Прогоняя смерть из снов

Денег, что были у Поттера с собой, с лихвой хватило. Даже осталось немного: все-таки Гарри отхватил с собой пару кусочков свинины, которую, однако, взвешивали с крайне брезгливыми лицами, аппетитную даже в сыром виде баранью ногу и что-то из курицы, на которую Драко смотрел с таким вожделением, что Гарри задумался о его психическом здоровье. Не многим больше часа спустя после встречи Поттера с Асадом, мужчины вывалились на улицу, где палящее солнце вмиг заставило их вспотеть после прохлады темных коридоров. Радушный хозяин, ненавязчиво намекнув на то, как Малфой, в миг ставший мистером, неуверенно ходит, вызвал для них трехместную моторикшу, которой как Драко, так и Гарри были рады. Будь Гарри честен с собой, то признался бы, что просто не знал, где находился и как вернуться домой, но врожденное упрямство, о котором так часто ворчала тетушка Петунья, пересилило, и Поттер, окинув оценивающим взглядом заплетающуюся походку бледных босых ног, благодушно кивнул, позволив Малику помочь ему усадить Малфоя в узенький транспорт. Подумав с пару минут после того, как они закончили, Гарри отвел охранника Асада от моторикши, коротко расспросив о повстречавшемся ему ранее арабе, а затем, получив по кивку на пару своих вопросов, протянул Малику одну из оставшихся тысяч. Забравшись на свое место и скосив взгляд на все еще осоловевшего от всего произошедшего с ним сержанта, Поттер улыбнулся и широко зевнул, с удовольствием думая о том, что тому жирному индюку не удастся пинать беззащитных женщин, как минимум, пару следующих месяцев. Несмотря на жгучее желание спать, Поттеру даже вздремнуть не удалось - водитель, прекрасно знающий город, довез их не больше чем за пять минут. До квартиры Драко пришлось тянуть, перекинув через шею израненную руку и подхватив того за талию. Не сказать, что это было в новинку, отнюдь - Гарри частенько тащил товарищей с поля боя именно в таком положении. Но от Малфоя дико несло мочой и чем-то еще, о чем Гарри и думать не хотел, потому, едва они переступили порог его «апартаментов», Поттер выдал своему «приобретению» полотенце и отправил развлекаться с раковиной, коротко объяснив систему здешней канализации. Тот только коротко кивнул и пошел, куда послали, попутно брезгливо рассматривая себя в зеркало. За всю дорогу Малфой не проронил ни слова и ни разу не посмотрел на Гарри. Складывалось ощущение, что тот был медику и вовсе противен, потому что каждый раз, когда Поттер открывал рот, чтобы спросить о чем-то Драко, тот кривился так, будто у него разом свело все зубы. Гарри это задевало, - он был вполне себе неплохим собеседником, да и Малфою стоило бы обзавестись благодарностью. Его, как-никак, выкупили из притона, но Драко, видимо, долгом чести обременен не был. Поттер вздохнул, смотря, как Малфой, обмакивая полотенце в холодную воду, медленно водит по своей коже, хмурясь и слегка жмурясь, когда грубая материя касалась особенно жутких ссадин. Предложив помощь и получив настолько красноречивый взгляд, что слов не понадобилось вовсе, Гарри подхватил покупки и отправился на общую кухню в поисках огня и посуды. Ели тоже в тишине. Гарри блаженно отрывал зубами куски слегка жестковатой свинины, а Малфой, видимо, думавший о чем-то своем, лениво резал ее на кусочки затупившимися ножами. Просидев в тишине еще десять минут, Поттер не выдержал. – Почему ты молчишь? – от звука голоса Гарри Драко дернулся и поднял взгляд осоловевших глаз, тут же фокусируясь и снова поджимая губы. – Нет, не делай так снова! Ты молчишь гребаных четыре часа и почти не двигаешься, хорошо хоть видно, что дышишь, − шипел Поттер, вскакивая с пола, сидя на котором он и ел, а потом просто поленился вставать. – А знаешь, что? Пошел ты к черту. С тобой пытаешься по-хорошему, а ты… – Не кричи, пожалуйста, голова раскалывается, − Гарри сначала показалось, что ему послышалось, но изо всей силы зажмуренные глаза и откинутая на стену голова сидящего почему-то снова в углу Малфоя свидетельствовали об обратном. Поттер молча кивнул и выдохнул, вдруг чувствуя, как устал за сегодняшний сумасшедший день. Медленно подойдя к тахте и с некоторым усилием разобрав это жесткое обветшалое орудие пыток, Гарри начал раздеваться. – Ты, Поттер, лучше скажи, − снова заговорил Малфой, а Поттер изо всех сил старался не показывать, что жадно ловит каждое слово чужой и вместе с тем такой родной английской речи. – Зачем ты меня выкупил? Гарри, развернувшись к медику, аккуратно стащил единственную достойную футболку и размял шею, мысленно перебирая слова. Решив, что лучшей тактикой будет честность, Поттер, как можно безмятежнее пожав плечами, ответил: − Спать с тобой буду. Драко от этих слов вздрогнул всем телом и распахнул какие-то потухшие глаза, молча кивая и поднимаясь на ноги. Обойдя Гарри и подходя к тахте, Малфой замер спиной к Поттеру и начал возиться с брюками. Может, дело было в сломанной молнии, а, может, в дрожащих руках, рваные движения которых было видно со спины, но копошился он довольно долго. – Ценю людскую честность, − сказал он неожиданно твердым голосом, в котором сквозил мороз. – Спасибо, что накормил сначала, иначе я бы просто отключился. Лицом в подушку или смотреть любишь? Поттер отрешенно думал, что это самая длинная фраза за сегодня, которую сказал странный сержант. За сильным удивлением смысл слов доходил крайне долго, потому Гарри предпочитал молча смотреть на напряженную израненную спину, слушая его, но толком не слыша. – Да как тебе хочется… Погоди, а ты о чем? – наконец, отмер он, встряхнув головой. Малфой вздохнул, но не повернулся. Он, наконец, справился с ремнем и одним резким движением вытянул его из петель, отбрасывая на пол. – Секс, Поттер, я про секс. И, если тебе действительно интересно, мне не хочется никак. Гарри пару раз осоловело моргнул, но короткое вжиканье молнии моментально вернуло его в реальность. В пару шагов преодолев расстояние до тумбочки, он поднял рамку с фотографией, тут же оборачиваясь к Драко. − Нет, нет! Ты не так меня понял! Я не гей, − уже спокойней сказал Поттер, вперившись глазами в длинные пальцы, держащиеся за молнию, но вскоре взгляд поднял, замечая ехидно вздернутую бровь медика и нервно выдыхая. – Вот, − он протянул фотографию, где возле одной из «пантер», выделенных взводу, стоял он сам с автоматом наперевес, и девушка в каске, лучезарно улыбающаяся и обнимающая Поттера за талию. На заднем фоне маячил почти весь его взвод: кто грузил вещи, кто просто болтал, кто строил в камеру непозволительные взрослому человеку гримасы. – Красивая, − тихо сказал Драко, но фото из рук не взял, за что Гарри ему был даже благодарен. – Кто она? – Моя невеста, − так же тихо ответил Поттер, притягивая снимок к себе и проводя большим пальцем по любимому лицу. – Она уже на гражданке? – Можно и так сказать, − Гарри изо всех сил зажмурился, стараясь не расплакаться. Он осторожно уселся на тахту, откладывая фотографию обратно на тумбочку, опуская изображением вниз. – Как зовут? – Джиневра. – Джинни, значит, − Гарри молча кивнул. – Когда она погибла? У Поттера не было сил даже удивиться проницательности медика, потому он просто открыл глаза и машинально дернул плечом. Все-таки было непривычно видеть настолько бледного человека посреди Кандагара. – Полтора года назад, − сказал он, и что-то в его голосе заставило Малфоя кивнуть и, развернувшись, отойти к раковине, на которой стоял графин с чистой водой и пара граненых стаканов. Гарри прочистил горло, ненавидя себя за сорвавшийся голос, и решил перевести тему самым кардинальным способом. – А ты, значит, гей? Спина Драко снова напряглась, а в мутном зеркале было видно, как прищурились глаза и в тонкую линию сжались губы. Длинные пальцы до побелевших фаланг впивались в стакан с водой все те долгие секунды, что Драко нес его Поттеру. – Не знаю, что сказали тебе те арабы, − сказал Малфой настолько пустым голосом, что Гарри отшатнулся от его руки. Драко на это лишь скривил губы в своей фирменной ухмылке. – Но мне не понравилось ни разу, когда они… − он замолчал посреди фразы, неопределенно махнув рукой, и скривился, смотря куда-то за спину Гарри. – Нет, просто любой другой бы скорее рожу мне бить кинулся, а не штаны… снимать, − к концу фразы Поттер говорил все тише; до него медленно доходил смысл сказанных Драко слов. Гарри внутренне похолодел, а вода, выпитая для успокоения залпом, застряла где-то в горле. – Хочешь сказать, они тебя… – Я не хочу об этом говорить вообще, − оборвал его Драко притворно веселым голосом. – Но они же мусульмане! Коран… – начал было Гарри, вскакивая на ноги, но прохладная и неожиданно сильная рука толкнула его в грудь, заставляя сесть обратно. – Видимо, Поттер, − насмешливо протянув гласные его фамилии, Малфой пытался улыбнуться, но выходило так же неискренне, как при прощании Гарри с Невиллом. – Для многих здесь Коран - всего лишь способ оправдать собственную жестокость. Гарри хотел было сказать что-то еще, но Драко просто покачал головой, закрывая глаза. В комнате воцарилось молчание, которое, неожиданно для Поттера, прервал сам Драко. – Так зачем ты действительно меня выкупил? Без твоих этих вовсе-не-гейских намеков. Поттер вздохнул и потер пальцами шрам, который еще в детстве оставил на лбу осколок стекла, выбитого исламистами в доме родителей. – На самом деле, я сказал правду. Понимаешь, − Гарри снова покосился на фото, но поднимать его не стал. – Они погибли. Почти все, − послышался тихий вздох, но Малфой молчал. – И я… Я вижу их смерти. Каждую ночь, каждый раз, как закрываю глаза, я вижу трупы своих друзей и любимых, убитых этими уродами, − шипел он сквозь зубы, впиваясь пальцами в покрывало на тахте. – И эти уроды повсюду! Стоит выйти на улицу, как тебя окружают зеленые и карие глаза, черные волосы и смуглая кожа. А ты… Ты такой весь… Бледнолицый, − Драко фыркнул и сложил руки на груди. – Не обижайся, это сейчас даже хорошо. Как тебе вообще это удалось? – О солнцезащитных средствах не слышал никогда? – насмешливо выгнул бровь Малфой. Кажется, под сбитое объяснения Поттера воспоминания о заточении в плену отступали на второй план. – Так, значит, я что-то вроде ловца снов на ножках? Должен виться вокруг тебя и отгонять кошмары? Гарри вымученно улыбнулся и кивнул. – Скорее, огромная банка снотворного. У меня голова перестает болеть, когда я тебя вижу. Кадык на бледной шее судорожно дернулся, но Малфой тут же отвернулся, рассматривая комнатку. – Где я буду спать? – Ну, можем устроиться на тахте вдвоем, но, боюсь, она не выдержит, − страдальчески сморщившись, сказал Гарри. – У меня есть военный спальник, могу спать в нем. – Нет, – мотнул головой Малфой. – Точнее, да. Давай спальник. Но на полу спать буду я. – С чего вдруг такое благородство? – судя по тому, как Драко дернулся, Поттер зря это сказал. – Не хочу быть искусанным клопами, Поттер, − шикнул в ответ медик. – Давай, доставай. Уже стемнело, и я сомневаюсь, что тут порядок с электричеством. Не став особо препираться, Гарри выудил из огромного рюкзака искомый предмет, кинув тот Драко, а себе достал свежее полотенце, направляясь к раковине со стойким желанием смыть весь этот абсурдный день.

***

– Париж? – заливистый смех, слегка искаженный треском рации и шумом двигателя, заставил Гарри улыбнуться. – Только не на наш медовый месяц. Гарри Джеймс Поттер, когда я решилась отдать Вам руку и сердце, то надеялась, что у Вас фантазия побогаче будет! – сквозь рацию послышался смех сослуживцев, а Джинни коротко хмыкнула. Гарри смотрел на движущийся позади него «снитчик» (9), как его гордо звала будущая миссис Поттер, в зеркало заднего вида. Он, вместе со вторым водителем и по совместительству братом Джинни, Фредом Уизли, сидели на передних сидениях новенького бронированного «вольфхаунда» (10) и ехали в авангарде колонны машин их взвода. Расчет был сделан крайне просто и принят всеми единогласно - груженый вещами далеко не первой, но все же необходимости, джип, вмещающий всего двоих, мало того, что вел разведку и в случае чего позволял связаться со своими подчиненными лейтенанту, но и, благодаря системе создания помех, установленной на борту, обезвреживал возможные взрывные устройства. А если бы и подорвались, то невелика была потеря – главным и чуть ли не самым талантливым водителем всего полка была Джинни, ехавшая позади, а с обязанностями лейтенанта прекрасно справился бы и Невилл, находящийся на три автомобиля позади Поттера. Гарри улыбался. Сделав неделю назад предложение своей девушке, с которой прошел и огонь пулеметов, и медные трубы разведывательных операций, он, по чести сказать, совсем не ждал, что та согласится. Была ли в этом заслуга безупречно чистого неба над Кандагаром, сплошь усыпанного сверкающими звездами, или дикой романтики дышащей в спину Смерти, но Джиневра согласилась, почти не раздумывая. – Эй, Гарри, − снова послышался веселый голос девушки, а затем послышался рев мотора переходящего на следующую скорость транспорта. – А ну не спать! – крикнула девушка в окно, обгоняя грузовик. – Джинни! – вскрикнул Поттер, протяжно ей сигналя. – А ну вернись в строй! Сейчас же, слышишь? – водитель на это лишь рассмеялась, начав ехать впереди джипа змейкой. – Рядовая Джиневра Уизли, к Вам обращается командир взвода! Немедленно вернитесь в строй! – кричал он в рацию; внутри него от легких искр паники грозил разгореться костер злобы и глухого отчаяния. Эта взбалмошная девчонка всегда была себе на уме. – Ой, да брось, лейтенант, − фыркнула в рацию Джинни. – Мы ездим по этой дороге каждый день, талибов здесь нет уже давно. Что может сл… Голос прервал оглушающий грохот. Машину, едущую впереди «вольфхаунда», подбросило в воздух. Фред вдарил по тормозам, а за ним начали тормозить и все остальные автомобили. Как в замедленной съемке Поттер видел, как одна за другой по цепочке взрываются мины по обочинам дорог. Осколки и мелкие камни, которым взрывная волны придавала недюжинное ускорение, испещряли «снитч» сотнями мелких дыр. Сквозь бронированную обшивку джипа доносились истошные крики всех находящихся с Джинни рядовых, но голоса самой девушки слышно не было. Прошло всего несколько секунд, пока взрывы не смолкли, но Гарри эти секунды показались вечностью. Выждав несколько секунд сверху и рублеными фразами раздав приказы по рации, Гарри распахнул дверцу и вывалился в удушающее облако смога и пыли, поднятой ударной волной. Подбежав к полыхающему транспорту, Поттер рухнул на колени рядом с телом. Девушка была еще жива, она смотрела на него стремительно стекленеющими глазами и пыталась что-то сказать, но, из-за торчащего из шеи осколка, не могла. Поттер смотрел в глаза умирающей возлюбленной, держа ее руки в своих дрожащих ладонях, а мимо него, снова будто в замедленной съемке, пробежал Фред и Невилл, которые пытались вытащить из-под покореженного металла Роджера Дэвиса, чьи губы стремительно синели. Финниган тщетно пытался помочь Теодору Нотту, который истошно вопил из-за огня, терзающего его тело. Ли Джордан, увидев под обломками руку Майла Корнера, взялся за нее, чтобы вытащить друга, но, дернув на себя, понял, что держит одну лишь руку, без тела, и, сев прямо на землю, громко отчаянно закричал. Джинни аккуратно тронула подрагивающей рукой небритую щеку Гарри, притягивая к своим губам. Тот наклонился, замечая собственные слезы лишь тогда, когда тяжелые капли падали на окровавленное лицо любимой женщины. – Гар…ри, − прохрипела она, улыбаясь одними глазами, и, дождавшись пока Поттер уткнется ухом почти в самые губы, продолжила, − это все… из-за… тебя. Гарри отшатнулся, неверящими глазами смотря в глаза любви всей своей жизни, пытаясь найти там доказательство того, что она уже сошла с ума, как все люди на пороге смерти; что она врала, стараясь его оградить от боли. Но в глазах было одно глухое презрение, от которого Гарри мелко потряхивало. Он открывал рот, чтобы крикнуть, что она не права, что он всегда ее оберегал, что ему очень жаль, что он будет всегда ее любить, но из глотки не вылетало ни звука. – Это ты! Ты должен умирать, а не я! Ты отвратительный командир! – выкрикивала женщина в конвульсиях, брызгая на Поттера окровавленной слюной. – И поэтому все умрут, − внезапно отчетливо сказала Джинни и коротко рассмеялась, испуская последний вздох и замирая, уставившись остекленевшими глазами в затянутое дымом небо. Гарри кричал. Он бил землю руками, разрезая ладони об осколки, загоняя их все глубже и глубже. Он сам бился в конвульсиях, будто действительно умирал он, а не Джинни, будто это его машина подорвалась на фугасной мине. Мотнув головой куда-то вправо, Гарри увидел отброшенный им пистолет. Мысль пришла сразу, стала светом в туннеле. «Прости меня, Джинни… Родная, любимая, подожди меня, подожди… Я скоро… Джинни…», − беззвучно шевелил губами Поттер, поднявшись на дрожащие ноги, схватив оружие и направив дуло себе в шею, точно туда, где из шеи Джинни торчал осколок. Он был уже готов спустить курок, как вдруг из рук выбили пистолет, а самого схватили сзади, поперек груди, прижимая дрожащие разодранные руки к бокам. – Что «Джинни»? Ну, что ты вопишь? Не отвлекай ее, слышишь? Никогда не отвлекай невесту перед свадьбой. Платье, букеты, еще какое-то там дерьмо, это же все выбирать надо, да еще и под цвет глаз, - прохладные пальцы гладили кожу там, куда доставали. – Ты, что, хотел, чтобы она в этом клоповнике сидела? Брось. Сейчас ей тепло, светло и спокойно, и она дождется тебя, обязательно дождется, – говорил смутно знакомый голос ему на ухо. – Но сейчас слишком рано. Знаешь, как долго готовятся девушки к свадьбе? Да с рождения. А теперь у нее есть для этого целая вечность, − дым вокруг Поттера сгущался, фигуры тонули в темноте, но дышать становилось все легче, а сердце, колотящееся где-то в горле, постепенно успокаивалось. – У вас будет воистину прекрасная свадьба, а потом детишки пойдут. Наверное. Не уверен, как там, наверху, к этому делу относятся, − Гарри распахнул глаза, уставившись невидящим взглядом в потолок небольшой комнатушки. Поттер сидел на полу, а сзади его обнимал Драко, уткнувшись лбом куда-то за ухо лейтенанту и бормотавший все подряд, срываясь то в философию, то в откровенный бред. Постепенно Гарри вовсе успокоился, а затем, попытавшись пошевелиться, скривился от резкой боли, пронизывавшей левую ладонь. – Проснулся? Не шевелись. Аптечка есть? Где фонарик? Гарри молча кивнул на рюкзак. Малфой сразу поднялся, начиная рыться в сумке, выуживая в темноту ночи искомое и сразу возвращаясь на место. Осветив сначала аптечку в поисках ватного тампона, антисептика и пинцета, Драко устроился на полу и внимательно осмотрел ладонь, испещренную кусочками стекла и истекающую кровью. Поттер открыл было рот спросить, что тут, собственно, произошло, но, решив, что не хочет знать ответ, просто промолчал. От Малфоя это не укрылось, потому, аккуратно вытаскивая осколки и промокая сбегающие капли крови, он сказал почти шепотом, в тишине ночи казавшимся криком: – Стакан. Столкнул, а потом решил, что тебе куда-то очень срочно нужно ползти, − коротко вздохнув, Драко стер проступившие у себя на лбу капли пота свободной рукой. − И частенько с тобой такое? Гарри судорожно выдохнул и улыбнулся одними уголками губ. – Такое - впервые. Видимо, плохое снотворное. Драко фыркнул. – К любым лекарствам нужно привыкнуть. Как только побочные действия пройдут, средство начнет работать на полную. Поттер отвечать не стал. Просто смотрел на Малфоя, сосредоточенно достающего каждую стеклянную песчинку тонким заостренным пинцетом. Часов под рукой не оказалось, и Гарри не знал, сколько прошло времени, когда он, наконец, закончил. Улыбнувшись какой-то маниакальной улыбкой, Драко безжалостно лил шипящее средство прямо из флакона на израненную ладонь, не отнимая от нее взгляда. На тихое шипение Поттера и редкие, но меткие матерные ругательства, Малфой лишь хмыкал, почти полностью их игнорируя. Наконец, закончив экзекуцию, медик мастерски перебинтовал руку, умудряясь нисколько не стеснить ее движения, и убрал все, что достал, обратно. В образовавшейся тишине после тихого «Спасибо», прошептанного Гарри, Малфой снова сел рядом, привычным жестом подтягивая колени к груди. – Надо же, подсунула судьба под конец жизни посттравматическое, − бубнил тот, брезгливо морщась и стараясь устроиться на спальном мешке удобнее. – Ну, Поттер, рассказывай, как ты до жизни такой докатился, и как в твою командирскую голову вообще пришла идея провести медовый месяц в Париже? Поттер тихо хмыкнул и покачал головой, против воли улыбаясь и устраиваясь на тахте, свесив с нее руку так, как ему приказал Драко. – Гарри. Меня зовут Гарри.