Mindfuck

      Упомянутый гномий королевич тупо моргнул, пытаясь понять, откуда прозвучал этот тонкий, немного дрожащий голос. Он ощущал себя странно. Как когда просыпаешься после глубокого сна, постепенно "выплывая" из него в реальность. Только вот он никак не мог выплыть, слыша гул вокруг, как под толстым слоем воды.       Его окружали взволнованные лица друзей и мага, а за их спинами маячила рука хозяина дома с лампой. Он, наверное, упал со стула. Отличное начало гребаного похода. Но в данный момент слегка подпорченный авторитет был на удивление далеко не на первом месте по шкале важности.       Что-то не так.       Что-то совершенно определенно не так.       Мысли бились в висках отчаянным потоком, отдаваясь в голове зычным и испуганным эхом. И у этого эха был голос.       – Кто такой Торин? Что вообще..ч-что происходит?! Где я?! Кто вы?       Горло гнома словно сдавила невидимая рука, а в глазах потемнело от страха и непонимания. Почему ему стало так страшно от лиц, к которым он успел давно привыкнуть?! Почему по шее короля, прошедшего столько горя и ужасов, бегут мурашки без какой-то видимой причины, а на синих глазах наворачиваются...слезы?!       – Что происходит?!       – Отойдите! – внезапно рявкнул Дубощит, резко принимая сидячее положение.       Не ожидавшие такой жесткой реплики гномы шустро отшатнулись. Некоторые хмуро переглядывались, пытаясь понять причину королевского гнева, а Гэндальф пристально следил за все еще сжатым, словно в тисках, камушке, временами переводя взгляд на Торина.       Тот, кстати, яростно потерев глаза обеими руками, попытался встать. Двалин и Глоин, все еще хмурясь, молча помогли своему королю, не решаясь его ни о чем спрашивать. Было предельно ясно, что их предводитель был на взводе.       – Не понимаю...Что за чертовщина? Сон. Сон! Это всего лишь сон! Проснись! Проснись! Нужно проснуться. Мне нужно проснуться! – эхо билось в панической истерике, отдавая тупой болью в затылке.       Сон.       Левая рука гнома тяжело поднялась и гном взглянул на гладкий розовый камушек, насмешливо бликующий в свете лампы.       Сон.       – Ой... моя стекляшка...а она здесь что делает? Неважно. Просыпайся! Просыпайся!!!       Сон.       Ладонь обожгло холодом, мгновенно возвращая воспоминания о пляже, чернильном океане и высокой черной фигуре с точно таким же камнем.       – Сон... – пробормотал Дубощит, чувствуя, как по спине бежит холодок. Появилось внезапно ясное желание зашвырнуть эту проблемную безделушку так далеко, насколько сил хватит, но пальцы только крепче сжались на гладкой холодной поверхности.       – Да! Сон про море! Про пляж, это все сон! – чересчур радостно протараторил голос, хватаясь за слова гнома, как утопающий за соломинку.       Сделав несколько слегка пошатывающихся шагов, Дубощит принял еще одну попытку утихомирить гудящую голову. Последняя это делать отказывалась с завидным рвением, и вообще, казалось, загудела только сильнее.       – Торин? – голос мага прорезал пелену звонкого эха, – ты в порядке?       – В порядке, – выдавил из себя король в изгнании, прочищая пересохшее горло. В рот словно песка насыпали.       – Погоди, нет! Нет, я не в порядке! Я проснуться не могу! Скептично вскинутая бровь выдавала истинные мысли серого мага, да и, собственно, некоторых гномов, все еще стоявших притихшим полукругом.       – Дайте ему контракт, – хрипловато приказал Торин, кивнув в сторону смятенного хоббита. Мистер Бэггинс немного сжался под тяжелым взглядом гнома, но тот уже и думать о нем забыл, будучи слишком занятым более насущной проблемой, которую необходимо было решать немедленно.       – Ну черт, почему так долго!? Проснись уже! Черт! Не нужно было злоупотреблять теми таблетками...       И желательно не на глазах сородичей, особенно после того абсолютно не геройского обморока или наваждения — чем бы это ни было. Поэтому, оставив отряд разбираться с вербовкой взломщика, король под горой поспешил уйти в коридор.       Тут было светлее, чем в полумраке кухни, и гном с негодованием стряхнул с ресниц появившуюся влагу. Ну за что ему так.       Быстро завернув в первую попавшуюся гостиную, где тихо потрескивал огонь в камине, отбрасывая приятное оранжевое свечение на синий мрак комнаты, Дубощит наконец сбросил маску безразличия и тяжело выдохнул, упершись руками в письменный стол.       – Все, теперь на ночь только чай с лавандой...О нет, я же работу просплю!       Так, спокойнее, сконцентрируйся и приведи мысли в порядок. Гном сделал еще один глубокий вздох.       Как назло, на глаза попался насмешливо блестящий розовый кондуктор всей его головной боли, горящий сквозь грубые пальцы гнома. Смутно доходило, что эта безделушка принадлежит совсем не ему, и что Гэндальф вполне может обидеться, если гном сейчас зашвырнет камушек в окно. Разумно просто вернуть его, после того как пройдут отголоски этого странного наваждения.       Правда, отпустив минерал, Дубощит не удержал резкое ругательство, сорвавшееся с языка раньше, чем он успел его прикусить. Как только ладонь разжалась, ее пронзила резкая боль, немедленно сменившаяся диким холодом, будто гном все это время держал руку в глыбе льда.       Можно подумать, ему гула и бормотания в голове не хватало.       – Ну нееееет. Ну почему яяяяяяяяяяяя?! Не могла же я проспать и запасной будильник?! Нет, нет, последний раз я пью..       – Замолчи уже! – тихо рявкнул гном себе, сжимая виски, будто надеясь таким образом вытрясти проклятый голос.       И самое смешное — получилось.       В мыслях стало тихо. Тихо, как в гробу.       Торин даже задержал дыхание, впечатленный, как быстро он сумел привести разум в порядок после такого внезапного стресса, пока тихое эхо не вогнало его обратно в состояние абсолютного и беспросветного ступора.       – Эм...ты..ты только что ко мне обратился?