Семейка Чон

— Посмотри, у меня зелёный? — спросила Нура, высовывая язык и показывая его мужу. — Ага, ты же яблочную ела, — кивнул парень и причмокнул своей конфетой во рту. Субботний вечер наградил город теплом и спокойствием. Сонное небо подавало последние признаки жизни белого дня — лёгкое розоватое зарево медленно потухало на фоне тёмного полотна, передавая власть ночи. Лёгкий ветер колыхал ветки коротко стриженых кустов и могучих деревьев, из-за чего между собой шептались листья. Прекрасная погода для прогулки на ночь, ну, или, похода в ближайший магазин за вкусностями. С неряшливым пучком на голове, чистым лицом без доли макияжа, в широкой жёлтой толстовке мужа и удобными кроссовками на ногах шагает Нура, держась за руку с Чонгуком. У обоих кислые конфеты во рту, расслабленное состояние и хорошее настроение. Парень периодически шуршит пакетом с чипсами и напитками и дёргает жену за такой забавный пучок из волос. — Ну хватит, — проныла она, отбросив его руку и нахмурившись. — А вообще, если бы мы развелись в тот день, ты бы такого больше не смог делать. — Ох, сколько можно вспоминать это? Я тысячу раз говорил тебе, что не собирался подавать на развод тогда, — вздохнул Чонгук и забросил свою руку на плечо девушки. — Заяц, я буду дёргать тебя за волосы всю жизнь. Пусть далеко не серьёзным голосом он проговорил эту фразу, но Нура наивно поверила этому и улыбнулась, чмокнув того в щёку. — У тебя вишнёвая? Дай попробовать, — потребовала она конфету, которую медленно доедал Чон. Парень, притормозив и положив свою руку на её подбородок, чуть приблизил голову и нагнулся сам, бесцеремонно целуя в губы. Лениво подключил язык и, передав свою конфету с его помощью, отстранился и потянул Нуру за собой, забрасывая руку обратно на плечи. Щека к её лбу, шаг в шаг, лёгкий румянец на лицах и искренние улыбки из-за ощущения тепла где-то под грудной клеткой. — У тебя вкуснее, — призналась Нура, приобнимая для удобства мужа за талию. — Знаю. В таком медленном и неспешном темпе они дошли до своего дома, разговаривая на пустые темы и постоянно шутя. Не дождавшись лифта, поднялись на свой четвёртый этаж по лестнице. Чонгук не удержался и намекнул о пользе пеших прогулок по лестнице для пятой точки Нуры, а та, притворно надувшись, толкнула его в грудь и вырвалась вперёд. Но на третьем этаже пришлось притормозить: их грубо окликнула пятидесятилетняя, вечно ворчливая женщина. — В смысле адские кролики? — не понял фразу из уст недовольной дамы Чон. — А что вы по ночам не даёте людям спать, бесстыдники?! Сколько можно оплодотворяться? Только и слышу над собой ваши стоны и скрип кровати. Тьфу на вас, — не сдержалась женщина, крича на весь подъезд. Чонгук нахмурил брови и открыл рот, чтобы ответить той же грубостью, но жена успела ухватить его за руку и покачать головой, молча прося ничего не говорить. — Бог вам судья, заразы! — пробасила соседка напоследок и хлопнула входной дверью. — Не, ну она вообще уже ахринела, — проворчал Чонгук, сверля пошарпанную дверь яростным взглядом. — На прошлой неделе ты громко пылесосила, позавчера случайно кошку в ванной закрыли и ушли, так она жаловалась на мяуканье, а сегодня ей уже не нравится, как мы сексом занимаемся — пиздец вообще. — Мне кажется, что она ведьма, — тихо поддержала мужа Нура. — Лучше вообще не говорить с ней. Крепче сжав ручки пакета, парень кивнул и потянул девушку за собой. — Даже здороваться с ней не буду, — продолжил недовольствовать он, но в следующую секунду как-то нахально улыбнулся. Прокашлявшись, дёрнул плечами и бросил мечтательный взгляд на жену. — Сегодня будем мстить, я уже настроился. Девушка усмехнулась, но, осознав смысл его слов, округлила глаза и вопросительно посмотрела на него. — Да, малыш, сегодня будет много секса, — разъяснил он ласково и соблазнительно, щекоча пальцами её тёплую ладонь. И Нура бы ответила что-нибудь, если бы кто-то сверху не прочистил горло и не заставил поднять голову. — Мама, папа?! — скорее, ужаснулась, нежели адекватно спросила у мужчины и женщины, которые стояли рядом с их квартирой с удивлёнными и осуждающими лицами. Видимо, сюрпризы на сегодня не закончились. Ежемесячный рейд с пристрастием в виде приезда родителей девушки состоялся именно сегодня, в такой момент. Конечно, они слышали проклятье соседки, да и месть Чонгука не прошла мимо их ушей. Нура готова загореться от стыда и убийственного взгляда матери, а Чон только и делает, что пополняет запас матерных слов в голове. Как же ему не нравится, когда родители Нуры заявляются в их дом без предупреждения. Сухо и безрадостно поприветствовав их, он открыл входную дверь и пропустил в дом, затем незаметно повернулся к жене и закатил глаза. Ему не нравятся эти люди, у них тёмная аура и желание унизить в первую очередь именно его. К слову, сейчас отличная возможность. Густо покрасневшая девушка также не была радужно настроена. Понимающе взглянув на мужа, она набрала побольше воздуха в лёгкие и змейкой поползла следом за внимательно осматривающей обстановку в квартире матерью. — Мда, мало того, что соседи на вас жалуются, так ещё и кавардак в доме, — сделала заключение женщина, приметив пару немытых тарелок в раковине. — И зачем вы едите хлеб? Что, у мужа на другую еду денег нет? Девушка снова бросила виноватый взгляд на еле сдерживающегося Чонгука и подошла к матери. Аккуратно провела ладонью по её спине, чтобы немного смягчить, и тихо заговорила: — Мы просто любим хлеб — что в этом такого? Чонгук каждый день его на завтрак ест, да и я тоже. А так мы хорошо питаемся. — Ага, — иронично согласилась она, — я вижу, как вы питаетесь. Чипсы и газировка в пакете — ваш ужин? В который раз убеждаюсь, что жить отдельно от нас у тебя не получается, Нура. Чонгук показательно фыркнул, специально громко бросил пакет на стол и удалился из кухни, не имея больше никакого желания слушать бред этой старой женщины. — Какое неуважение, — продолжила та после пятисекундного затишья. Нет, напротив, так он проявляет хоть какое-то уважение и демонстрирует стальные нервы. Оставшись в их компании, он бы просто не смог не выговориться; не сказать, как ему осточертело выслушивать в свой адрес гадости. Только из-за возможных переживаний жены Чонгук молча ушёл, не тронув её стариков-динозавров. А так хотелось. В спальне его встретил проснувшийся кот с помятой шерсткой и одним опущенным ухом. Облизнувшись, он понюхал ноги хозяина и провёл по ним хвостом, прося то ли ласки, то ли покормить. Парень не в том настроении, чтобы дать ему и то, и другое, потому просто обошёл животное и плюхнулся животом на кровать. Но тот последовал за ним и запрыгнул на спину, впиваясь ноготками в спину и мурлыча свою песню. Значит, всё-таки Пушок в ласке нуждался. — И ты мне ещё нервы треплешь, — промычал нестрого Чон. — Иди на кухню, там таких целая шайка. Организуете вооружённое восстание против меня, пиздабола. Ворчание, недовольство, обида и немного голода — все эти чувства прожёвывают его подсознание, как магнитофон старую кассету, и провоцируют к наступлению. Хочется войны, как бы глупо это не звучало. Наконец постоять за себя, доказать родителям Нуры, что их дочери безмерно повезло, заполучив такого мужчину. Да, Чонгука не назовёшь образцовым мужем с толстым кошельком в кармане и нежным, тёплым сердцем, но он любит жену и любим ею — разве не это самое главное? Если уж Нура выбрала его в свои попутчики жизни, то её семья просто не имеет права упрекать его и её в этом. Ресницы дёргаются, пальцы на ногах неспокойно скручиваются, и чтобы унять своё желание вернуться обратно на кухню с бунтом, он, нащупывая рукой тушку пушистого кота, стягивает со спины и укладывает рядом со своим лицом, выдыхая через нос в его шерсть. Такое успокоительное. Пушок мягко скользнул лапками по его лицу и снова замурлыкал. — Жирненький, а ты милый, оказывается, — хохотнул парень, за что получил лапой в глаз. — Ну, блин. Разочарованно посмотрев на кота, Чонгук почесал его макушку и занял сидячее положение. Поразмыслив и погладив свой живот, от которого исходят просьбы о еде, он посмотрел на дверь, вздохнул и неохотно поплёлся на кухню. Не оставив бы пакет с чипсами на столе — не пришлось бы снова видеться сегодня с этими противными людьми. Хотя: кто знает... Ему любопытно, о чём они беседуют в его отсутствии. Остановившись у тонкой щёлочки, через которую виднелась спина Нуры, парень наклонил голову к двери и принялся наблюдать и слушать. — Мы буквально на пять минут заскочили, — услышал он голос отца девушки, отчего довольно улыбнулся. — Ага, шуруйте, — прошептал Чон. — Кстати, милая, что ты собираешься делать? Ты только получила диплом, — спросила женщина, тем самым заставив напрячься дочь и Чонгука тоже. Он заметил, как поднялись плечи Нуры, потому поспешил вмешаться. Зашёл уверенной походкой на кухню прямиком к чайнику и, проверив на достаточное количество в нём воды, включил. Снова молчание за спиной, словно он заколол всех их родственников и только что вышел из тюрьмы. — Не пойдёт она работать, — заговорил он, жуя сухой крекер, взятый из-за голода в никому не нужной вазе с таким же забытым печеньем. Кто-то хмыкнул, но обошлось без возражений. — Дом — вот работа для моей женщины. Я хочу приходить в чистый дом и уже у самого порога чувствовать вкусный запах еды; хочу ходить в чистой, выглаженной одежде и слышать от работников похвалу в адрес моей жены за опрятность мужа. Хочу, чтобы она не теряла нервные клетки на какой-нибудь рутинной работе, чтобы рядом не крутились другие мужчины, и чтобы Нура всегда оставалась молодой. Пусть бережёт свои силы и больше отдыхает — ей детей ещё от меня вынашивать. Закончив свой затянувшийся монолог, он залил кипяток в чашку с чайным пакетиком и обернулся. Три удивлённых лица уставились на него многозначительно, даже мать Нуры рот приоткрыла. — Он прав, — кивнула она неуверенно. Затем посмотрела на мужа и одобрительно улыбнулась. — Почему ты не придерживался такой точки зрения, дорогой? На моём лице сейчас было бы меньше морщин, если бы я не работала. Чонгук, признаться, удивился. Подавившись горячим чаем, отставил чашку и вопросительно взглянул на Нуру. Та удивлена не меньше. Сидит и с улыбкой наблюдает за родителями, которые сейчас упрекают друг друга в шутливой форме. Это впервые, когда они согласились с Чонгуком.

***

— Ты такой молодец, — не переставала хвалить мужа девушка даже в кровати, вспоминая его слова на кухне. — Когда они уходили, меня мама ни в чём не упрекнула, как раньше. Я впервые наблюдала, как из нашей квартиры она уходила с улыбкой. Подложив ладонь под щёку, Чонгук лежал и наблюдал, как Нура намазывала руки кремом и периодически их нюхала. Да, запах вкусный — йогурт и малина — ему тоже нравится. — Ты скоро? Я жду, — поторопил он её, хлопая по месту рядом с собой. Девушка отложила тюбик и, посмотрев на него через плечо, игриво улыбнулась. Поправив бретельку шелковой, золотистой ночнушки, плавно заползла под одеяло и положила руку на его шею. — И всё же, ты круто придумал насчёт моей работы, — прошептала и чмокнула в гладкую щёку. Чонгук, уже во всю блуждая руками по её телу, опустился губами к шее и одаривал поцелуями. — Нет, малыш, — еле внятно ответил он, вскарабкиваясь на девушку. — Я ничего не выдумывал. Когда его губы практически коснулись её губ, Нура положила ладони на его щёки и отстранила голову. — В смысле? — не поняла она. — Что — в смысле? — Хочешь сказать, что я не буду работать? Ты серьёзно? Чонгук выдохнул и, серьёзно посмотрев ей в глаза, перекатился на свою сторону кровати. — Обязательно это сейчас обсуждать? — полюбопытствовал он недовольно в подушку. — Нет, можем не обсуждать. Просто осведомляю тебя, что на следующей неделе у меня собеседование. — Жалко только, что ты на нём присутствовать не будешь, — фыркнул он. Абсурд. Девушка громко запыхтела от раздражения и злости и ударила мужа ногой в бедро, не сдержавшись. И почему он решает всё за неё? Нет уж, она уже приняла решение. Натянув на плечи бретельки ночнушки, Нура стянула с себя одеяло и скрестила руки на груди, надувая щёки. — Сдуй щёки, — через спину бросил Чон, — иначе тыкну пальцем и сам сдую. — Я не дую щёки, просто ты меня бесишь. — И ты меня со своей уверенностью делать всё по-своему, — Чонгук зашевелился: потёрся ногой о матрас, чуть взбил подушку кулаком и повернулся к жене лицом. Наведя палец на её щёку, как и обещал, тыкнул, чтобы та сдулась, и пробубнил: — Заяц, давай беситься друг на друга завтра, а? Если мы сейчас же не продолжим мстить нашей соседке, то завтра я встану не с той ноги, и вопрос о твоём собеседовании будет окончательно закрыт. — Ты такой говнюк, Чон Чонгук, — девушка сдалась, растворяя на лице раздражение и включая иронию. — Всё равно я пойду на это собеседование. Она оказалась рядом, забрасывая ногу на его бедро и кладя руку на плечо. — Посмотрим, — ответил Чонгук шёпотом в её губы, — на твоё поведение. Веди себя плохо.