Айна

Войдя в свой особняк, Саид Рашид сразу попал в гущу скандала, который казалось не умолкал с утра. Однако, впервые за прошедшие два года, владелец особняка не стал ни усмирять своих жен, ни угрожать переездом. Очень тихо, но так, что они обе мгновенно смолкли, Саид произнес: «Я с тобой развожусь, Рания. Я с тобой развожусь. Я с тобой развожусь. Я с тобой развожусь, Зулейка. Я с тобой развожусь. Я с тобой развожусь. А теперь марш к себе в комнаты и до отлета в Фес чтобы я вас ни одну в гостиной не видел. А завтра вы едете со мной в клинику, чтобы никаких неожиданностей потом для меня не возникло. Хватит мне уже внезапных известий…» Еще час назад не собирался Саид разводиться, да еще с обеими женами разом… Но зная, то что стало известно сегодня, и вновь попав в пекло застаревшего скандала, он вдруг ощутил такую непомерную усталость и опустошенность, что не нашел в себе сил ни перетерпеть, ни прикрикнуть на женщин. Задание своим людям он дал, будучи еще в офисе, и отчет уже получил. Сеньора Жади Ферраз действительно год назад покинула Бразилию, вылетев в Париж. Однако ни одну границу более она не пересекала, тогда как письма Хадиже приходили изо всех уголков Европы. Сейчас поиски Жади велись во Франции, но ближайшие результаты даже по самым оптимистичным прогнозам вероятны были лишь через пару недель. Саид решил, что он ничего не станет сообщать дочери – Хадижа так привязана к матери, что подобная информация может очень сильно ее травмировать. Итак, с настоящего момента у него остались лишь дети – смысл его жизни. И поиск Жади – проклятья его жизни. Да будет так. Саид позвонил Мохаммеду, кратко рассказал ему о разводах с обеими женами и попросил принять у себя в доме его дочь и сына на то время, что необходимо ему будет для поездки в Фес. Он сердечно поблагодарил брата и его жену за согласие принять на себя заботу о его детях, однако вежливо, но твердо пресек все попытки брата обсудить с ним обстоятельства состоявшихся разводов. *** После длительной утренней тренировки, которая была для Айны незыблемым правилом, наступило время отдыха. Сначала женщина просто лежала на прекрасном ковре – единственной ценной вещи в доме, за исключением ее «рабочих» нарядов и украшений. Потом привычный взгляд в зеркало и привычные раздумья: «Почему считается, что красотой Аллах одарят? Разве это может быть даром, если вместе с нею достался слишком своенравный характер, который не подобает иметь женщине? Нет, это не может быть подарком Всевышнего – это его наказание. Я не знаю за что можно наказать новорожденного… Но вся моя жизнь и ее завершение тому доказательство. Как можно считать подарком эти глаза, волосы, гибкий стан, послушный воле своей хозяйки, эти руки… если все говорят, что я «проклятье всей их жизни»? Ну или не так – что я «расшатываю стены дома и рушу его крышу». Так говорят все, кто знает правду. Только моя принцесса никогда так не считала. О, Аллах… сжалься не надо мной – сжалься над моей девочкой… Дай мне силы превозмочь… Она еще такая маленькая… Я была старше, когда потеряла маму… И до сих пор я помню ту боль и отчаяние… Дай мне силы потерпеть еще…»