Что нужно для счастья

Леви где-то слышал, что любому Аккерману необходим человек, которому он будет предан. И он даже где-то в глубине души был с этим согласен. Для него этим человеком был Эрвин Смит. Был… Капралу не была безразлична смерть Смита, как могло казаться со стороны. Он был начальством и другом настолько, насколько это в принципе было возможно для лучшего бойца человечества. Видимо трагическая смерть его команды во время попытки захвата женской особи оставила на его сердце такую серьезную рану, что больнее быть уже не могло. И, совершенно не ощущая боли о потерянном друге, Леви вдруг подумал, что будучи преданным Эрвину, он не был счастлив. Так же как после его смерти он не стал более несчастным. И что же тогда, если не преданность, нужно для Аккермана, чтобы быть счастливым? Для Микасы же этим объектом преданности был Эрен. Совершенно бестолковый мальчишка, которому абсолютно ни к месту присвоили титул надежды человечества. И хотя её дорогой Эрен был всегда рядом, девушка тоже не выглядела счастливой. Особенно в тот момент, когда Йегер с размаху залепил сестре звонкую пощечину. — Хватит. Меня. Преследовать, — жестко, чеканя каждое слово произнёс парень. Армин оторопело смотрел на друга, Жан медленно, но верно закипал от желания хорошенько врезать надежде человечества, а Микаса стояла с широко раскрытыми глазами, и прижатой к саднящей щеке ладонью. Эрен, кажется, и сам понял, что перегнул, но останавливаться не собирался. — Хватит вечно лезть в мою жизнь. Мне не нужна твоя опека. Мне не нужна ты. — Эрен! — крикнул предупреждающе Армин. Он не ожидал, что друг зайдёт настолько далеко в попытках отвадить девушку от излишней самопожертвенности по отношению к брату. Микаса, как это было ей свойственно, зарылась носом в шарф. Она почти не изменилась в лице, только глаза стали чуть более пустыми, чем обычно. — Да что Эрен-то?! — завёлся парень уже всерьез. — Да она кого угодно достанет со своей гиперопекой! Вечно лезет не в своё дело, вечно подставляется почём зря и мешается под ногами… Йегер продолжил бы и дальше, если бы размашистый удар коленом в живот не выбил из него спесь. Парень болезненно согнулся, хватая ртом воздух. Так профессионально бить мог только один человек. Капрал холодно смотрел сверху вниз на поверженного юношу. Эрен поднял взгляд и увидел, что Микасы уже нет, а Армин и Жан смотрят на него с тревогой, а на Капрала с нескрываемым ужасом. — Скройся с глаз, ничтожество, — бросил мужчина через плечо, и с невозмутимым видом пошёл в ту же сторону, куда убежала обиженная девушка. Трое парней проводили мужчину обеспокоенными взглядами и, как только он отошёл на более менее безопасное расстояние, поспешили прочь. Леви мрачно задумался о том, что пробудило в нём желание прописать «любимому» рекруту оздоровительных **здюлей. В принципе избить Эрена для него за радость в любое время дня и ночи. Но в этот раз паренёк перешёл все границы дозволенного. Капрал был человеком достаточно честным и в меру отважным, поэтому признаться хотя бы себе в определённом интересе к девушке однофамилице для него не составило труда. Однако с этим интересом он не собирался ничего предпринимать. Хотя бы потому что Аккерман его явно не переносила. А он не видел смысла в том, чтобы переубеждать её в своей человечности по той причине, что это создало бы для него ещё одну связь. А потерянные связи причиняют боль — в их мире по другому не бывало. Но увидев, как варварски Эрен обошёлся с его занозой в измученном и без того сердце, он почувствовал, что готов отправить наглеца на тот свет навестить родных и близких. Эдакий инстинкт в духе «моё — не трогай». Мужчина медленно зашел в здание и побрёл по длинному коридору. Он уже увидел Микасу, потерянно стоящую напротив стены, с тем же пустым взглядом и тонкими пальчиками, прикасающимися к раскрасневшейся щеке. «Ублюдок» — мужчина невозмутимо поставил диагноз Йегеру и подошёл почти в плотную к растерянной девушке. — Довыпендривалась, Аккерман, — холодно произнёс Леви, скрещивая руки на груди. Девушка, слегка вздрогнув, посмотрела на Капрала, но ничего не ответила, только ещё сильнее натянув шарф на лицо, попыталась отвести взгляд в сторону. А Капрал вдруг понял, что в ней бесит его больше всего. Этот грёбанный красный шарф, в который так отчаянно вжималась эта глупая девчонка даже после того как человек, подаривший его, так подло надругался на её чувствами. Мужчина схватил девушку за предплечье, и пока она не успела опомниться размотал с её шеи потрепанный временем и битвами кусок красной шерсти. В принципе, когда он пошёл за ней в замок, он почувствовал, что готов на крайние меры. Пожалуй время пришло. Пока ещё Аккерман не успела опомниться он начал методично рвать красную шерсть на части. Он не остановился ни на секунду, даже когда Микаса пришла в чувство и набросилась на него с кулаками и криками, пытаясь вернуть драгоценный подарок, в конце концов упав на колени перед ним и почти в слезах умоляя остановиться. Отбросив ставший абсолютно бесполезным шарф куда-то в угол, Леви заставил девушку подняться на ноги, и, крепко схватив её за руку, потащил к себе в кабинет. Закрыв дверь на ключ, мужчина толкнул Микасу в сторону кровати, а сам направился к столику с чайником. Налив себе кружку, он снова повернулся к девушке и холодно спросил: — Прореветься не хочешь? Наорать на меня? Побить? Можешь даже попробовать убить, это будет весьма занятно. Капрал сделал глоток из кружки, не сводя выжидательного взгляда с застывшей фарфоровой куклой Аккерман. Кажется её мир рушился по кирпичикам до самого основания. Она смотрела на него обречённо-пустым взглядом, всё ещё пытаясь осознать, что произошло. А Леви вдруг с любопытством подумал: станет ли девушка более несчастной если потеряет Йегера? И если не станет, то зачем тогда Аккерманам нужна эта гребанная преданность, от которой хоть волком вой, а счастьем и не пахнет? — Зачем вы это сделали? — севшим голосом спросила девушка. — Чтобы освободить тебя. — От чего? — От уз, которые тянут тебя на дно, — Леви с тяжёлым вздохом поставил кружку на стол. Кажется он не сможет сдержать данное себе обещание не проявлять своих чувств к Микасе. Её растерянный вид вызывал в мужчине желание обнять, согреть и успокоить. Она была очаровательна. — Аккерман, — холодно продолжил Капрал, — Хватит растрачивать себя на того, кто этого не заслуживает. Йегер никогда не вытащит голову из задницы и никогда не поймёт твоих чувств, поэтому хватит постоянно подставлять себя под удар, лишь бы этому ничтожеству жилось слаще и дольше. Лучше живи для тех, кому ты действительно дорога. Микаса опустила взгляд в пол, надеясь скрыть от капрала первые предательские слезинки, скатившиеся по щекам, но мужчина сразу же понял в чём дело. Он подошёл к ней и на удивление мягко усадил на край кровати, сам сел рядом и позволил девушке уткнуться лбом ему в плечо. Её плечи уже заметно подрагивали от всё ещё сдерживаемых рыданий. Леви ободряюще погладил девушку по макушке, давая понять, что она может позволить здесь и сейчас дать слабину и выплакаться от души. И она позволила себе воспользоваться этим приглашением и дать волю чувствам, так долго скрываемым в нежном девичьем сердце. Пусть даже эту нежность увидел только ненавистный капрал.