Прогоняя смерть из снов

– Поторапливайся, Поттер, – послышался радостный голос, хозяин которого пытался добавить в него ворчания и надменности, но тщетно. Своей собственной одежде Малфой радовался, как ребенок. Взрослый военный ребенок. На самом деле, Гарри не был уверен, что тот радовался, но у зеркала в магазине одежды он крутился долго, а потом крепко пожал руку Поттеру, смотря на него такими блестящими глазами, что тому стало несколько неловко. Гарри против шоппинга не был, да и странно было смотреть на стройного и поджарого Малфоя, на котором футболка Невилла висела, как на вешалке, а в широких штанинах тот путался, как пес в лапах после наркоза. Денег, которых у Гарри Джеймса Поттера теперь было баснословно много, тратить оказалось неожиданно не на кого, потому купить такую необходимую вещь, как одежду, человеку, который не давал Герою сойти с ума, оказалось крайне легко. Это он понял, когда с утра, при поиске удостоверения, брошенного куда-то на тумбочку, нечаянно столкнул их с Джинни фотографию. Деревянная резная рамка с пластиковым стеклом не пострадала, но Гарри больше беспокоила не она. Его тревожила собственная реакция: он равнодушно смотрел на поблекшую картинку, а потом просто сунул ее в один из ящиков. Джиневра ревностно следила за каждым евро, что своим, что своего парня, а Гарри просто не обращал на это внимания, так как сам он нуждался в крайне маленьком списке вещей. Было очень странно думать о ней, когда собираешься тратить теоретически много денег. Еще страннее - думать о ней впервые за три дня, когда вплоть до прошлой недели думал о ней постоянно. – Есть раз в сутки мясо сомнительного качества это не дело. Я, между, прочим, не только жарить умею, – высказался Драко, стоило Поттеру расплатиться в лавочке с одеждой. Желудок Гарри радостно эту идею поддержал, и решено было двинуться в супермаркет. Вот и сейчас они неспешно шагали по пустынным улицам. Над виднеющейся на западе горой рябило красное пустынное Солнце, готовясь к закату, и только в этих лучах кожа Малфоя принимала персиковый оттенок. И именно на нее засмотрелся Гарри, идя немного позади. Тряхнув головой, отгоняя странные мысли, Поттер пристыженно посмотрел на собеседника. – Ты что-то сказал? Драко тяжело вздохнул, закатив глаза, и внезапно улыбнулся. Открыто, искренне, как улыбаются лучшим друзьям после долгой разлуки. Поттера больно уколола непонятная ему зависть, ведь эта улыбка предназначалась… небу. Несмотря на солнце, все еще царящее над землей, заботливой рукой Творца простиралось полотно, сплошь усыпанное мелкими блестками звезд. Магия Востока. Волшебство, которое никогда не наскучит. – Я так долго не видел этой красоты, – прошептал Малфой, поднимая руку и откидывая челку, спадающую на глаза. – Безумно красиво. – Красиво, – согласился Поттер, не поднимая глаз на небо. – Поспешим, Поттер, – выдохнул Драко, возвращаясь с небес на Землю. – Иначе супермаркет закроется, а ты голодный мне кажешься еще опасней, чем с бритвой в руках. Поттер хмыкнул, но промолчал. Гарри еще с утра успел выслушать бурчание медика, что он испортил его чудную поясницу своими кривыми разрезами. Однако оставшееся от давнишних покупок мясо Малфой приготовил настолько виртуозно, что было ясно - он благодарен. Средство, приготовленное самим Драко, за сутки вытянуло всю пакость, и порезы стянуло здоровой корочкой подсохшей сукровицы. Теперь он мог спокойно носить одежду и даже недолго лежать на спине. В магазине оказалось прохладно, намного прохладнее, чем на улице, и мужчины расслабленно выдохнули, но Драко почти сразу подобрался, неосознанно делая шаг к Поттеру. Вокруг них оказалась целая толпа людей, перекрикивающихся, спорящих, роющихся в продуктах, а некоторые индивидуумы даже вырывали продукты из рук и корзин других покупателей. Нет, разумеется, в магазине были и адекватные жители Кандагара, но они меркли на фоне абсолютного хаоса, творящегося преимущественно у полок с полуфабрикатами. Поттер смотрел на все это безобразие как-то отрешенно, без эмоций, как будто не замечал. Но длилось это всего несколько секунд, казавшихся замершему и напрягшемуся Малфою вечностью. Гарри резко вздрогнул всем телом так сильно, что сержант готов был поклясться, что Герой подпрыгнул. Не успел он выдать очередную колкость, как лейтенант повернулся и абсолютно безумными глазами цвета хризолита, которые в искусственном свете магазина казались изумрудными, уставился в глаза цвета ртути. Схватившись смуглыми пальцами в светлые плечи, Поттер с улыбкой, которая по уровню сумасшествия не уступала улыбке Драко, несильно его встряхнул и зашептал: – Мне все равно, – будто озвучивая плоды долгого раздумывания. – Драко, мне плевать на афганцев, – на его крик обернулась пара зевак, скучающих у полок с огурцами. – Плевать с Тауэрского моста! – крикнул он еще раз, и порывисто обнял за плечи опешившего медика. – Спасибо, Малфой. – Я уже говорил, что ты окончательно двинулся? – скептически выгнул бровь Драко, сбрасывая с себя чужие руки и откидывая светлую челку с лица. – Сегодня - нет, – Гарри обезоруживающе улыбнулся и неожиданно для них обоих подмигнул, совсем по-мальчишески. Будто они не стояли в самом сердце Афганистана. Будто не было за спиной войны. Будто не убили душманы Перевала счастье в глубине английского сердца. – Пошли, – шепнул Поттер остолбеневшему Драко, схватив того за запястье и буксируя за собой вглубь помещения. – Не переживай, я тебя прикрою, – по-своему растолковал молчание и безучастность Малфоя Гарри. Тот вопросительно изогнул бровь, что заметил, разумеется, разве что затылок, покрытый отросшими густыми черными волосами. – Спасешь изменника в случае чего? – тихо спросил он холодным, как ему казалось, голосом. На деле голос сочился тоской и какой-то настороженностью, что от Поттера не укрылось. – С твоим предательством мы еще разберемся, Драко, – сказал тот, не оборачиваясь и хватая по пути плетеную из каких-то крепких прутьев корзину для продуктов. – Ну, шеф, выбирай. И не пытайся экономить мои деньги. За спиной послышалось фырканье, и из корзины исчезли мелкие кривые огурцы, которые тут же заменили длинными и гладкими аналогичными овощами. Вскоре, войдя во вкус, Малфой смело лавировал между полками и афганцами, вырывая из рук Поттера непригодные, по его, несомненно, авторитетному мнению, продукты, заменяя те более нужными и полезными. Они толкались, спорили насчет правильного размера киви, в конце концов не взяв ни единого; Гарри как-то вычурно обозвал медика на фарси, чем вызвал смех проходящих мимо подростков, а тот, не поняв ни слова, но глубоко оскорбившись, тыкал пальцами на веточку рамбутанов (17), утверждая, что в темноте их наверняка легко спутать с головой Поттера. И тогда Гарри рассмеялся. Открыто, по-настоящему, как не смеялся со времен колледжа. Малфой так был обескуражен этим смехом, что даже забыл строить из себя обиженного и несмело улыбнулся в ответ, бросая в корзину пакет с какими-то грибами, которые Гарри даже распознать не пытался. Другими словами, мужчины, наконец, смогли расслабиться и веселились, как могли. Под звуки речи из громкоговорителя, твердящей об осторожности к незнакомцам и призывающей к бдительности в общественных местах, Поттер, который тащил уже две корзины, чуть улыбаясь смотрел на вышагивающего впереди англичанина. Того, судя по всему, окончательно отпустило напряжение, и Малфой, оторвавшись, наконец, от полок с маслинами, у которых завис почти на полчаса, цепким взглядом окидывал разного рода консервы. Иногда на точеном профиле можно было заметить брезгливость, а иногда брови взлетали так высоко, что Гарри был почти уверен - видавшего всякое медика еще можно чем-то удивить. Завидев недалеко от них каким-то образом пропущенную Малфоем корзинку с фруктами, Поттер повиновался порыву, и, крикнув «Сержант, лови!», швырнул тому огромное зеленое яблоко, которое тот, несмотря на неожиданный окрик, поймал. – А если бы это была граната? – притворно недовольным тоном спросил Гарри, подходя к Драко. – Тогда сегодня, вместо вкуснейшего плова с машем, ты ел бы мои кишки, – тон-в-тон ответил ему тот, смотря при этом так благодарно и так крепко прижимая яблоко к груди обеими руками, что Поттер потупился, кивнув Малфою продолжать путь. Внезапно тишину, установившуюся после речи, наполнили звуки музыки. Этнические мотивы музыки дарбука (18), вперемешку с перезвонами монист (19) и едва уловимыми звуками то ли свирели, то ли ная (20) заставили мужчин остановиться и переглянуться: Поттер выглядел удивленным, а вот в глазах цвета стали плясали черти чужого, неизведанного омута. Следующие несколько минут этнического проигрыша окружающие (и Гарри в их числе) имели счастье созерцать странного бледнокожего мужчину, босиком («И когда только разуться успел?..») и на носочках ступающего по плитке и виляющего бедрами в так музыке в лучших традициях танца живота. Обалдевший поначалу Поттер, кинувшийся было успокаивать спятившего медика, вовремя остановился. В голове всплыли слова Падмы, сказанные ею во время одного из ночных дежурств. – Вы вот знали, что на Востоке танец живота изначально танцевали мужчины? – Серьезно? – Абсолютно. В древности их число в гаремах было чуть ли не превалирующим, а развлекать господ надо было, вот они и… Оглянувшись, Гарри понял, что на Малфоя не смотрят с неприязнью. Напротив, многие проводили его завистливыми и заинтересованными взглядами. Даже девушки из-за никабов (21) кидали на него долгие изучающие взгляды. Вздохнув, Поттер смирился; в конце концов вел себя Драко не вызывающе, танцевал едва заметно, даже скорее не танцевал, а просто извивался, иногда сбиваясь с обычного шага на танцевальный, и совсем не обращал внимания на афганцев. Гарри против воли прислушался к проникновенному голосу женщины, певшей на арабском с каким-то незнакомым ему акцентом, а в голове строчки песни и легкие придыхания автоматически переводились на родной английский. …Довольно, достаточно, хватит! Печали, горя… Довольно, достаточно, хватит! Страданий, боли, - хватит. Оставь меня, уныния скорбь… Ах, печаль,невозможно мне терпеть тебя дальше… Гарри посмотрел на спину человека, салютующего надкусанным яблоком кому-то из работников зала. «Как долго ты сможешь меня спасать?» – с легким налетом тоски подумал Гарри, а после, словно прочитав его мысли, обернулся Драко, с легкой полуулыбкой смотря на Поттера. …Ах, любимый. Сколько бы ни пришлось ждать, любовь к тебе все сильнее. Хватит скорбеть! Нельзя мне позволять этого... Гарри непроизвольно сглотнул и в который раз поблагодарил предков за смуглую кожу, неподвластную румянцу. Это была просто песня, и Малфой наверняка не понимал слов, но Поттер, непонятно отчего, чувствовал себя пойманным на месте преступления. …Правда - а есть ли она? Доброта человечества вот-вот сгинет. Есть ли истина, или нет? А честь у людей - есть ли? Ах, ты - страсть моя, и наши воспоминания порождают чувства. Сердце от чувств разрывалось… Драко отвернулся, приседая возле стеллажа с морепродуктами. Подтянувшаяся футболка оголила участок спины, испещренной побледневшими рубцами, оставшихся после талибанских истязаний. «Таких воспоминаний никому не пожелаешь. Даже предателю», – пронеслось в голове Поттера, и он закрыл глаза, надеясь выгнать из подсознания непрошеные картины пыток молодого человека. …Пусть ты и ошибся - надо молчать и прятаться годами. Молчанию научись, как я, пусть и в печали. И жить в тоске - больно, как во льду. И мир умирал, и мир умирает, и весь мир умрет… Сердце разбито желанием, и во всем мире никто не услышит… «Меня услышали», – пронеслось в голове Поттера, и тот отрешенно подумал, что у него, кажется, намечается раздвоение личности. Он же сам не мог такого подумать. Или мог?.. …Любовь в нас разве на время? Лишь на время? И сердце остынет, как угли? Эта любовь в нас, разве мы ей откажем, отвергнем? Мне согрел душу мой господин. И мне же сердце согревал. Наши чувства – дело времени? Прошу, будь, как Луна с Землею, рядом… (22) Последние слова Поттер едва ли расслышал, поспешив к Малфою, который пытался что-то по-английски объяснить парню, расставляющему по полкам молоко. Тот бледнел, краснел, что-то лепетал на фарси, заикаясь, но Драко его ожидаемо не понимал. – Что случилось? – спросил Гарри неожиданно хриплым голосом. «Наверное, молчал слишком долго», – успокоил себя Поттер. – Ты читать умеешь? – спросил Малфой, круто разворачиваясь на каблуках. – А ты - нет? Хотя я не удивлен, – слова вырвались раньше, чем Гарри подумал, но вопреки ожидаемой обиде Драко сложил руки на груди, закатил глаза и улыбнулся. – Найди мне самое жирное молоко, шутник. И смотри, чтоб не козье! Гарри только склонился над полками, как песню прервал чей-то мужской голос, оповещающий, что магазин закрывается через полчаса. Переведя своему спутнику эту несомненно плохую новость и таки выудив из глубин пищевого шкафа искомое, Поттер двинулся за Драко в сторону касс. Через несколько минут они, груженные пакетами (а, точнее, все пакеты нес Поттер, безапелляционно заявив, что Малфой еще успеет надорвать искалеченную спину у плиты), вывалились на улицу, тут же забегая обратно, под небольшой пологий козырек. На улице сплошной стеной лил дождь, хотя над головой они не могли рассмотреть и легкой облачности. – Очередное чудо востока, – улыбался Поттер, полной грудью вдыхая запах озона и откровенно наслаждаясь влажностью. – Уилтшир - дождливое место? – спросил Гарри, но, как оказалось, он на крыльце стоял один. Магазин уже был закрыт; Поттер ясно слышал щелчок замка за их спинами. – Драко? – позвал Поттер, начиная слегка паниковать. Нет, он не мог потерять единственное лекарство от собственного безумия. Гарри бегло оглянулся. С одной стороны лежал путь к дому - широкая пустынная улица, и если бы Драко пошел туда, его спина еще виднелась бы. С другой стороны располагался небольшой густо засаженный лесок городского типа, протяженностью не больше нескольких домов. Ни о каких фонарях речь не шла, и деревья устрашающе шелестели в темноте афганской ночи. Нет. Только не лес. – Сержант Малфой, к Вам обращается старший по званию! Ответом Поттеру была тишина. «Попытка – не пытка», – вздохнул Гарри; паника в нем все возрастала. Он еще пару раз звал Драко, сердясь на весь мир: враждебную страну, собственную беспомощность, продукты, которые просто так не бросишь, и Малфоя, который исчез. А что, если его снова забрали талибы? Эта мысль пришла в голову Поттера одновременно со вспыхнувшей на небе молнией. Молния была из тех редких отчетливых линий, что ему редко удавалось видеть. Зародившийся небольшой отрезок в считанные мгновения разветвился, переплетаясь в одному Богу известном узоре. Будто Творец забросил невод, тщетно стараясь поймать сами звезды. – Я нашел короткий путь! – крикнул кто-то Гарри, и тот от неожиданности вздрогнул и выронил пакеты из рук. Очередная вспышка озарила бледное лицо, по которому тончайшими струйками стекала с волос дождевая вода. Чуть приоткрытые губы жадно хватали воздух, а серые глаза с расширенными от темноты зрачками казались абсолютно черными. – Где ты был? – на одном дыхании прошептал Поттер, сжимая и разжимая кулаки. Напряжение постепенно отпускало. – Если мы пройдем через лесок, то выйдем почти к бараку. Останется полквартала пройти, и мы дома, – игнорируя вопрос, отрапортовал Малфой. – Я… – Гарри затих, смотря, как молния отражается от широко распахнутых глаз. – Не могу через леса. Там... Фред, – тихо закончил Гарри, судорожно выдыхая. Около минуты единственное, что нарушало установившуюся тишину, был шум дождя. – Нам нужно идти, иначе рыба сгинет, – наконец, сказал Малфой. Спокойно и тихо. Понимающе. – Давай, Поттер, – Драко кивнул на лес. – У тебя получится. Я же буду рядом. Отрешенно смотря на зловещее насаждение, Гарри кивнул, потянувшись к пакетам, но один из них буквально из-под его носа выхватил сержант, хватая его за освободившуюся, чуть подрагивающую руку. – Иди осторожно. И смотри на меня, – тихо и вкрадчиво сказал Малфой, тут же вытаскивая Поттера под стену дождя. Тот лишь судорожно вздохнул, мгновенно промокая до нитки, и неосознанно зажмурился, ступая под ветви деревьев. Даже если бы он мог что-то видеть в непроглядной тьме, смотреть под ноги Гарри Джеймс Поттер не смог бы.

***

Откуда талибы взяли гранатометы, не знал никто. Абсолютно для каждого члена батальона Аластора Грюма этот факт был неизвестен, а потому, когда посреди перестрелки в одном из жилых районов на окраине Кандагара, несколько исламистов выбежало на поле с огромными установками на плечах, рядовые растерялись. В схватке участвовали седьмой взвод под командованием Поттера, и пятый, который, неожиданно для всех, возглавлял сам Грюм. – РМГ! (23) – крикнул он, отбросив тактический бинокль дальше болтаться за спиной. – Восемь секунд! В рассыпную! Перед первым взрывом, прогремевшим спустя полминуты, скрыться успели все. Около полусотни военных, тяжело дыша, ждали приказаний, съедаемые паникой: путь к грузовикам был отрезан, единственным путем отступления были леса. Топографы Кормак Маклагген и Винсент Крэбб разворачивали тактические карты Кандагара, прикидывая пути отступления. Вскоре к негромкому, но оживленному обсуждению присоединился Грюм. Коротко выслушав предложения, Грозный Глаз, как Аластора прозвали за недобрый прищур единственного глаза, вернулся к подчиненным. – Всем подойти, - рявкнул он, и рядовые встрепенулись, выполняя приказ. – Мы сейчас вот здесь, - крючковатый толстый палец ткнул на карту в название, гласившее «Кульчайбад». – Вариантов у нас немного, и один рисковее другого, так что предлагаю седьмому взводу отступать сюда, к Хаджи, – палец провел по сети неровных линий, означавших разведанные тропы. – Вас меньше и вам нужна помощь, а в Насиране расположился стрелковый батальон, у них есть медики, – Поттер, оглянув своих оставшихся ребят, кивнул, соглашаясь. – Пятый взвод, мы идем сюда, к Саузикару, – желтый ноготь ткнул в область южнее их местоположения. – Оттуда легче всего будет добраться до Шейх-Михди. Всем все ясно? – дождавшись кивка от каждого рядового, Аластор глубоко вздохнул, закрепил пулемет поудобнее на мощном плече и, кивнув Грегори Гойлу идти вперед, как единственному саперу пятого отряда, пожал руку Поттеру, тихо сказав: – Да поможет нам Бог. Разойтись. (24) Гарри кивнул своему командиру, выпуская впереди отряда Фреда Уизли и Ли Джордана. В перестрелке их сапер, Финниган, серьезно пострадал, и поручать ему какое-либо дело было бы глупо. «Лишь бы дотянул до Насирана», – молчаливо молился Поттер, смотря в спину Симусу и поддерживая раненого Голдстейна за талию. Пострадали многие. Смита застрелили, но Гарри старался не думать об этом, мысленно поклявшись себе забрать тело позже, когда они вернутся сюда уже с подмогой. Именно поэтому он не мог допустить очередной смерти, но все, что ему оставалось - молиться и оставаться сильным для тех, кто выжил. Взвод шел быстро. Каждый, кто мог идти самостоятельно и прямо, шел по бокам от раненых и всматривался в каждую травинку, в каждый кустик на обочинах тропы, выискивая ловушки. Лес постепенно становился все гуще, размашистые ветви хлестали путников по телам и лицам, массивные корни, торчащие из земли, мешали передвигаться с прежней скоростью. Но двигаться нужно было максимально быстро - Гарри сомневался, что Голдстейн сможет терпеть несколько часов сверху необходимого на дорогу времени, не говоря уж о Финнигане. Однажды на учениях Грюм сказал Поттеру: «Поспешишь - людей насмешишь». Кажется, это была пословица какой-то страны, где на задании был сам Аластор. Гарри тогда не придал ей особого значения, отмахиваясь от слов, как от назойливых мух. Но сейчас, услышав, как раздался протяжный треск и оглушительный для тишины леса щелчок, как замер Фред и как судорожно выдохнул Симус, он трижды проклял себя за такое наплевательское отношение к мудрости старших. – Никому не двигаться! Панси, – прохрипел Симус Паркинсон, которая вела его под руку. – Мне надо к Фреду, только осторожнее, Бога ради. Она кивнула, и через несколько секунд сапер присел возле застывшего Уизли, аккуратно откидывая листья и сучки, которыми была замаскирована ловушка. – Товарищ лейтенант, – приглушенно позвал Симус, поднимая взгляд на Гарри. Обреченный извиняющийся взгляд. – Мне нужно с Вами проконсультироваться. Остальные - три шага назад по своим же следам, лишний раз не дышать! Судорожно выдохнув, Гарри прошел к мужчинам, стараясь ступать по следам Панси. – Дело плохо, командир, – прошептал сапер так, чтобы слышали только они втроем. – Это «лягуха» (25). Стоит Фреду пошевелиться, и она рванет. Подскочит на метр и расстреляет нас, к чертям собачим. Осколками. Металлическими шариками. Чем набили, в общем. – Сколько уйдет времени на разминирование? – севшим голосом спросил Гарри. Он слышал про прыгающие мины. И он знал ответ. – Их нельзя разминировать. Высок шанс задеть пружину-активатор. Мне жаль. Гарри, вскочив на ноги, схватился за голову. Каска мешала выдрать себе в отчаянии все волосы, потому он просто ожесточенно бил по ней кулаками. – А если противовес? Набрать камней в мешок, сапог там, и устроить рядом с ногой? Это позволит ему убрать ногу? – Даже если мы сможем набрать необходимую массу, то любое движение камней внутри мешка приведет к активации, – все тише и обреченней объяснял Симус, не отрывая взгляд от ног Фреда. – А если… – Вам надо уходить, – послышался бесцветный голос Фреда. Спорящие мужчины подняли на него взгляд, и он улыбнулся. По крайней мере, постарался. – Не говори ерунды, рядовой Уизли, – прошипел Гарри. Он широким шагом описывал небольшой круг, пытаясь придумать что-то. – Симус, оставь нас, пожалуйста, - тихо попросил Фред, кивая тому возвращаться к остальным. Тот послушно поднялся и проковылял к сослуживцам, где его сразу подхватила Панси и усадила на траву отдохнуть. – Поттер, - позвал Фред, проследив за сапером взглядом. – Гарри, пожалуйста, прекрати. Ты же понимаешь, что это единственный выход. – Я тебя не брошу здесь погибать. Гарри продолжал ходить; внутри него все увеличивался узел отчаяния. Если ничего не мог придумать сапер, то что мог он? Но Гарри не мог просто так смириться с очередной смертью. Очередной смерти очередного Уизли. Внезапно, на одном из кругов, Фред поймал его за локоть, заставляя остановиться. Гарри повернулся к нему и увидел, как тот медленно снимал каску, как достал из набедренного пояса автоматные магазины... – Иногда необходимо пожертвовать одним, чтобы спасти сотни, – тихо сказал Уизли, протягивая Гарри свое табельное оружие. – Спаси сотни, Поттер. – Ты понимаешь, что умрешь? – дрожащим голосом спросил Гарри, отказываясь верить в реальность происходящего. – Я умер семь месяцев назад, Гарри, – улыбнулся Фред, а Гарри впервые заглянул ему в глаза, ужаснувшись сквозящей в них пустоте. – Я умер вместе с Джинни. Они долго смотрели друг другу в глаза - потухшие голубые против горящих зеленых. Гарри сдался первым. – Фред, мне так жаль, – прошептал Гарри, понимая, насколько бессмысленны эти слова, но более подходящих случаю в его голову не приходило. Он хотел сказать так много, но его будто лишили голоса. – Для меня большой честью было сражаться бок о бок с таким выдающимся командиром, – голубые глаза вспыхнули, но всего на какую-то секунду. Порывисто хлопнув лейтенанта по спине, Фред кивнул на тропу, по которой они шли. – Веди их, Герой. И постарайтесь больше не делать таких глупостей. Никто из взвода так и не осмелился посмотреть Фреду в глаза, прощаясь сухо, но искренне благодаря за подаренную возможность выжить. Только Джордж, обнимая брата, что-то долго шептал ему на ухо. Дальше шли молча, не оборачиваясь. Гарри не слышал, как мина взорвалась, но видел, как зажмурился ковыляющий рядом Симус, и как одинокая слеза скатилась по щеке Панси… – Поттер, ты, что, заснул? – пробрался сквозь тишину чей-то сердитый голос. – Я ему тут, понимаешь ли, семейные рецепты выбалтываю, а он спит. – Симус, ты что-то сказал? – спросил Гарри, всматриваясь в идущего рядом друга. Тот молчал; более того, он всячески делал вид, что не замечает командира. – Какой я тебе Симус? Поттер, я не психиатр, я обычный терапевт, давай ты перестанешь бредить, – голос слышался все ближе и ближе; Гарри пытался сделать еще шаг вперед, за товарищами, но ноги будто замуровали в бетон, а на его крик не оборачивался ровным счетом никто. – Да что ж ты кричишь, как резаный. Вот, выпей. К сухим губам прижался граненый стакан с чем-то мутно-желтым, и Гарри внезапно ощутил, как сильно он хочет пить. Выхватив из невидимых рук стакан, он резко опрокинул в себя все содержимое, тут же распахивая глаза и выплевывая жидкость прямо на стол. Поодаль у окна стоял молодой мужчина, победно ухмыляющийся и сложивший руки на груди. Однако вопреки сердитому голосу, на лице, обрамленном влажными и торчащими во все стороны волосами, застыло нескрываемое беспокойство. Увидев, что на него смотрят, Малфой вскинул подбородок и ухмыльнулся. – С возвращением, – кивнул ему Малфой, отталкиваясь от подоконника и возвращаясь к чему-то скворчащему на сковороде. – Что это за дрянь? – прохрипел Гарри, глазами разыскивая графин с водой. – А это, Поттер, молоко, что я просил взять. «Не козье», помнишь? – протягивал гласные Малфой, не оборачиваясь на Гарри. – Так оно и не козье! – Гарри, наконец, нашел искомое и теперь жадными глотками пытался стереть с языка противный привкус. – Именно, – вскрикнул Малфой, из-за спины отсалютовав деревянной лопаткой. – Оно буйволиное, гений, – Драко оглянулся через плечо, но вопреки раздражению, сквозящему в голосе, взгляд был теплый. – Так получится даже вкуснее, но ты все равно облажался. Гарри фыркнул, но улыбнулся в ответ. Напряжение после сна постепенно сходило на нет, а сознания достигали потрясающе аппетитные ароматы риса с чечевицей, фасолью и морковью. В отдельную небольшую сковороду с бортиками повыше Драко осторожно выложил мелко порубленную баранину, а затем влил туда же оставшееся в пачке молоко. Тишина, прерываемая лишь постукиваниями лопатки о посуду и скворчанием еды, давила. – Я долго спал? – спросил Гарри, просто чтобы не молчать. Малфой вздрогнул, будто он и вовсе забыл, что на кухне помимо него был кто-то еще. Накрыв тушившееся мясо чугунной крышкой, Драко подошел к столу и медленно сел напротив Поттера, не поднимая на него взгляда. Снова повисла тишина. – Кевин Уитби, – прервал молчание Малфой, тут же взвившись и подняв на Поттера какой-то загнанный, больной взгляд. – Он был из стрелкового батальона. Он тоже подорвался, – тихо говорил он, забыв о необходимости моргать. – Мы с отцом… Собирали его. По кусочкам. – Зачем ты об этом рассказываешь? – с большим холодом, чем ему хотелось бы, спросил лейтенант. – Это было чудо. Настоящее чудо - подорваться на мине, потерять ногу и руку, сломать позвоночник, получить целую россыпь осколков в печень и при всем этом выжить, – продолжал Драко, не обращая внимания на вопрос Поттера. – Операция длилась тринадцать часов. Мы, наша бригада, тринадцать часов сражались со смертью за его душу, а он, очнувшись, знаешь, что сказал? «Чертовы ублюдки, ненавижу вас», – Малфой истерично рассмеялся, порывисто протирая глаза. – Он мучился от боли. Каждый день. Он так и не встал на ноги, и, кажется, сошел с ума еще там, в шатре военных врачей, – Драко затих всего на секунду, осушая протянутый Поттером стакан воды. – Я к чему все это говорю. Если Фред решил умереть, то не стоило его отговаривать. И спасать, тем более после такого ранения. Я знаю, это нонсенс слышать такое от врача, но иногда, спасая человека, ты нарушаешь заповедь «не навреди». Малфой запнулся о слово. Глаза расширились, а губы открывались и закрывались, беззвучно, будто он хотел что-то рассказать, но не мог. В конце концов, коротко хмыкнув и взяв себя в руки, Драко решительно встал и снова ушел к плите, выключая огонь и раскладывая ужин по тарелкам. – Приятного аппетита, – коротко сказал он, так и не посмотрев в глаза Поттеру ни разу за ужин и подготовку ко сну. Самого Поттера, впрочем, такое положение дел не устраивало, и он, вспомнив о так и не прочитанных бумагах, пообещал себе обязательно их прочитать. Завтра. А сейчас, после сытного ужина и импровизированного душа, прижимаясь грудью к чужой горячей спине, Гарри снова проваливался в небытие, надеясь, что подрагивания этой самой спины ему всего лишь мерещатся.