Больше, чем просто чувство

Неделя проходит незаметно. В целом Бекхён неплохо справляется со своими обязанностями: приносит правильный кофе, вовремя сдаёт отчеты и не совершает таких серьезных оплошностей. Чанёль всегда занятой и очень серьёзный. Он каждый день приходит без пяти восемь и по долгу задерживается после работы. Омега задается вопросом, как можно всего себя отдавать работе и совершенно не заботиться о собственном здоровье. Он даже начинает жалеть его, думая о Паке как о человеке, для которого работа стала смыслом жизни. Если подумать, Бён никогда не видел своего босса весёлым или просто в хорошем настроении. Он всегда серьёзный, в делах, всегда холодный. А Бекхён кажется медленно тонет среди льдин его океана. Он продолжает бояться своего начальника, такой тяжёлый характер не может не ранить нежную душу омеги. Парень прячется за колоннами, когда замечает Пака вне своего кабинета, выскальзывает из кабинета босса сразу, как только тот отпускает его, ходит на цыпочках мимо его кабинета и вообще видимо старается убедить альфу, что его не существует. Но за страхом и болью теплится что-то заботливое и доброе, что-то, что заставляет его улыбаться вслед своему босу и задыхаться ароматом глинтвейна. Бек приходит на утреннюю смену, как всегда ровно без пяти восемь открывается лифт, и в вестибюль выходит Пак. Но сегодня что-то не так… Парень кожей чувствует раздражение босса, он встречается взглядом с президентом, в глазах которого плещется плохо скрываемый гнев, и слышит не терпящий возражения голос: — Через пять минут что б был у меня в кабинете. Бекхён в испуге уставился на захлопнувшуюся дверь, пытаясь понять что случилось и он ли причина злости Чанёля. У омеги поджилки трясутся от мысли, что ему сейчас придётся разговаривать с боссом один на один. Ему страшно, и если причина гневного настроя Пака Бекхён, то босс точно убъет его- ошарашенно вздрагивает омега. Пять минут заканчиваются слишком быстро, поэтому, перебарывая себя, парень встаёт со своего места, и, делая глубокий вдох, входит в кабинет. — Ты уволен, — слышит он сразу как только заходит внутрь. — Как только твой испытательный срок закончится, ты вылетишь отсюда как пробка.  — П-почему? — Сказать, что Бек в шоке — не сказать ничего. — На, полюбуйся! — Пак швыряет ему в руки утренний выпуск газеты. — Или скажешь, что это не твоих рук дело? Бекхён трясущимися руками разворачивает пополам сложенную газету и его глаза разве что не вываливаются из глазниц. На первой странице «гремит» заголовок: «Благородный добродетель или подлый искатель наживы — кто ты, Кан Мин Дже?» — Это не я! — выпаливает омега, ошарашенный новостью. — А кто тогда? Из всей моей компании только ты имеешь отношение к СМИ. — Шипит Чанёль. И его слова впиваются в сердце словно острые иглы. — Я не знаю. Но я никогда бы так не поступил! — А почему я сейчас должен тебе верить?! — Почти кричит президент. — Из-за тебя моя компания теряет авторитет, несёт убытки и кроме всего прочего ещё и будет судиться с Мин Дже за разглашение конфиденциальной информации! Бён стоит молча, шокировано выслушивая претензии президента, злится, и как только Чанёль замолкает, парень порывается что-то объяснить, но так и не молвит ни слова. Ему нечего сказать, оправдания не имеют смысла. — Вышел! — Бек продолжает стоять, уткнувшись взглядом куда-то в пол, и судорожно искать логичное объяснение. — Я не понятно выразился? Вышел! Бекхён медленно поворачивается словно в бреду, нашаривая дверную ручку, выходит, и как только закрывается дверь, он обессиленно сползает вниз. «Как так вышло, что информация о подзащитном Чанёля стала общественным достоянием?» — Он сидит на полу и слёзы предательски наворачиваются на глаза, обжигающее чувство несправедливости скребётся где-то под рёбрами и сковывает лёгкие удушающим спазмом, заставляя хватать воздух ртом с плаксивым всхлипом. Почему жизнь даёт ему надежду на более или менее светлое будущее, заставляет поверить в лучшее, а потом так жестоко отбирает всё обратно, вновь прибивая к самому низу? Почему именно он играет роль шута, над которым можно издеваться? Он устал. Устал быть никому не нужным, устал быть посмешищем, тем, кого все сторонятся. Устал сносить нападки судьбы. Он хотел быть просто обычным, иметь друзей, семью, ну или хоть кого-нибудь, кто мог бы его выслушать и поддержать, иметь хотя бы крохотный шанс стать для кого-то любимым… Бекхён вытирает слёзы рукавом, понимая, что не имеет права сидеть тут и плакать, если Чанёль увидит его без дела, то точно выгонит прямо сейчас, поэтому он пытается привести себя в порядок: умывается, расчёсывает маленькой расчёской растрепавшиеся волосы и продолжает работу.

***

Кан Мин Дже- мультимиллиардер положивший жизнь на помощь сиротам. Его благотворительный фонд самый большой в Корее. Нынче же выяснилось, что этот человек «с большим сердцем» большую часть инвестиций отмывал себе. В скором времени после того, как в прокуратуре всплыл данный факт, Мин Дже был задержан, а его люди постарались, чтобы эта новость не выплала в свет, а также нашли лучшего в стране адвоката, коим оказался Пак Чанёль. Это утро началось со звонка человека Мин Дже, обвинявшего его в разглашении информации и грозившего судебным разбирательством. Данное обвинение просто обескуражило прямо спросонья. «Какое к чёрту разглашение конфиденциальной информации? Я что, третьесортный юристишка-практикант, который повёлся на более выгодное предложение? Я профессионал и дорожу своей клиентурой! Кто же эта подлая крыса, слившая информацию? Есть только один человек, хорошо знающий об этом деле и имеющий отношение к журналистам… Бён Бекхён!» От этого осознания кровь закипала злостью, а руки сжались в кулаки. «Пригрел змею на груди… Так и знал, что ему нельзя доверять. Эти подлые, наглые журналисты на что угодно пойдут ради сенсации. Как жаль что его нельзя уволить до окончания испытательного срока, но как только он закончится я вышвырну его с такой рекомендацией, что никуда больше не возьмут!»

***

Весь день Бекхён обдумывает, кто бы мог слить информацию, но в голову ему так ничего и не приходит. Он возвращается домой вечером, после пар, и валится на кровать в стремлении забыться. У него скребут кошки на душе от такой несправедливости, прямо берёт злость. В какой-то степени он даже понимает президента, но простить… Не может. Омега закрывает глаза и пытается ни о чём не думать. Но надоедливый телефонный звонок рушит его планы, заставляя вариться в повседневности этого мира и взаимодействовать с ним. «Опять хозяин квартиры. Как же я не хочу брать трубку…» — Однако всё же отвечает. Квартира до сих пор не оплачена, владелец конечно же ругается, требует предоставить оплату или покинуть жильё завтра же. На все просьбы Бекхёна подождать ещё он оказывается неумолим, не в четвёртый раз… Бек сбрасывает, старается успокоить себя, что всё будет хорошо, но непрошенные слезы всё равно наворачиваются на глаза, а осознание собственной беспомощности противно царапает душу. «Почему всё навалилось разом? Судьба издевается надо мной или хочет проверить на прочность?» — Он ставит будильник на пораньше, идёт в душ, а затем пытается прорваться в царство Морфея, лишь бы избавиться от этих тяготящих мыслей. Выходит не сразу, приставучие думы никак не хотят отпускать парня, но даже когда ему это удаётся, ночь оказывается слишком короткой, и вскоре звон будильника с оглушительной силой вырывает его из сладких снов и возвращает в мерзкую реальность. Бек нехотя вылезает из постели, морщась от холода, собирает вещи. Выходит не много, всего лишь 2 сумки. Кушает и идёт на работу, оставляя ключи в почтовом ящике, как велел хозяин квартиры. Бекхён приходит в офис, засовывает сумки в шкаф и садится на своё место, нервно ожидая прихода босса. Он пришёл как всегда без пяти восемь, одетый с иголочки, со спокойным лицом, выражающим лишь волевой характер. Бекхён встал с места и поклонился с приветствием сразу, как открылись створки лифта, однако президент прошёл мимо даже не взглянув на него, как будто Бекхёна здесь вовсе не было. Безразличие господина Пака больно резануло парня прямо по сердцу, а взбунтовавшееся вновь чувство несправедливости засосало под ложечкой. Шлейф глинтвейна с корицей заполнил всё воздушное пространство и Бекхён как ни старался так и не смог удержать себя от наслаждения столь полюбившемся ему ароматом, каждый вдох которого вынуждал сердце болезненно сжиматься. Весь день прошёл в беспокойстве, Бек боялся сделать что-то не так, что могло бы вызвать гнев босса. Но тот на него так ни разу и не взглянул и не проронил ни слова, также и «До свидания, господин Пак», сказанное вслед уходящему мужчине, потонуло в тишине одинокого кабинета. Омега устало доплёлся до дивана и закрыл глаза. Ему больше некуда идти.