когда рука вновь натыкалась на пустоту там, где должна была спать шатенка, свернувшись комочком и отобрав одеяло. Шоу постоянно терзала себя ее образами. Приходя домой, она садилась на диван, закрывала глаза и старалась перенестись сознанием в прошлое. Перед ней, одетая в майку Шоу на голое тело, как она всегда любила это делать, сидела Саманта, нежно глядя ей в глаза и лукаво улыбаясь, склонив голову чуть набок. Или же она, что-то напевая, готовила одно из своих неимоверно вкусных, как сейчас казалось Самин, блюд на кухне. Или просто лежала рядом на диване, разместив голову на ее коленях, пока та смотрела что-нибудь по ТВ… Всякий раз открывая глаза после таких мыслей, Шоу с ужасом понимала, что всего этого больше нет. Но она найдет ее… Обязательно. Они еще встретятся. Пусть даже в аду, но встретятся.

***

— Хэй, обояшка, ты уже проснулась? — бодро спросил мужчина, входя в комнату. Ответом ему послужило то, что девушка не лежала в постели, а сидела на своем любимом подоконнике, мечтательно смотря на проплывающие облака. — Как ты себя чувствуешь, Джейн? — продолжил он. — Как солнышко, — задумчиво протянула в ответ та, потягиваясь на широком подоконнике, и тут же добавила, ловя на себе недоумевающий взгляд. — Такая же лучезарная и горячая, — девушка сама не знала почему, но она просто обожала говорить такие двусмысленные фразы. — Что есть, то есть, — немного смущаясь, проговорил мужчина. — Что ж, думаю, нам не стоит заставлять мисс Как-прошел-ваш-день ждать.       Девушка лишь кивнула и, осторожно спустившись со своего любимого места, медленно направилась в коридор. Такая процедура проходила каждый день. Одни и те же действия, одни и те же вопросы. За пару месяцев это порядком надоело, но Джейн не на что было жаловаться. Напротив, она была благодарна. — Итак, Джейн, как прошел ваш предыдущий день? — раздался мягкий голос, как только девушка уселась в кресло. — Все так же хорошо, как и до этого, док, — скучающим голосом отозвалась Джейн, которая уже знала все вопросы наизусть. — Имя, адрес, хобби? — продолжила доктор. — По-прежнему нет, нет и нет. Хотя сегодня мне почему-то показалось, что я непременно была ужасным романтиком или философом, но это неточно. — Что ж, это уже хоть что-то. Вы можете вспоминать все постепенно, начиная от ощущений и инстинктов, переходя к реальным воспоминаниям. Может, произойдет какой-нибудь толчок, позволяющий вспомнить все и сразу, а, возможно, вы так ничего и не вспомните. Человеческий мозг странно устроен. — Да, док, вы это уже объясняли. Просто за то время, что я здесь, я надеялась вспомнить хотя бы свое имя… Джейн Доу, которым называют всех потеряшек, как-то приелось, — удрученно говорила девушка, накручивая прядь каштановых волос на палец. — Наберитесь терпения и верьте в лучшее, — воодушевляюще отозвалась доктор Чой. — Что насчет физического самочувствия? — Ну, я уже вполне уверенно передвигаюсь, голова не кружится и приступов боли нет. В общем, явный прогресс. Чувствую себя готовой к бою, — отозвалась Джейн. — К бою? — переспросила женщина, изучающе глядя на пациентку. — Эмм, да. Не знаю, почему так сказала. Как-то рефлекторно, — поморщилась девушка, понимая реакцию доктора. — Впрочем, не удивлюсь, если я была каким-нибудь солдатом, учитывая, сколько у меня шрамов от огнестрельных ранений, а еще от ножевых и еще от чего-то… От полиции ничего нового? Меня никто не ищет? — с надеждой спросила девушка. — Нет, к сожалению, все по-прежнему: нет обращений о пропаже, под которые бы вы подходили. — Хм, ну, может, это и к лучшему. Кто бы ни сделал это со мной, они явно не хотели, чтобы я выжила… Поэтому, наверное, хорошо, что все считают меня мертвой… кем бы я ни была. Начну жизнь с чистого листа, как говорится… Ну или почти с чистого, — добавила девушка, машинально протягивая руку и касаясь сквозь одежду места на плече, где было тату. Единственное, что осталось у нее от прежней жизни. — Так и не вспомнили, что может означать это «Шоу»? — Не имею ни малейшего представления, но мне определенно нравится это тату — как-то успокаивает... Уже выходя в коридор, где ее ожидал знакомый мужчина-провожатый, девушка неожиданно обернулась и с надеждой спросила: —Док, когда мне уже можно будет выйти отсюда? Без обид, но жизнь, протекающая в двух комнатах и коридоре между ними, уже напрягает. — Я подумаю над тем, что могу сделать, Джейн. Вам пока нужно набираться сил, лишние прогулки и волнения ни к чему. Вы две недели провели в коме, чудо то, что вы вообще живы, так что пока довольствуйтесь этим. — Ну, я очнулась уже как шестьдесят три дня назад, — задумчиво произнесла девушка, замечая, что совершенно неосознанно считала дни, — у меня уже достаточно сил, чтобы угнать небольшой истребитель и слетать в Париж. — А вы можете угнать истребитель? — изумленно спросила доктор Чой. — Не уверена… Но в моей голове это прозвучало убедительно, — девушка пожала плечами и направилась по длинному пустому коридору к себе в комнату.       Она заняла привычное место на подоконнике и снова начала любоваться облаками, позволяя своим мыслям свободно блуждать в подсознании в поисках хоть чего-нибудь из ее прошлого. И снова ничего, пустота. Будто бетонная стена, разделяющая воспоминания на «до» и «после», была выстроена внутри головы. Девушка помнила все, начиная с того момента, когда очнулась в этой самой палате, подключенная к аппарату жизнеобеспечения. Как минимум половина ее тела была закрыта тугими повязками, под которыми ужасно болели еще не зажившие раны. Даже сейчас, спустя столько времени, боли иногда тревожили ее. Но в целом она действительно чувствовала себя куда лучше, чем в первый месяц после того, как очнулась. Сейчас она вновь ходила, не ощущая постоянных головокружений, могла сама забираться на подоконник, который так ей нравился, и спрыгивать с него, пусть пока не так ловко и быстро, как раньше. Хотя откуда ей знать, что было раньше? Иногда ей снились сны, в которых к ней приходил чей-то образ, такой родной и необходимый, но, проснувшись, девушка не могла вспомнить, что именно видела, она лишь неосознанно протягивала руку, касаясь своей татуировки.       Нельзя сказать, что она не знала о себе вообще ничего. Чувства и инстинкты все еще были при ней. Да и то, как работал ее мозг, иногда пугало ее саму. Часто девушка ловила себя на мысли, что неосознанно сканирует все вокруг, строя в голове замысловатые схемы. Или хаотично стучит пальцами по столешнице, словно печатая что-то. Еще она поняла, что неизвестно зачем считает дни, проведенные в этих четырех стенах, и так же неосознанно проверяет прочность решеток на окнах. После ночных кошмаров она иногда ловила себя на том, что засовывает руку под подушку в поисках пистолета… И она не сомневалась, что ищет именно его. Девушка не понимала, почему так подозрительна. Эти люди спасли ей жизнь. Доктор Чой рассказала, что случайные прохожие выловили Джейн (или как бы там ее раньше ни звали) из Гудзона. Мало кто верил, что она способна выжить, учитывая три огнестрельных ранения и тяжелейшую травму головы. Ей хотели просто дать спокойно умереть, но Чой перевела ее в свою экспериментальную клинику (где, собственно, она сейчас и находится) и поставила на ноги. Клиника была новой, поэтому пациентов и персонала было совсем немного. А, если быть точнее, то кроме доктора и двух ее помощников: Скотта и Харпер, которые дежурили посменно, девушка больше никого не видела на своем этаже. Доктор Чой говорила, что остальные пациенты либо находятся в очень тяжелом состоянии, и за ними осуществляет уход другой медперсонал, либо, наоборот, близки к выписке, поэтому находятся на другом этаже.       Джейн была искренне благодарна за то, что эти люди помогают ей, даже не зная, кто она такая. Учитывая шрамы на теле, девушка понимала — что простым учителем или экскурсоводом она явно быть не могла. Да и кто будет стрелять из крупнокалиберной винтовки в учителя? Да и вообще, учителя не знают, как выглядит крупнокалиберная винтовка и раны от ее снарядов, а она знала.       За все то время, что девушка здесь провела, она давно выучила пейзаж за окном, но он все равно был интереснее, чем ее полупустая комната или скучные любовные романы, которые ей приносил Скотт. Мужчина явно ей симпатизировал и всячески старался завоевать ее расположение. Ну а что она? Она просто не могла дать ему хоть что-то в ответ, ведь даже не помнила, есть ли у нее семья, муж, дети, хотя бы парень. Да и вообще нравятся ли ей парни. Во всяком случае, глядя на Скотта, она ничего не чувствовала.       Джейн точно знала, что находится в Нью-Йорке, а именно в самой южной его части — Статен-Айленде, наиболее территориально удалённом и наименее населённом из всех районов Нью-Йорка. Из своего окна она прекрасно видела мост Верразано, который и был главной подсказкой. И то, что она помнила название этого моста и расположение этого района, ее очень воодушевляло. Значит, не все стерто из ее сознания, основная информация все еще там, просто нужно подождать, пока она вся всплывет. Судя по тому, что девушка видела из своего окна на третьем этаже (насколько она могла судить), клиника располагалась в здании, больше напоминающем бывший пансионат, или что-то вроде этого. Вокруг, чуть поодаль, был высокий кирпичный забор, словно предназначенный для того, чтобы удерживать кого-то снаружи… или внутри. По лужайкам и небольшой аллее всегда размеренным шагом прохаживались какие-то люди. Судя по одежде — пациенты и их сопровождающий персонал. На участке была своя внутренняя система безопасности, включающая все прелести электронной защиты, начиная от пропусков, которые имел каждый, заканчивая ключ-картами для всех дверей; также ко всему этому прилагалась довольно внушительная охрана. — Простачки, — думала девушка, всякий раз глядя на то, как несколько мужчин обходят участок по периметру, — пожалуй, мне бы хватило двух минут и одного тайзера, чтобы уложить обоих… И почему у меня вообще подобные мысли возникают?       Девушка часто удивлялась тому, с какой легкостью и непринужденностью она представляла, как вырубает этих охранников или ломает шею Харпер, вечно рассказывающую ей о своем парне, или то, как взламывает дверь и уходит отсюда. Это же вообще ненормально — думать о таком. Да и куда ей идти? Кто-то явно желал ей смерти, и пока она скрыта здесь, она в безопасности. — Хэй, задумчивая моя, у меня хорошие новости, — радостно сказал Скотт, входя в комнату, — я приглашаю тебя на свидание.       Джейн поморщилась от этой фразы, но прежде чем мужчина это заметил, успела принять удивленный и слегка лукавый вид. — И куда же мы пойдем? В дальний угол моей комнаты? Или в коридор? Хотя подожди, может, в кабинет Чой? — весело отозвалась девушка, продолжая листать книгу. — О нет, это будет нечто особенное — мы пойдем на улицу. Чой разрешила тебе прогулки по полчаса в день, так что вперед, миледи, — Скотт демонстративно подставил локоть, призывая девушку взять его под руку.       Мужчина трепетно прижимал ее руку к себе, пока они шли по длинному коридору мимо запертых дверей к лифту, который вызывался с помощью ключ-карты. Такая близость определенно не нравилась девушке, но всем видом она старалась показать обратное, не желая обидеть Скотта.       Наконец, оказавшись на улице, она с жадностью втянула свежий воздух, полностью заполняя им легкие. Было тепло, солнечные лучи приятно согревали кожу. Подчинившись какому-то неожиданному импульсу, Джейн, весело смеясь, легла на лужайку, раскинув руки в стороны и наслаждаясь тем, как трава щекочет шею. — Тебе, похоже, не так уж и много нужно для счастья, — поддаваясь заразительному смеху девушки, весело сказал мужчина, усаживаясь рядом. — Без понятия, дружочек, — не открывая глаз, отозвалась шатенка. — Какого это? — вдруг спросил Скотт более серьезным голосом. — Какого ничего о себе ни помнить? Что ты ощущаешь? — Пустоту, — слегка задумавшись, ответила она, поджимая ноги и усаживаясь рядом. — Ну, это неудивительно, чувствовать пустоту от отсутствия воспоминаний, — кивнул Скотт. — Не думаю, что это только из-за отсутствия воспоминаний. Просто я чувствую, что у меня раньше была какая-то цель, что-то, что заставляло действовать, а сейчас я не знаю, к чему все это. А еще я чувствую, что мне кого-то ужасно не хватает. Мой мозг яростно пытается уловить какой-то образ, постоянно всплывающий в подсознании, но у него не получается. Поэтому в душе моей пусто, — с некой грустью произнесла девушка.       Каждодневные прогулки, пусть и непродолжительные, в совокупности с лечением доктора Чой явно положительно влияли на состояние пациентки, что можно было заметить невооруженным глазом. Ее кожа стала не такой бледной, приобретя более живой оттенок, походка стала увереннее. Впрочем, темные круги под глазами и общая слабость все еще никуда не делись. Полуденные прогулки перед обедом стали ежедневным ритуалом, единственной отдушиной в однотипных днях. Особенно она радовалась, когда Скотт был занят и не мог составить ей компанию, или была смена Харпер, которая сама никогда не ходила с девушкой на прогулки, чувствуя, что та предпочитает одиночество. В такие моменты она обычно не торопясь прогуливалась по аллее, а затем усаживалась на дальнюю скамейку в тени деревьев и наслаждалась моментом. Мысленно она перебирала имена, пытаясь понять, какое из них вызывает в ней наибольший отклик и могло бы ей принадлежать. Или же просто блуждала взглядом по пространству вокруг, отпуская мысли, которые тут же принимались что-то анализировать, высчитывать и делать выводы. — Воу, вот так встреча, — мелодичный мужской голос прерывает очередной полет мысли, заставляя обратить внимание на незнакомца, стоящего рядом. — Мы знакомы? — искреннее удивление и непонимание отразились на лице и в голосе девушки. Мужчина опешил, внимательно изучая ее, после чего взволнованно сказал: — Ох, Боже, извините, вы просто так похожи на мою подругу, которая здесь лечится. Простите еще раз, — тараторил мужчина, впрочем, продолжая внимательно смотреть на шатенку. — Вы здесь давно? Не видел вас раньше. — Пару месяцев… может, чуть больше, — пожимав плечами, ответила Джейн, явно расстроенная тем, что мужчина просто обознался. Огонек надежды, едва зародившийся в ее груди, тут же погас. — Вы, наверное, большая шишка? — продолжил свои расспросы незнакомец. — Ой, простите, слишком много вопросов, да? Просто в эту клинику сложно попасть, не имея нужных связей. — Все в порядке, — умиляясь его смущению, ответила шатенка. Мужчина был высокого роста, довольно крепкого телосложения и почему-то не вызывал неприязни. Его образ напоминал ей о чем-то, но она никак не могла уловить ускользающее воспоминание. — Я не уверена, что я влиятельная персона… Я, вроде как, потеряшка. Плавание в Гудзоне с дырочками в хладном теле, поломанный чердачок и потеря памяти сделали меня достаточно жалкой, ну прямо как котеночка с поломанной лапкой под дождем, так что меня тут приютили. — Ох, извините, мне очень жаль, что с вами такое произошло, — затараторил он. — Ничего…. Это же не вы меня отправили к рыбкам на корм, — усмехаясь, отозвалась девушка. — Упс, кажется, часы на башне уже пробили полночь, и моя карета превращается в тыкву, а злая сестрица уже тут как тут, — обреченно добавила Джейн, видя, что Харпер вышла из здания и осматривает территорию в ее поисках. — Надеюсь, вы поправитесь, — крикнул ей вслед мужчина. — Я тоже, милый, — пролепетала девушка и тут же на мгновение замерла на месте, почувствовав, как внутри что-то кольнуло от этого «милый», словно она уже говорила это где-то, и с этим было что-то связано. "Интересно, а есть ли у меня «милый»? И где в таком случае его черти носят", — думала девушка, шагая к Харпер, пока ее рука снова непроизвольно тянулась к тату, которое было отлично видно благодаря майке без рукавов.

***

— Ты же просто изводишь себя. Ты должна спать, есть, отдыхать. Ты работаешь сутками, а если не работаешь, то просто разъезжаешь по городу и отлавливаешь агентов Самаритянина. Ты угробишь себя. Она бы этого не хотела. Рут бы не хотела, чтобы ты так себя вела, — Джон уже битый час пытался достучаться до Самин, которая лишь еще больше закипала. — Если ей это не нравится, тогда пусть придет и остановит меня, — опустошенно произнесла она. — Шоу, тебе пора смириться, — голос мужчины стал непривычно мягким, — мне тоже больно, я тоже не хочу в это верить до сих пор… Но мы оба были в том здании, ты сама все видела. Ты сама допрашивала агентов Десимы. Сколько уже? Четверо? Четверо агентов сказали тебе, что живых там не было, и они явно не могли лгать, учитывая твои методы ведения бесед. Она мертва, и мы уже ничего не можем изменить… Просто смирись, прими это. Она всегда будет в наших сердцах. — Оу, прекрати говорить эти избитые фразочки из плаксивых фильмов, — прорычала Самин, быстро направляясь к выходу из убежища. Она больше не могла это слушать. Шоу понимала, что он прав, но ничего не могла с собой сделать. Если бы она остановилась, если бы позволила хоть на секунду смириться с тем, что Рут нет, то все было бы кончено, она бы тут же сгорела изнутри от всепоглощающей боли. Брюнетка просто шла по улице, не имея никакой цели. Нью-Йорк привычно бурлил. Люди вокруг, кажется, были счастливы, радуясь теплой погоде и приветливым лучам солнца. И это раздражало еще больше. И погода, и солнце, и люди… бесило все. Они ведь спокойно живут, радуются, ходят на работу, свидания и даже не знают о том, какая борьба идет совсем рядом. Не знают, что кто-то жертвует собой только ради того, чтобы они могли и дальше оставаться в блаженном неведении. — Чертовы мудаки, — едва слышно процедила сквозь зубы Самин, усаживаясь на одну из скамеек в парке. Ее взгляд упал на один из экранов, транслирующих рекламу. — Какой идиот рекламирует корнеплоды? На кой черт кому-то нужны корнеплоды? Что это вообще такое? И эту хрень крутят на каждом шагу уже трое суток. Корнеплоды… Roots… ROOTs… ROOT, — взгляд впился в рекламу, мозг быстро анализировал. "Нет, Шоу, ты просто принимаешь желаемое за действительное… Это бред, этого не может быть", — проносилось в голове, но ноги уже несли ее по адресу, указанному в рекламе.       Здание выглядело нежилым, но Самин особо не рассматривала его, она вообще не думала ни о чем, просто слепо шла вперед. Именно поэтому оказалась застигнута врасплох. Стоило ей лишь войти в здание, как она почувствовала дуло пистолета прижатое к виску. Краем глаза она видела того, кто наставил оружие — это был мужчина в строгом костюме с армейской выправкой. Хм, уж кого-кого, а своих бывших коллег она могла отличить от кого угодно. Это явно был ЦРУшник.       Сейчас брюнетка ухмылялась, думая о том, как ловко они развели ее. Просто мастерски надавили именно туда, где было легче всего прорвать защиту. Воспользовались тем, что она, не раздумывая, проверяла любую информацию, связанную с Рут. Конечно, это была липа, умело ими состряпанная. Джон был прав, надо было смириться. Но сейчас, стоя под дулом пистолета и ожидая выстрела, Самин была даже рада этому. Рада тому, что, наконец, все это закончится. Боль уйдет. Ее взгляд стал каким-то воодушевленным, а на губах появилась зловещая улыбка, когда в голове у нее пронеслось: «До встречи в аду, Рут… Крайний котел слева… Надеюсь, ты дождалась меня, и тебя не затащили в рай, как хренова ангелка». — Твоя невнимательность пугает, Шоу. Неужто ты растеряла все навыки оперативной работы? — вместо ожидаемого выстрела, брюнетка услышала усмехающийся голос незнакомца, после чего он поставил пистолет на предохранитель и просто убрал его за пояс, спокойно отходя чуть дальше. — Ты еще кто такой? Какого хрена тебе надо? — непонимающе отозвалась она. — Николас, можешь звать меня Ник, — добродушно сказал мужчина, усаживаясь на довольно ветхий стол. — И? Какого хрена тебе надо, Ник? Главная прислала тебя? — Самин все еще стояла на прежнем месте, неотрывно глядя на него. — Нет, меня никто не посылал. Считай это моим душевным порывом, — ответил Ник, доставая из-за пояса пистолет, неприятно упирающийся в поясницу. — Что ж, похвальное рвение — прикончить меня. Молодчина, далеко пойдешь. — Прикончить? Не хочу тебя огорчать, Шоу, но я здесь не для того, чтобы убить тебя, скорее, чтобы спасти, — загадочно произнес мужчина. — Слушай, это пиздец как круто — вот так болтать тут с тобой, но, может, объяснишь, что к чему, и мы не будем терять время на эти загадки, — раздраженно буркнула брюнетка. Она была готова к смерти, а не к нудной болтовне. — Все просто. Я знаю, где находится человек, который, возможно, дорог тебе. Ну, ты уж точно ей дорога. Самин перестала дышать, в комнате вдруг стало тесно, стены давили, а в голове пульсировала разгорающаяся надежда. — Рут? Она жива? — не узнавая собственный голос, выпалила Шоу. Мужчина лишь утвердительно кивнул, сохраняя молчание, убивающее ее. — Говори, что знаешь или, клянусь Богом, я прикончу тебя. — Не слишком вежливо с твоей стороны, если учесть, что это я тебя нашел. Было очень непросто, знаешь ли. Пришлось просить старого друга запустить ту рекламу — старый трюк ЦРУ для передачи информации. Я сильно рискую собственной шкурой, помогая тебе и ей… — Ты почти растрогал меня, смотри, слеза уже навернулась. Просто скажи, что с ней и где она, — нетерпеливо перебила брюнетка. — Она в клинике ЦРУ, где обычно латают тех, кого не хотят светить и планируют скрыть от остальных ведомств и даже Правительства. Я случайно наткнулся на нее там неделю назад, когда привозил нового пациента. — Как она там оказалась? — недоумевающе спросила девушка. Ее ноги были словно ватные, она могла бы вот-вот упасть, поэтому ей пришлось сесть на стул, на счастье стоящий неподалеку. — Я знаю не все детали. У меня не такой высокий уровень доступа. Но мне удалось кое-что выяснить. Около трех месяцев назад в ЦРУ поступила анонимная информация о том, где и когда можно найти Рут, которую мы так глупо упустили в прошлый раз. Когда агенты прибыли на место, то застали ужасную перестрелку. Прежде чем они успели добраться до нее, она взорвала гранату, чтобы не дать прорваться врагам, при этом и сама попала под ударную волну. Прибавь к этому еще и огнестрельные раны. В общем, ее срочно доставили в клинику, и врачам чудом удалось вытащить девчонку с того света. — Она сильно ранена? — хрипло спросила Шоу. — Была. Но сейчас почти в порядке, — ответил мужчина. — Она сильная, волевая. — Тогда почему она до сих пор там? Она в плену? Ее пытают? — Не совсем… Она ничего не помнит. У нее было сильное повреждение головы из-за взрыва, послужившее причиной амнезии. Они наплели ей что-то насчет того, что случайно нашли ее в Гудзоне и спасли. Она верит им, вроде как. А они внимательно следят и ждут возвращения памяти. Твоя подружка — очень ценный актив для ЦРУ, обладающий важной информацией. Главная ищет Машину и использует любую возможность.       Шоу просто не могла поверить в реальность происходящего. С каждым словом Николоса внутри нее словно снова расцветала жизнь, разгоралось пламя. — Ты знаешь о Машине? — с подозрением спросила девушка. — Я был надзирателем Рут на явочной квартире ЦРУ. Она рассказывала довольно безумные вещи о своем Боге, — усмехнулся мужчина, вспоминая те три дня. — Звучало, конечно, бредово, но увлекательно, и я решил копнуть глубже. Пришлось постараться, чтобы достать информацию на этот проект и вашу Машину. Уровень секретности зашкаливает. — Так, значит, она и тебя затащила в свою секту Машинопочитателей? — усмехнулась Самин. "Моя девочка", — гордо добавила она уже мысленно. — Что-то вроде того, — кивнул Николас. — Почему ты помогаешь нам? — этот вопрос не давал ей покоя с самого начала разговора. — Знаешь, что такое "стокгольмский синдром"? — ответил он вопросом на вопрос. — Это когда жертва начинает испытывать симпатию к похитителю, — уверенно ответила брюнетка — Ага. Вот у меня примерно то же, только наоборот. Я был в роли похитителя, но при этом искренне начал уважать Рут. А узнав о Машине, стал понимать куда больше. Не все так гладко, как нам говорят в ЦРУ. Уж точно не с ней. Она не враг, скорее герой, — мужчина говорил абсолютно серьезно и уверенно. Самин знала, что не все агенты ЦРУ глупцы, слепо следующие приказам, были там и адекватные люди, способные трезво оценивать ситуацию и беспристрастно анализировать информацию. Она ведь смогла понять истину. И, к счастью, Николас тоже. — Хорошо, но почему именно я? С чего ты взял, что меня интересует ее судьба? — Хм, ну, ее тату красноречивее любых слов. Пусть она ничего и не помнит, но, судя по нему, ты ей дорога, — весело ответил мужчина. — Тату? — непонимающе отозвалась Шоу. Она знала каждый сантиметр тела Рут, и на нем не было татуировок. Хотя сейчас она вспомнила слова хакерши на той записи, которая что-то говорила об этом. — Ага, тату. «Шоу» под левой лопаткой. Круто смотрится. Ты должна быть собой довольна, — потешался Ник. — Хотя она понятия не имеет, что оно означает. Это основная проблема. Она не помнит ничего о себе. Сложно незаметно вытащить с охраняемого объекта человека, который не хочет оттуда уходить и не доверится тем, кто придет за ней. Она, вроде как, напугана сейчас. Понять можно: амнезия да еще и раны, свидетельствующие о том, что кто-то явно желает ей смерти. — Можешь провести меня туда? — решительно встала со стула Шоу. Плевать на все, она не может больше ждать. — Воу, полегче, солдат. Я могу попытаться что-нибудь придумать, но не так быстро. Я свяжусь с тобой. — Придумывай резче, — направляясь к выходу, бросила девушка. — И спасибо… спасибо за все это.       Выйдя на улицу Шоу чувствовала, будто у нее выросли крылья и она вновь могла летать. Рут жива, ей ничего не угрожает, а остальное неважно. Вдыхая свежий воздух, девушка подняла взгляд к небу, замечая, насколько же прекрасны облака, и наслаждаясь тем, как лучи солнца скользят по лицу.