Связаны наши руки

Знойный воздух Флориды встретил их тёплым ветром, оставляющим на коже и губах соль и прохладу от атлантического бриза. Ивану, да и Людвигу, было некомфортно в той одежде, в которой они прилетели из Берлина. Битва контрастов и атмосферы казалась глобальной, и хотелось побыстрее заскочить в свой номер и переодеться. Хоть они собирались впопыхах, но переоформить билет Гилберта на Ивана не составило таких хлопот, каких представлял себе Брагинский. Всего-то было надо заполнить анкету, вписать свои личные данные и, опять же, подписаться своей старой подписью, замечая знакомые злые нотки в глазах Людвига. Но Иван понимал, что все прошло так гладко, благодаря его «мужу», и авиакомпания была лояльна к их спонтанному решению, задав пару вопросов: «зачем?» и «почему?». Несмотря на всю легкость, с которой они решили все эти проблемы с семичасовым перелетом и сменой билета, Ивана немного коробило от того, что он летит вместо Гилберта. Они с ним не так хорошо были знакомы, но он помнил, что Гилберт не такой злопамятный и корыстный, и, благодаря его отходчивости, он не будет держать обиду на Ивана. Но на Людвига он еще успеет накинуться, и последующие гудки телефона уже успели намекнуть на это. Как только они вошли в холл Международного аэропорта Майами, и Людвиг включил телефон, так он разразился непрерывными гудками пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. И в этой купе уведомлений пестрили часто два контакта: Вольфганга и Гилберта. Только контакт Гилберта был украшен клоунским эмодзи, что отличало его от других в записной книжке телефона Людвига. Пока Людвиг разбирал электронную почту и просматривал сообщения в мессенджерах, Иван словил с конвейера свой скромный багаж: вещей он взял не слишком много, поэтому он был для него легким. Всего-то дорожная сумка и небольшой чемодан на колесиках. Однако Людвиг, отстранившись на время от телефона, поторопился помочь Ивану, от чего получил упирающуюся ладонь в грудь. — Я сам могу донести вещи — они легкие. — Хорошо, — согласился Людвиг, взяв свой багаж. Иван думал, что немцы не так галантны к «слабому полу» с их бушующей тенденцией и революцией равенства, к которой он сам относился нейтрально. Иван не считал себя слабым, поэтому привык решать свои проблемы самостоятельно. Но простое решение Людвига помочь и бесспорное смирение с тем, что его помощь не нужна, понравилось Ивану, показывая, что на этого человека можно положиться, и он не будет свою помощь навязчиво предлагать, пропитывая надоедливым «Ну ты же омега!». Попросишь — он поможет, скажешь «нет» — он отступит. Да и сам Людвиг понимал, что Иван не горделивый самодур, и открыто будет говорить, что ему нравится, а что нет. Тот этап с «молчанкой» он давно прошёл и сам признал свою ошибку, извинившись перед Людвигом ещё в самолете, где они после разговорились, прерываясь только на еду и недолгий сон. Оказывается, альфа во сне сопит, как кот. Людвиг перезвонил в первую очередь Вольфгангу и когда тот взял трубку, то разговор сначала был на слегка повышенных тонах, но потом они спокойно с ним начали что-то обсуждая, и Иван не стал подслушивать, садясь на сидение стула в зоне отдыха. Он не очень сильно любил перелеты и немного переживал во время них, поэтому ему стоило немного успокоиться и отдохнуть, пока Людвиг решает дела со своей семьей, связанные с их спонтанным решением полететь вместе. Как раз в этот момент, когда Иван включил свой телефон и стал прочитывать сообщения от двоюродной сестры и папы, то к нему подошёл какая-то странная личность с улыбкой, как говорят в России, «от уха до уха». Вот эту странную привычку американцев постоянно улыбаться, Иван не понимал, и этот масляный взгляд его немного пугал до легкого вороха мурашек, пробиравшихся по коже. Иван был не из пугливых, поэтому поприветствовал его, спросив первым, чего хочет этот незнакомец от него. Он сначала спросил растерянно на русском, забыв, что сейчас находится на американской земле, а не где-то в России. — Hello! How was your flight? — произнёс этот незнакомец-альфа, пахнущий знойным кедром, и он все ещё не прекращал при этом дружелюбно улыбаться. К сожалению, Иван понял только первое слово, а именно приветствие этого альфы, так как всю жизнь он изучал только один язык, благодаря наставлению отца отдать его в гимназию с глубоким изучением немецкого. С английским был разговор короткий: «Hello!» и «Goodbye!». На помощь пришёл тут же Людвиг, отложивший телефон в карман брюк, заметив, как Альфред пристает к ничего не понимающему Ивану. Оказывается, Людвиг был полиглотом, и свободно, как показалось Ивану, говорил на английском. И последующий диалог был для Брагинского загадкой, понимая только несколько пролетевших слов в воздухе. — Удивительно, что ты решил нас встретить в аэропорту, Джонс, — недоверчиво произнёс Людвиг, смотря на лучезарного американца и пожал в приветствии его руку. — Обычно тебя ловить нужно на собеседованиях, а тут сам пришёл. — Просто ещё до вашего прибытия, позвонил Вольфганг, да ещё и в такое позднее время — в три часа ночи! — что я сразу подумал, что произошло что-то серьезное и метнулся вас встречать. А тут вот оно что. — В этот момент, Альфред с ехидной улыбкой посмотрел за плечо немца, наблюдая, как Иван пьёт минеральную воду. Да, смена часовых поясов была нелегким этапом, ведь Берлин на шесть часов впереди Майами. Можно было пошутить, что они прилетели из будущего, но, смотря на бледное лицо Ивана, который плохо переносил долгие перелеты, настроение шутить у Людвига пропало. Да ещё на душе было неприятно, наблюдая за тем, как Джонс любопытно косится на его мужа. Но все же надо было извиниться перед Альфредом за хлопоты его отца. — Извини за беспокойство, Альфред, — сдержав гневные порывы в голосе, произнёс Людвиг, заметно подняв этим самомнение шумного американца. Но тут Альфред, словно и слушать не хотел Людвига, и, обойдя его стороной, направился к отдыхающему Ивану, который перестал напоминать бледностью Гилберта, с его-то альбинизмом. — Да-да, друг, все прощаю, — снисходительно произнёс Альфред, от чего Людвиг недовольно закатил глаза к потолку. Было понятно, что его интерес привлекает не разговор с немцем, а этот скромно сидящий в сторонке омега. Альфред задавал кучу вопросов Ивану, но тот не мог ни на один нормально ответить, потому что не понимал английского. Это бравурное самомнение американцев в том, что на их языке говорят во всем мире, поражало Людвига, и он недовольно произнёс в защиту мужа: — Иван не знает английского. — Ох, так это Иван! — Словно по щелчку пальцев, Альфред сразу же переключился на немецкий, коверкая имя омеги, ставя ударение на первую гласную букву его имени. — Меня зовут Альфред Джонс. Рад нашей встрече! — Взаимно, — скромно улыбнулся Иван, радуясь, что теперь-то он понимает этого американца. — Стоп, — промелькнул Людвиг, для которого стало открытием то, что Альфред знает немецкий и говорит на нем довольно сносно. — Почему ты не сказал, что знаешь немецкий? — Просто не было желания, — заявил Альфред, не прекращая распирать своё лицо белозубой улыбкой. — Но сейчас появился прекрасный повод, — кивнул он на Ивана. Казалось, что ещё одно слово этого американца, и знаменитой немецкой выдержке и сдержанности придёт конец. Людвигу хотелось утопить Альфреда в том фонтане, вблизи которого располагалась зона отдыха аэропорта. — Я отвезу вас в отель, — заявил Альфред, без ясного на то согласия, взяв багаж Ивана. — Не могу позволить вам ловить такси в час пик. Тем более здесь такие цены!.. Альфред что-то и дальше говорил по пути, провожая гостей его штата до автомобильной стоянки, где стоял его чёрный хромированный джип. Его жизнерадостная и шумная речь на немецком звучала забавно, пока сам чистокровный носитель этого языка недовольно шёл следом. Альфред открыл багажник своей машины и положил чемодан, поспешив открыть дверь Ивану, предлагая этим сесть на заднее сиденье. Иван не любил, когда с ним обходились, как с безвольной куколкой, но позволить себе самовольно садиться в чужую машину, наверное, было некрасивым тоном. Но вот Людвиг, положив свой чемодан и закрыв самостоятельно багажник машины Джонса, сел на место рядом с водительским, не дожидаясь, пока сам хозяин машины не сел в неё. Наверное, они были давними знакомыми, раз вели себя так естественно. Однако такой роскоши Иван не мог себе позволить, и сидел тише мыши на заднем сиденье. В машине было душно из-за того, что она простояла на солнце, и Альфред включил мощный кондиционер. Дышать стало легче уже через какое-то мгновение, и вторая волна разговора Альфреда захлестнула салон автомобиля. В этой поездке Джонс не унимался, предлагая паре отправиться не в отель, а погостить к нему домой. Но Людвиг отказался от этого предложения, заверив его в том, что номер в отеле уже оплачен. Не то чтобы Людвиг не мог позволить потерять себе деньги от отеля в пустую, просто он специально, ещё до вылета, когда Иван согласился на эту авантюру, поменял два классических номера, предназначенных им с Гилбертом, на один люксовый. Благо, один такой номер был свободен, и интернет-администратор сайта отеля, согласился его забронировать для него с Иваном, только вот последний об этом пока что не знал. Альфе было стыдно, что он идёт на такие ухищрения, но все эти события так удачно сходили ему с рук. Но это была только одна из причин нежелания Людвига ехать гостить к американцу, вторая — ему просто не хотелось находиться целые сутки напролёт наедине с Альфредом, тем более на его территории. К удивлению для самого Людвига, тот быстро оставил свои уговоры наведаться к себе домой, несмотря на упрямый характер Джонса, и только иногда он посматривал на зеркало заднего вида, кидая редкие взгляды на омегу. Иван молчал почти всю поездку, наблюдая за красотой знойного Майами через окна автомобиля. Если Берлин пестрил разнообразием социальных групп и ярких субкультур, то в Майами и этого было достаточно, но в добавок ещё шло немыслимое сочетание рас и национальностей, которые окутали белопесчаные пляжи атлантического побережья. Но неожиданно, этому беззаботному наблюдению за счастливыми людьми этого счастливого города пришёл конец, и автомобиль Альфреда заехал под навес главного входа отеля. Иван вышел из машины, держа при себе только свою дорожную сумку, пока альфа-швейцар помог доставать остальные вещи из багажника, передав их потом носильщику, который сопроводил их до стойки ресепшн. Иван в это время только озирался по сторонам, осматривая главное фойе отеля, и только виновато покусывал губу. Он и до этого знал, что Майами — город роскошный и дорогой, но никак не думал, что ночевать они будут именно в таком красивом отеле этого города. Сам Иван был далеко не из бедной семьи, но, смотря на дорого обставленную обстановку, он прекрасно понимал, что цены здесь больно кусают — кусают прямо до костей. Он это прекрасно понимал ещё и потому, что уже не имел собственного дохода, уволившись с той шикарной частной клиники в Москве, где на него возлагали такие большие надежды. И раньше он винил в этом Людвига, словно это только из-за него ему пришлось расстаться со своей прежней жизнью и переехать к нему в Берлин, жить у него в доме, словно на пособие. Однако сейчас же Ивана словно изнутри выворачивало из-за чувства нахлебничества и вины перед альфой, ведь все финансовые затраты легли на его широкие плечи. — Встретимся завтра, Людвиг, — напомнил о себе Альфред, прощаясь возле лифта отеля. — Иван, надеюсь ещё раз увидеть тебя, и, надеюсь, без этого белобрысого цербера, — кивнул он своей пшеничной головой в сторону Людвига. Иван на это только улыбнулся, прощаясь с ним, пока не заметил недовольный взгляд Людвига, провожающий Джонса, который уже успел выйти из стеклянных дверей отеля и сесть в свой джип. На ресепшене им выдали ключ-карты от номера и два браслета, которые были пропусками на частный пляж и в ресторан отеля, в купе с этим шёл ещё и бар. Носильщик проводил их до номера, сопровождая в лифте, и Иван заметил, что их багаж несут в один номер. Дождавшись, когда Людвиг откроет панельную дверь ключ-картой, Иван дал пареньку носильщику чаевые — хоть как-то Иван должен был вложиться, чтобы не чувствовать себя полной обузой. Но этот вклад не понравился Людвигу. — Зачем ты это сделал? — спросил он. Казалось, что этот жест Ивана обидел его. — У нас один номер? — словно пропустил мимо ушей недавний вопрос, спросил Иван. — Я бы мог переночевать в дешевом номере — в этом плане я не привередлив, и могу сам заплатить. — Мы, вообще-то, с тобой в браке, — улыбнулся Людвиг. Он уже заранее был готов к таким вопросам от омеги. — Честно сказать, было забронировано два простых номера для нас с Гилбертом, но я их поменял на один этот, — указал он ладонью, демонстрируя его просторы. — Мне кажется, что было бы неэтично, если мой супруг будет ночевать со мной в простом номере, тем более отдельно и в дешевой комнатушке, пока я сам в таких апартаментах. Иван недовольно пожевал губу. Его это не успокаивало, а наоборот только вгоняло в чувство вины, из-за чего хотелось раствориться в воздухе. Он не был из числа тех людей, кто будет брать и не отдавать взамен ничего. Но зная, что Людвиг тоже не входит в число тех людей, которые что-то попросят взамен на свою щедрость. Но все равно Иван чувствовал себя каким-то вором и поник. — Ты не доволен? — заметил изменение в лице Ивана Людвиг. — У знаменитого русского слова «халява», есть злой брат-близнец — «замануха». Поэтому-то, я не халявщик. — произнес Иван. — Я даже не знаю, почему я согласился лететь с тобой по чужому билету. Людвигу казалось, что Иван подумал о нем, как о каком-то негодяе, который склоняет его к близости, хоть они и узаконили свои липовые «отношения», благодаря наставлению двух семей. Людвиг не хотел начинать их заселение в номер с такой глупой ссоры, но знаменитая немецкая сдержанность, наконец, дала трещину. — Я буду спать на диване. Последние слова Людвига прозвучали так железобетонно, словно он каждой буквой вколачивал сваи, из-за чего Иван только поджал губы и мысленно бил себя по лбу, чувствуя себя конкретным глупцом, ведь совсем не это он имел в виду. Но из-за этой глупой фразы Людвиг, подтвердив своё решение, уже поставил вещи в гостиной комнате, где и стоял красивый на вид диван, но, на этот же вид, совершенно неудобный для долгого сна.