Прогоняя смерть из снов

Открыв глаза, Драко сразу понял, что что-то не так. Поттера рядом не было. Рывком сев, отчего голова отозвалась протяжным гулом и плывущими картинками перед глазами, Малфой окинул взглядом комнатушку, тут же расслаблено выдыхая. Гарри нашелся на подоконнике. Узкая полоска старого дерева была не в состоянии уместить на себе человека, потому Поттер закинул на него одну ногу, уперев в дальний борт босую ступню, а вторая нога расслабленно свисала, почти касаясь пола. На ней же покоилась рука, сжимающая несколько листов, а сам лейтенант, нахмурившись, смотрел на улицу. – Ты сегодня рано, – в своем стиле поздоровался Малфой, внимательно рассматривая вмиг напрягшееся тело. Ответом ему была тишина. Гарри даже не обернулся. – Крупа или бобы? – снова попробовал Драко, медленно поднимаясь с кровати и с легкой тревогой посматривая на Поттера. – Эй, что-то случилось? Гарри? Тело на подоконнике вздрогнуло, будто только очнулось ото сна. Повернувшись и увидев подошедшего Малфоя, Гарри ловко спрыгнул на пол и со злостью посмотрел прямо в глаза цвета дождевых облаков. Скривив губы в пренебрежительной полуулыбке-полуусмешке, Поттер толкнул Драко в грудь, прижав к ней листы с мелким латинским шрифтом. – Ты их лечил, – прошипел Гарри почти в лицо замершего от этих слов Малфою. – Не могу поверить. Ты их лечил. Лечил наших врагов, спасал их от смерти! – он начал ходить по скрипучему полу из конца в конец комнаты, то и дело сбиваясь на строевой шаг. – Люди Короны рисковали жизнью и здоровьем, выходя на поле боя наперевес с оружием, закладывая мины и бросаясь под гусеницы танков с гранатами в зубах. А ты что? Ты предал Ее Величество и Родину, сводя на нет все их старания. Тебе некогда было об этом думать, да? Нужно было пришивать очередному исламисту оторванную руку, – Гарри остановился и смачно сплюнул прямо на пол, тут же поморщившись. Тихий смех прервал его грозную тираду, заставляя оглянуться на веселящегося Драко. Тот сотрясался в почти беззвучной истерике, с какой-то невообразимой нежностью смотря на листы с отчетом его сослуживицы, Милисенты Булстроуд. Гарри, потративший все утро и половину дня на изучение коротенького документа, казалось, наизусть знал все, что там написано. Отчет носил длинное название, которые так любят штабные крысы: «О захвате рядовых медицинского взвода №3 отдельного медицинского батальона королевского полка Объединенных Войск Великобритании и Северной Ирландии (командир взвода – майор Северус Тобиас Снейп) от 15.01.2013 гг. Записано со слов очевидца - врача медицинского взвода №3 отдельного медицинского батальона королевского полка ОВВиСИ рядовой Милисенты Булстроуд (ВБ №785/19 от 17.05.2011 гг.)». Куча министерских печатей, мириады подписей участвующих в допросе людей и короткий, но о многом говорящий текст. Перед глазами Поттера против воли всплывали строчки документа, который сейчас, посмеиваясь, читал Малфой. «…Нас - Нарциссу Малфой, Люциуса Малфоя, Драко Малфоя, Кассиуса Уоррингтона, Грэхэма Монтегю и меня, Милисенту Булстроуд, – взяли в плен посреди пути из Сейиркалача в Чардеваль, где располагалась база нашего батальона… Уоррингтона убили за попытку к бегству, после чего оставшиеся люди не стали предпринимать подобных попыток… Две недели нас держали в помещении с умирающими членами Талибана, почти павших в бою с армией Ее Величества… В первый же день член нашего взвода, сержант Драко Люциус Малфой, предложил свои услуги в качестве врача… Он перевязывал раны и проводил операции, на моих глазах вернув в строй по меньшей мере пятьдесят исламистов… За эту помощь мистера Малфоя не пытали и позволяли передвигаться по помещению, но он ни разу не подошел к нам и говорил лишь со своей матерью, которую вместе с мистером Малфоем вскоре выменяли на пятерых талибов… На четырнадцатый день пришла подмога в виде стрелкового взвода №4... В пылу перестрелки многим талибам удалось скрыться, и сержант Драко Малфой, безусловно, бежал с ними, продолжая оказывать враждебной стороне неоценимую в условиях войны помощь…». Гарри судорожно вздохнул и с силой сжал челюсти, услышав очередной, особенно громкий смешок Малфоя. Не выдержав, он в три шага преодолел пространство между ними и жестко посмотрел на Драко, сидящего на тахте и читающего отчет. – Что смешного в предательстве, сержант? – прошипел он, отчаянно желая заглянуть в озера жидкой ртути сумасшедшего англичанина. – Смешно то, что ты веришь этой бумажке, не спросив о произошедшем у меня, – выговорил тот сквозь истеричные смешки. – Тогда как я верю во все твои россказни безоговорочно. Драко вскинул голову, вперившись в зеленые глаза взглядом, а Поттер отшатнулся, увидев струящиеся по щекам слезы. «Нет», – успел одернуть себя Гарри, не позволяя сесть рядом и начать утешать предателя, у которого, судя по всему, случился истерический припадок. Вместо этого Поттер сложил руки на груди (отрезая тем пути к растрепанным на макушке платиновым волосам) и стоически стерпев этот взгляд. – Удиви меня, – Поттер раздраженно повел плечом, выдержав всего несколько минут подобной игры. Малфой еще раз взорвался смехом, а затем, резко замолчав, кивнул, порывисто вытер слезы с щек тыльными сторонами ладоней. – Когда пришли стрелки, – начал он преувеличенно веселым голосом, откладывая бумаги в сторону и смотря исключительно на ноги Поттера. – Талибы, отступая, забрали меня с собой. Конечно, я же стольких спас, – Драко издал неопределенный звук, напоминающий нечто среднее между хмыканьем и всхлипом. – Но, когда я понял, что мама теперь в безопасности, я… попытался бежать, и тогда все они вдруг резко позабыли, что я достаточно полезный врач, – Малфой судорожно вздохнул, почувствовав, как тахта рядом с ним прогнулась под весом Поттера. – Из меня пытались вытащить какие-то военные тайны, которых я отроду не знал. Пытались разузнать расположение войск полка. Да много всякого спрашивали, – Драко споткнулся на слове и затих. Не выдержав молчания, Поттер нетерпеливо подтолкнул Малфоя: – «Пытались»? Хочешь сказать, что не выдал им ничего? Малфой повернул голову и снова смотрел на Поттера долгие секунды. Гарри ждал чего угодно: слез, нового приступа смеха, да даже удара. Но Драко в который раз его удивил: медленно поднявшись с тахты, он одним плавным движением стянул с себя футболку, а затем резко стащил с себя штаны, оставаясь перед лейтенантом в одном нижнем белье. Разведя руки в стороны, он начал медленно вертеться вокруг своей оси с нечитаемым выражением лица. Поттер обескураженно скользил взглядом по молочной коже, сплошь в рубцах, поблекших синяках и прочих отметинах известного и неизвестного Гарри происхождения. – И что это значит? – спросил Поттер не таким злым голосом, каким хотел бы. Как-то само собой вспомнилось, что эти израненные руки его успокаивали, к этому плечу он прижимался во сне, а на этих коленях отходил от воспоминаний о смерти одного из лучших друзей. Злиться становилось все труднее и труднее. – А это, Поттер, – Драко протянул гласные его фамилии, останавливая свое вращение, и, опустив руки по швам, продолжил, – ответ на твой вопрос. Гарри нахмурился и уже открыл было рот, чтобы задать логичный вопрос на подобии «И что я должен понять из этого ответа?», когда Малфой внезапно оказался слишком близко. Схватившись длинными крепкими пальцами за смуглую шею, он опрокинул Поттера на спину, прижимая того к тахте и нависая сверху. В расплавленном серебре глаз причудливыми завитками клубилась ярость. Наклонившись так близко, что сбившееся от злости дыхание опаляло губы Поттера, Драко зашептал: – Они били меня. Каждый день. Кнутами, розгами, прикладами - чем под руку попадалось, – от сбивчивого шепота Гарри замер, а Драко сглотнул, порывисто облизывая губы и не отводя от чужих глаз своего взгляда. – Дальше пошел огонь. Они тушили об меня сигареты и сигары, пытали горячим воском, по горло закапывали в песках каньона, а затем пришла очередь электрошока. Торс, бедра, гениталии. Кажется, на мне и места живого не осталось, но я упорно не умирал, лишь терял сознание, – мгновение тишины, пока Малфой набирал побольше воздуха в легкие, позволил самому Гарри выдохнуть и зажмуриться. Впрочем, глаза он раскрыл сразу, не желая терять этой ниточки откровенности, тянувшейся из Драко. – Нарезвившись вдоволь, они приступили к воде. О, вода. Мое любимое. Сиди себе спокойно и считай капли, ударяющие тебе по темечку. Раз, два, три… Семнадцать тысяч сто сорок три, сорок четыре, сорок пять… Умиротворяет, знаешь. И сводит с ума. Почти как мешок на голове, затянутый на шее, и ведро воды, в которое тебя окунают, – Малфой задумался на секунду, а потом хмыкнул. – Меня кидали к оголодавшим крысам. Загоняли под ногти на ногах иголки и заставляли ходить бесчисленными кругами по камере. Мне резали вены. Меня, черт возьми, пускали по кругу, как портовую шлюху, – Драко уже шипел, наклоняясь к Гарри настолько близко, что между их лицами не оставалось и пары дюймов. – Я кричал. Рыдал. Выл от боли и безысходности. Но я не сказал им ни слова. Ни одного чертова слова за все две недели заточения. Ты знаешь, Поттер, что такое - семь дней в плену у талибов? Конечно, не знаешь. А знаешь, о чем я думал, Поттер? Мерлин, я думал, что я, черт побери, самый преданный Англии военный из всего моего конченого батальона, – Драко, наконец, закрыл искрящиеся от злости глаза, а, открыв снова, окатил Гарри ледяным безразличием. Жар. Холод. Точно как там, в камере талибов. Малфой, видимо, закончив, рывком встал с Поттера, возвращаясь к своей одежде и втекая в собственные брюки, пытаясь застегнуть молнию дрожащими пальцами. – Мерлин? – отрешенно переспросил Гарри, пока вся остальная информация растекалась по сети извилин головного мозга. – После всего, что я видел и пережил, веры в бога не осталось, уж прости. – И потому ты поверил в мужика из сказок для детей? – Вместо мужика из сказок для взрослых. Да. – Я так и не понял, – все же произнес Поттер, приподнявшись на локтях. – Зачем ты лечил их? Тех исламистов. Драко вздохнул. Потянулся, разминаясь. – Я удивлен, почему остальные этого не делали, – на нахмуренные брови Поттера медик снова вздохнул. – Клятва Гиппократа, Поттер. Гребаная честь и чертово благородство. В комнате повисло тяжелое молчание. Обида. Запах мускуса. Поттер так и остался лежать на тахте, невидящим взглядом уставившись в потолок. Он все понял, теперь - точно. Все эти раны… Драко не врал. Драко не пытался казаться лучше, чем был на самом деле. Он просто рассказал о своей жизни, как Гарри шептал о своей во снах. «Насколько же ты сильнее меня?..» – подумал Поттер, а вслух успел произнести лишь: – Послушай, Драко… – Поттер, – уставший голос, больные глаза, высохшие слезы. Малфой стоял совсем рядом, но стену, выросшую между ними, как казалось Поттеру, можно было потрогать руками. Гарри вздохнул и встретился взглядом со сталью глаз в окружении лопнувших капилляров. – Ты не ответил. Крупа или бобы? Поттер смотрел в спину уходящего в сторону кухни Драко, удивляясь, как легко простой ответ «бобы» смял эту самую стену, будто картонную.

***

– Заносим его! Быстрее! – кричал Долгопупс, расчищая место в огромном шатре. Стояла глубокая ночь, и в патруле были сержант Невилл Долгопупс и рядовой Энтони Голдстейн. Остальной взвод вволю отсыпался после последней успешной миссии, но тогда взвился, ото сна не способный адекватно реагировать на происходящее. Голдстейн медленно зашел в помещение, а на его руках вяло мычал человек. По крайней мере, когда-то это был человек… Блейз пропал посреди одной из разведывательных миссий, в которой участвовали аж четыре взвода. Спустя три месяца после смерти Фреда и спустя месяц после их импровизированной свадьбы с Панси. Тогда, в суматохе, среди торопящейся сотни тел, никто и не заметил пропажи, а после - не знали, что произошло: то ли он попал в плен, то ли в ловушку, то ли просто сбежал. Как только стало несколько безопасней, седьмой взвод заглянул под каждую песчинку на той дороге, по которой они двигались, но так и не нашли чужих следов или чего-то необычного. Паркинсон тогда перенесла все стойко, будучи уверенной, что ее возлюбленный воспользовался случаем и просто сбежал, что они еще увидятся и заживут счастливо. А сейчас, спустя почти два месяца после исчезновения Блейза, пронзительный женский крик, переходящий в надрывный плач, окончательно выдернул Поттера из сна. Он рывком вскочил со спальника, уставившись на того, что сейчас лишь отдаленно напоминал надменного и острого на язык рядового Блейза Забини. – Они его выбросили из фургона, будто мешок с мусором, – прорычал Энтони, устраивая дергающегося Блейза на единственном столе, изначально предназначавшимся для рассматривания карт. Гарри подбежал к нему, вместе с остальным сдерживая конвульсии израненного тела. Криви, раскурочив несколько походных аптечек, вкатил тому пару доз обезболивающего и откуда-то выуженного успокоительного. Стоило Блейзу затихнуть и задаться тревожным сном, как остальные присутствующие солдаты облегченно вздохнули. Живой. Искалеченный, униженный, но живой. Это главное. – Завтра к нам все равно наведается Глаз, – пожал плечами сонный Финниган. Ужас и отчаяние придет позже, а пока у них оставалось несколько часов для священной апатии и безразличия. – Тогда и отправим его к врачам, домой, в святого Мунго, например. – Согласен, – кивнул Джордж. Он был в отряде на особом счету; нет, он не обладал какими-то особенными навыками, какими обладали Седрик и Падма, но человек, потерявший за год сестру и брата и не сошедший от скорби с ума, заслуживал, по меньшей мере, уважения. – Сейчас нам лучше отдохнуть. Но Блейза оставлять без присмотра нельзя, – мужчины почти синхронно кивнули. – Я, – раздался едва слышный голос Панси, смотревшей в стену палатки невидящим взглядом воспаленных глаз. – Я с ним посижу. Все нормально, честное слово, – она вымученно улыбнулась, переведя взгляд на нахмурившихся сослуживцев. – Я справлюсь, правда. Следующее, что услышал Поттер после того, как все снова разошлись спать, был оглушительный хлопок выстрела. Распахнув глаза, первой он увидел Паркинсон, без сознания валявшуюся с пробитой головой посреди палатки, а рядом с ней лежал уже мертвый Блейз. В откинутой руке был все еще зажат пистолет. По изящной рукоятке стекала кровь из смуглой груди, на которой прямо напротив сердца зияла дыра от пули, очерчивая короткую надпись искусной гравировки. «На память о дикой любви, что сожгла нас быстрее пустынного солнца. Навечно с тобой, Б.». …Гарри тяжело дышал, вперившись невидящими глазами в сумерки квартиры. Его пальцы судорожно цеплялись за руки Малфоя так, что те наверняка посинели. Поттер не мог быть в этом уверен; ночь брала свое, но он прекрасно знал свою хватку, а хватку после кошмара уж тем более. Он не помнил, как заснул. Не помнил, как рядом с ним оказался Малфой. Не помнил, как Драко его будил, но все это было не важно. Главное - результат. Блейз Забини. Он был далеко не последним погибшим солдатом из седьмого взвода, но это была именно та смерть, после которой сон Гарри бесповоротно пошатнулся. Поттер отчаянно зажмурился, стараясь успокоиться, но перед глазами раз за разом всплывали картины давно минувшего, но никак не желавшего оставлять, прошлого. Срезанная лоскутами темная кожа. Зашитые губы. На заблаговременно выбритой голове – высохшая шири. (26) Гарри глухо застонал, обреченно ударяя ладонью по тахте. Не по тахте. – Поттер, – тихо прошипел Драко почти на самое ухо. – Истерить - истери, но шкуру мою не порти, она и так уже не та, что прежде. Напоминания о шкурах вызвало очередной жалобный стон, и Гарри машинально прижался к Малфою ближе. В комнате было душно и жарко; Поттер чувствовал терпкий мускус, проступивший на коже Драко вместе с потом. Обезумевшие глаза, не признававшие никого из близких товарищей. Невнятное мычание из-за отрезанного наполовину языка. Ожоги от ударов током на разодранной спине. – Самоубийство, значит, – прошептал Малфой, и Гарри, будь он в адекватном состоянии, был бы уверен, что тот вздрогнул. – Знал бы ты, сколько раз я… Сейчас ему лучше, – тихим спокойным голосом закончил Драко, осторожно высвобождая затекшие конечности из рук Поттера, тут же обхватывая того поперек талии и прижимая к себе теснее. – Т-ш-ш, все в порядке. Теперь все в порядке. И у него, и у тебя. Ему сейчас лучше. И ты успокаивайся. Поттер чувствовал, как по щекам катятся позорные слезы, но сделать ничего не мог. Не мог ничего сказать. Мог только вот так отчаянно льнуть к такому светлому человеку, на мгновения, но прогоняющему воспоминания о боевиках Афганистана. Драко никак не реагировал и не комментировал влагу, стекающую по его груди. Он лишь протяжно вздохнул и запустил пальцы свободной руки в жесткие темные пряди, успокаивающе их перебирая. Напоминая, что нет никакой шири, что все это - всего лишь воспоминание. И Блейза с дырой в сердце нет, а есть лишь он. – Драко, – тихо позвал Поттер, на которого тут же уставились серые глаза. Гарри хотел было сказать что-то вроде «Ты можешь уже меня отпустить» или «Я уже не сплю, так что…», но вместо этого тишину номера прервало: – Извини. За то, что наговорил тебе днем, – выдохнул Поттер, стоически поборов в себе желание зажмуриться как девчонке. – Ты… Ты - вот, кто настоящий герой. Ты ради родителей... Семь дней... – Прекращай уже, Поттер, – Драко поморщился, но Гарри успел уловить в голосе облегчение и намек на удовольствие. – Не ты - первый, и не ты - последний, кто счел меня отвратительным типом, но можешь считать, что ты прощен, – тихо продолжил он, слегка улыбнувшись, и медленно попытался вытащить руку из чужих волос. От Гарри это не укрылось, и он машинально скривился. Руки Малфоя всегда были просто аномально прохладными и такими нежными, будто тот не просто успокаивал, а ласкал. Ласкал. Поттер тряхнул головой, испугавшись собственных мыслей, и собрался сам отодвинуться, но, почувствовав, как тонкие пальцы с чуткими подушечками снова касаются кожи головы, махнул рукой на свои мысли и закрыл глаза. – Я могу спросить, Поттер? Раз уж ты теперь так много обо мне знаешь, – вдруг послышался расслабленный голос откуда-то сверху. Гарри задрал голову, чтобы посмотреть на его обладателя, тут же задохнувшись: рука на затылке сделала что-то настолько восхитительное, что разум Поттера не смог решить моментально, что лучше - простонать от удовольствия, прошившего тело, или зашипеть от боли, его сковавшего. – Спрашивай, – прохрипел он, тщетно попытавшись восстановить дыхание. Драко иронично изогнул бровь. – Значит, здесь? – тихо пробурчал он скорее для себя, чем для Гарри, и снова с легким нажимом провел пальцами по небольшой впадинке на стыке головы и шеи. Смуглая кожа покрылась толпой истерически мечущихся мурашек, а Поттеру не оставалось ничего, кроме как сжать губы в тончайшую линию и спрятать глаза за подрагивающими ресницами. – Напомни мне в ближайшие дни сделать тебе массаж, а то ты весь как деревянный, – с улыбкой в голосе сказал Малфой, продолжив перебирать пряди. – Тебя ждет кто-нибудь? Там, в Англии. – Никого, кроме сослуживцев, – лейтенант врать не любил, а от Драко так вообще теперь не мог ничего скрыть. Даже если бы попытался. – И ты хочешь туда вернуться? – Я не хочу здесь оставаться, – помедлив, ответил Гарри. – Прекрасно тебя понимаю. Хотя бы пришлешь открытку? Поттер не ответил. Не в его правилах было давать пустые обещания, но Герой для себя все решил - он сделает все возможное и невозможное, чтобы вернуть Драко домой. Он - не предатель, весь отчет - невразумительное чадо больного мозга и не менее больного воображения пессимиста-скептика, но чтобы все это доказать потребуются годы, и вовсе не факт, что доказать удастся. Пусть опозоренный, пусть потрепанный, но Малфой будет дома. А дома, как говорится, и стены лечат. «Были б еще эти стены», – хмыкнул внутренний голос, а острый слух уловил подавленный зевок. Поттер снова поднял на Драко взгляд. Серые глаза медленно мигали, и даже в сумерках были видны залегшие под ними тени. – Тебе бы поспать, Малфой, а то выглядишь, знаешь… – Гарри неопределенно махнул рукой, все это время лежавшей на груди Драко. – Сам как будто идеал мужественности и ухоженности, – закатил глаза Малфой, несильно дергая темные пряди пальцами. – Мне надо еще что-нибудь поесть приготовить. – Драко, – прервал его монолог Гарри, внимательно и почти сердито смотря тому в глаза и внутренне наслаждаясь властью, что наделяет его произнесенное вслух имя. – Ты как никто другой должен осознавать пользу и необходимость здорового сна. Так что будь добр, просто ляг и спи. Малфой тихо фыркнул, но послушно завертелся, устраиваясь поудобнее. – Меня трижды просить не надо, – проворчал он в подушку. – И, Поттер, не смей прикасаться к моим продуктам. Я предупредил. – Спокойной ночи, Драко. – Ночи… Гарри.