Больше, чем просто чувство

Бекхён просыпается утром от звона будильника, когда ещё тонкие солнечные нити полосуют стены светом. Оглядываясь вокруг себя, он с горечью осознаёт, что, вырванный из сна противным звоном телефона, проснулся на работе, а не в своей, уже бывшей, квартире. Спина неприятно ныла и вообще омега не выспался. Но необходимость идти на пары стаскивает Бёна с постели и вынуждает одеваться. Парень бросает взгляд за окно — кабинет освещает лишь узкая полоска света, протиснувшаяся меж двух небоскрёбов. «Дурацкие громадины, из-за них я даже лишён возможности посмотреть на солнце», — с некоторой детской обидой ворчит про себя Бек. Он смотрит на золотисто-красные лучи, вырывающиеся из-за высоток, и позволяет себе несколько минут пребывания в блаженной прострации. Так, блуждая где-то далеко в космосе собственных мыслей, он случайно нашаривает у себя в голове шокирующую догадку. «Это Чондэ!» Больше некому. Только он брал флешку, на которой была информация по делу Мин Дже, и он же как раз подрабатывал стажёром в какой-то газете. Всё сходится, это он! В крови бушует адреналин, а сознание окуталось злостью. Вот уж с какой стороны он точно не ожидал подлости, но в итоге лишь убедился в том, что никому нельзя доверять. Бекхён переполняемый решимостью вызвать с повинной того, из-за кого он теперь стоял на краю пропасти, быстро складывает сумку и выходит из офиса. Сразу же после первой пары он подходит к Чондэ. Несмотря на то, что в душе у омеги бушующая буря, поджилки предательски трясутся, альфа весьма авторитетный, и мысль о предъявлении ему такого серьёзного обвинения вызывала внутреннюю дрожь загнанного отшельника группы. — Пойдём, нам нужно поговорить, — его голос к маленькой радости омеги не дрожит и звучит достаточно холодно. — Что-то случилось? — альфа окидывает Бека пренебрежительным взглядом. — Давай выйдем, — Чондэ нехотя стоит пару секунд, но всё же идёт за Бёном. Они проходят на задний двор, где Бекхён резко разворачивается и, собирая всю свою волю в кулак, сливаясь с распирающим чувством, злобно смотрит в глаза напротив. — Зачем ты написал статью про Мин Дже? Это ведь ты, я прав? — Думаю оправдываться нет смысла. Да это я, — равнодушно тянет Чондэ. Он чувствует своё превосходство, знает что безродный никому не нужный студент ему не помеха. — Ну что, добился чего хотел? Повышение? Уважение старших коллег? Это же такая сенсация… — шипит Бекхён, разгораясь гневом от такой наглости.  — Да, это дело мне действительно помогло. Прости, малыш. Ничего личного. Пойми, в нашем мире, чтобы выжить, нужно быть хитрее, — Чондэ говорит с напускной жалостью, даже сотворил сочувствующую гримасу, но даже эта лицемерная маска не сдерживает рвущегося из под неё самодовольства. Бекхёна бесит такая нахальность. Его рука моментально взметнулась вверх, но была поймана, так и не одарив собеседника звонкой пощёчиной. — Тебе лучше не лезть ко мне, — угрожающе проговаривает альфа, — пожалеешь. И, отталкивая омегу, уходит прочь. Показывая всем своим видом, что данный разговор ему ничем не грозит и, отплёвываясь от мерзкого чувства, словно Бекхён ему неприятен, заходит в здание университета. Бек не удерживает равновесия от столь сильного толчка и падает на землю, больно ударяясь плечом о бордюр. Дыхание перехватывает, а перед глазами на чёрной пелене кружатся мелкие звёздочки. Развалившись на холодном асфальте, он ждал восстановления дыхания, но задыхался ещё сильнее от подступающей ярости, прожигающей до глубины души. Так бесит! Что-то, что очень важно для него пошло прахом из-за какого-то самодовольного и без того достаточно обеспеченного альфы! Прижимая руку к ушибленному плечу, превозмогая боль, он всё же поднимается на ноги и плетётся до ближайшей лавочки. Идти на пары нет никакого желания и сил, поэтому он откидывается на спинку и, глядя в безоблачное небо, ждёт облегчения пульсирующей боли. *** Рабочие часы проходили так же, как и днём ранее — в тяжёлой атмосфере и страхе лишний раз привлечь внимание президента, с тем только отличием, что теперь ещё ныло плечо. 20:31 От внезапно открывшейся двери кабинета босса, у Бекхёна засасывает под ложечкой от предстоящей встречи с Паком, но зарождается надежда, что тот наконец уйдёт домой, позволив ему расслабиться, оставшись в одиночестве. Однако, к разочарованию блондина, альфа выходит без куртки, значит, уходить ещё не собирается. Спустя некоторое время он возвращается и всё же бросает взгляд на своего секретаря. Тишину вспарывает холодный, но всё равно притягательный бас. — Твой рабочий день уже давно окончен, так почему ты всё ещё здесь? Бекхён дёргается от неожиданности, он и не надеялся услышать какое-то обращение к себе, и уже было открыл рот в порыве что-то сказать, как застыл в нерешительности, поскольку говорить-то ему, собственно, нечего. Что он мог ответить? Что ему больше негде жить и секретарь президента крупной кампании — бомж? Но, кажется, ответа от него вовсе не ждали, дверь кабинета хлопнула, оставляя омегу наедине со своими мыслями. Что ж придётся пока где-нибудь погулять, омега надевает куртку, берёт зонтик и выходит на улицу, где капли воды, разбиваясь о крыши, напевают мелодию дождя. Несмотря на тёмное время суток, улицы были хорошо освещены сотнями фонарей, создавая атмосферу уюта. Однако, какой бы тёплой атмосфера не была, физически это не ощущалось. Бекхён шёл по улице мимо десятков бутиков и прочих развлекательных заведений. Он с грустью смотрел на мазутные лужи, на поверхности которых отражалось тёмное небо, и толпы людей, думая о собственной судьбе. Продрогнув до костей, Бек зашёл в первое попавшееся уличное кафе поесть рамён. Он уже даже забыл, когда ел в последний раз. В подтверждение его мыслей, желудок скрутило болью в ожидании скорого наполнения. Горячая лапша согревала, а долгожданная сытость повышала настроение. Дождь уже закончился и, судя по позднему часу, господин Пак уже должен был уехать домой. Когда омега вернулся в офис, тот пустовал, поэтому он со спокойной душой поставил промокшие ботинки под батарею и лёг спать. *** Утро его встретило головной болью, насморком и слабостью. День тянулся медленно, как густая карамель по стенкам банки. Президент продолжал игнорировать своего секретаря, который чувствовал себя всё хуже и хуже. К полудню температура поднялась, а боль в плече будто усилилась в несколько раз. На сколько Бэкхён помнил, во второй половине дня у босса была назначена встреча, после которой он уже не вернётся в офис. Бён с нетерпением ждал часа, когда же альфа уйдёт, чтобы наконец прилечь на диван. Вот наконец дверь кабинета хлопнула, и господин Пак скрылся в шахте лифта, проигнорировав в который раз слова прощания омеги. Бек встал с рабочего места и без сил опустился на диван, закрывая глаза. «Нужно купить лекарства, но у меня совсем нет сил… Я полежу и обязательно схожу в аптеку...», — с этими мыслями он провалился в сон. *** Чанёль вернулся в офис поздним вечером за документами, отложенными, как работу на дом, но забытыми в спешке. «Так и знал что эти инвесторы опять после удачного договора будут настаивать на том, чтобы выпить по этому поводу.» — от этой шумной компании быстро начала болеть голова и мужчина смылся оттуда при первом возможном случае. Пить с ними не было никакого желания, поэтому Пак абсолютно трезвый поехал в офис за оставленными бумагами. Он поднимался в лифте, предвкушая завораживающий вид на Сеул с высоты птичьего полёта, усыпанный золотым сиянием трасс, серебряными огнями окон и свечением множества разноцветных фонарей. Как он опустится в удобное кресло и зависнет на несколько минут в блаженной неге. Но распахнувшиеся створки лифта открыли обзор на неожиданного гостя, свернувшегося на диване. Чанёль медленно шагнул на этаж и подошёл к парню, свернувшемуся в клубочек из одеяла. «Секретарь?.. Но что он тут делает?» От романтического настроя не осталось и следа. «Возможно ли, что ему негде жить? Если это так, тогда понятно, почему он оставался на работе. Вот паршивец. Это офис, а не приют для бездомных!» Мужчина дотронулся до плеча парня в порыве разбудить омегу. — Бён Бек… Слова так и застряли в горле от того, насколько горячим омега был. Однако блондин так и не проснулся от грубого касания, а только болезненно застонал. «Он болен? И что мне теперь делать?» Чанёль задумчиво прошёл в кабинет и, с раздумьями о лежащем за стенкой парне, собрал бумаги, так и не взглянув на окно. На выходе он снова подошёл к Бекхёну. «Почему я должен считаться с тем, кто меня не уважает и стал предателем? Что ж… Хорошо, сегодня пусть спит здесь, а завтра придётся с ним поговорить.» — альфа развернулся и поспешил удалиться, чтобы не поддаться порыву внезапно проснувшейся жалости. Он уже сидел в машине, как очередной позыв совести надменно проехался по нервам. Пак замучено откинулся на спинку кресла и потёр усталые веки. «Чёрт!» — мысленно выругался Пак и резко вышел из машины, направляясь за секретарём. Альфа взял омегу на руки, прижимая тело к себе. Он впервые находился так близко к секретарю, так много касался его… Голова Бекхёна легла совсем рядом с его лицом. Так что Чанёль мог чувствовать кожей жар, исходящий от тела, и видеть покрасневшие от высокой температуры щёки, к которым внезапно захотелось прижаться губами. Нежная кожа манила к себе, надламывая внутренние устои альфы. Мраморные щёки с разлившийся по ним румянцем и покусанные красные губы неожиданно сильно привлекали его. «Что? Откуда вдруг такие эмоции? Такой подлец, как он, не может вызывать у меня никаких чувств…»  Мужчина так и застыл на месте, с омегой на руках, любуясь на нежную кожу и утопая в противоречии собственных эмоций. Всё же подавив в себе предательские мысли, он поспешил скорее выйти на улицу, чтобы ночной воздух отрезвил помутнившееся сознание. Он положил спящего и укутанного в плед парня на заднее сиденье, раздумывая пару секунд, как бы аккуратнее его опустить, но когда убирал руки, всё равно задел его плечо, от чего мальчишка болезненно застонал. «Что с ним? Только не говорите, что у него ещё и перелом.» — мысленно простонал Пак. Убедившись, что положение Бэка не причиняет тому боли, альфа залез на место водителя и направил машину в сторону ближайшей круглосуточной аптеки. Купив порошок от простуды, жаропонижающее, анальгетик и заживляющую мазь, он привёз спящего омегу домой. Чанёль аккуратно старался положить больного на диван, но тот всё равно заскулил. «Да что там у него с плечом?» Он потянул футболку блондина наверх и снял её с младшего, его поразил размер синяка. Громадный, во всю лопатку, очень болезненный. Странно, как мальчишка весь день выполнял поручения в таком состоянии. И где вообще он так приложился? Пак взял заживляющую мазь и аккуратно начал втирать холодный гель в кожу. Парень застонал от прикосновений к больному месту, но так и не проснулся. Болезненный стон младшего заставил альфу внутренне содрогнуться и, чтобы уменьшить боль, он подул на гематому. Затем он снял с него штаны и на мгновенье застыл, любуясь молодым телом. «Этот бета весьма хорош собой, только худоват. Но это поправимо.» Взгляд задержался на тонкой талии и бледной коже бёдер, но парень мелко начал дрожать от холода, так что Пак поспешил найти какую-нибудь футболку и одеяло. Футболка Пака доходила младшему до середины бедра, и это показалось Чанёлю жутко милым и соблазнительным, но, заметив на его шее метку, альфа почувствовал прилив злости. «Почему это я должен заботиться об этом предателе, когда у него есть свой альфа?!» Он быстро накрыл парня одеялом, отыскал в кармане его брюк телефон и зашёл в контакты. Увиденное снова повергло старшего в шок. «Как так может быть, что у него только 2 контакта? Староста группы и владелец квартиры. А где же друзья, семья, альфа в конце концов? Как у человека может быть два номера отдалённых людей и ни одного из близких?» Негодование сменилась волнением за жизнь парня, поэтому мужчина встал и пошёл на кухню ставить чайник. После того, как вода закипела он развёл порошок и принёс кружку к больному. — Бекхён, проснись, тебе нужно выпить лекарство, — Чанёль потрепал секретаря за руку. Бекхён приоткрыл глаза, но снова закрыл их, не желая просыпаться. — Нет, сначала ты должен выпить это, — говорит мягко, но принудительно. Пак положил подушку так, чтобы младший был в полу-сидячем положении, зачерпнул столовой ложкой раствор и подул, дабы охладить обжигающую жидкость, после чего отправил ложку в рот Бёну. Затем он повторил это снова и снова, до тех пор, пока больной не смог сам допить остывшие остатки из кружки. То ли лекарство подействовало так быстро, то ли организм парня был настолько слаб, но как только голова коснулась подушки, он снова заснул. Чанёль ненадолго завис, наблюдая за спящим, и не в силах удержаться, приник губами к горячему лбу. «Такой милый и беззащитный… Его хочется оберегать. Почему его никто не ищет так поздно? Неужели он действительно совершенно один. И где же тот альфа, чья метка, словно клеймо, на нежной шее парня?» Оторвавшись от завораживающего тела, он пошёл в душ, чтобы смыть осадок тяжёлого дня и лечь спать.