Что нужно для счастья

— Что вы сказали? — севшим голосом спросила Микаса. — Что слышала, — отрезал Леви, закатывая глаза, — Снимай куртку и рубашку, надо осмотреть твою руку. Девушка потупила взгляд и, сдержанно кивнув, стянула с себя куртку. Рука действительно сильно болела, но вроде бы сохранила подвижность. Микаса чувствовала себя жутко неловко, расстёгивая пуговицы блузки под внимательным равнодушным взглядом Капрала. — Иди сюда, — махнул головой Леви на старенький диванчик. Девушка села на край софы и Капрал осторожно прикоснулся к её руке холодными пальцами. От его прикосновения Аккерман слегка вздрогнула, отчаянно краснея, и как можно незаметнее прикрывая оставшейся на одном плече блузкой своё тело. — Больно? — спросил мужчина. Девушка помотала головой. Леви тщательно изучил потемневшие следы от укуса, мягко сжимая пальцами конечность, проверял целостность костей. — Кажется, переломов нет, но могут быть трещины. А так только синяки и ушибы. — Хорошо… — Везучая засранка, — буркнул Капрал. Он нашёл какую-то старую простынь и разорвал на длинные полоски, чтобы перебинтовать повреждённую руку, — Это на случай трещин, чтобы не усугубить, — пояснил он на вопросительный взгляд Микасы, — Что с лицом? — А что с ним? — девушка покраснела ещё больше. — Это, — ухмыльнулся Капрал, проводя пальцем по её алеющей щеке, — О чём ты думаешь, Микаса? — О вас, — честно призналась Аккерман. Мужчина удивлённо вскинул брови вверх. — Обо мне? Девушка кивнула. — Только не говори, что ты такая рассеянная из-за меня, — холодно отрезал Леви. — Это из-за ваших слов… — Каких же? — мужчина явно слегка растерялся. — Которые вы сказали после тренировки, когда подумали, что я уснула. Наверное впервые в жизни мужчина не нашёл, что ответить. Он несколько удивлённо смотрел на смущающуюся девушку, пытаясь вернуть положенный порядок мыслям в голове, но получалось не очень хорошо. Его словно застукали за тем, что ни в коем случае не должны были узнать. — Ты очень смелая девушка, — заметил Леви, — даже в таких вещах ты, как бы страшно ни было и если того требует ситуация, говоришь всё честно и как есть. Микаса сдержанно кивнула. — Ты хочешь узнать, люблю ли я тебя? — Да, Капрал. — И это желание было настолько сильным, что затмило твой здравый смысл, и позволило попасть в пасть титану? Поставив нас обоих в крайне трудную ситуацию? — Простите, сэр — девушка чувствовала себя так, будто бы ей снова читали мораль. Леви собрался с мыслями и натянул на лицо привычную маску равнодушия. — Что ты будешь делать, когда узнаешь ответ? — Это будет зависеть от вашего ответа. — А какой ответ ты бы хотела услышать? — Какой бы он ни был, главное, чтобы он был честным. — Я похож на человека, который увиливает от ответственности за свои слова? — Нет, простите… — Для той Микасы Аккерман, которую знаю я, ты слишком много извиняешься. Девушка отвела взгляд, а Леви продолжил: — Ты знаешь, что любовь для солдата легиона разведки это неслыханная роскошь? — Утвердительный кивок. — Ты понимаешь, что даже небольшое допущение о том, что я тебя люблю, привело нас не к возможному счастью, а к смертельной опасности? — Да, сэр. — Ты всё ещё уверенна, что хочешь знать ответ? — Абсолютно. «Такая отважная девочка» — подумал про себя Леви. Микаса смотрела на него, краснея с каждой секундой всё больше, но не отводя взгляд, с таким огнём в глазах, с таким вызовом. Одному дьяволу известно, зачем она так хотела знать, любит ли он её, хотела узнать настолько отчаянно, что полностью захваченная этим желанием, не заметила опасности и попала под удар. Капрал не хотел отвечать на этот вопрос. Если он ответит, то признает существование уз, связывающих их. Если она вдруг погибнет в пасти титана, то он точно сойдёт с ума и ему останется только сдохнуть на поле боя. — Люблю. В пустой грязной комнате повисла напряжённая тишина. Микаса, замеревшая на краю дивана и Леви, всё ещё стоящий рядом с ней на коленях, и выжидающе изучавший реакцию девушки, неотрывно глядели друг другу в глаза. — И что теперь делать будешь, Аккерман? Ты услышала ответ. — Я не знаю, — честно призналась девушка. Капрал уже заметил эту схожую в них черту — не уходить от ответа и говорить как есть. Мужчина аккуратно стянул девушку на пол и посадил рядом с собой. — Не заставляй меня больше так переживать. Девушка кивнула. Леви устало взглянул на неё и замер в нерешительности. Аккерман не изменилась в лице, но по щекам её катились слёзы. — Почему ты плачешь? — Я не знаю. — Тебе больно, плохо? Микаса не могла подобрать слов. Она сама не знала почему. Просто после его слов стало вдруг… — Тепло, — единственное слово, которое смогла выдавить из себя охрипшим голосом борящаяся с подступающими рыданиями Аккерман. Леви удивлённо смотрел на девушку. Осознание внезапно поразившее его до глубины души оформилось в чёткую и невероятную мысль. Микаса была счастлива. Она была счастлива услышать, что он её любит. И это было настолько абсурдно, настолько волшебно и так неуместно в этом полуразрушенном домике, пропахшим сыростью и затхлостью, что мужчина просто не позволял себе в это поверить. Он хотел было протянуть руку и стереть с её лица слезинки, но вдруг замер в нерешительности. Леви вспомнил свои собственные слова: «если я прикоснусь к тебе, то боюсь, что не смогу остановиться». И тут же осознал, что он, чёрт возьми, не хочет останавливаться. Он настолько быстро, насколько это было нужно, чтобы не дать Микасе опомниться, притянул девушку к себе и поцеловал. Тело моментально отозвалось на это прикосновение одурманивающим теплом, обволакивающим каждую клеточку его измученного организма, давая понять, что это именно то, что было ему необходимо. Вкус её губ, запах желанного тела, осторожные прикосновения её аккуратных ладоней, всё это сводило с ума и наполняло его почти животным, страстным желанием. Капрал сорвал с неё и без того болтающуюся на одном плече блузку, покрывая ключицы поцелуями. Его руки беспорядочно исследовали стройное тело азиатки, сухие тонкие губы стремились прикоснуться к каждому открытому участку её кожи. В голове звучало ставшее таким родным имя вперемешку с её тихими стонами, а все мысли затмило желание продлить это мгновение. А думать о том, что будет завтра не хотелось вовсе — у них ещё будет время подумать о последствиях.

***

Уже под утро, кутаясь в плащи и прячась в объятьях друг друга от холода, двое влюблённых засыпали в надежде, что всё произошедшее не было сном, а реальность не разобьёт зародившуюся в их ожесточённых от постоянных сражений и горьких потерь сердцах надежду.