Айна

Справиться со всеми эмоциями Саиду было чрезвычайно сложно. Он просто не глядя опустился на первый попавшийся предмет обстановки – это оказалась тумбочка перед зеркалом, на которой находились пузырьки с духами, наборы косметики, тушь, помады и так далее. Все это полетело на пол от таких неуклюжих движений. Саид извинился, а лукаво улыбающиеся глаза Жади вместе с ее голосом его успокаивали. Мужчина видел глаза и слышал голос – Жади говорила искренне, но забыть о том, как сейчас выглядит ее лицо, если снять расшитую кисею, Саид уже не мог. Поэтому моментально прокручивая в голове такую скудную информацию, имеющуюся на настоящий момент в его распоряжении, он все же решился на разговор. Разумеется, никакой уверенности у него не было и быть не могло, но не предпринять ни единой попытки он тоже не мог. «Жади, выслушай меня. Мне действительно было больно видеть твое лицо. Но ты неправильно меня поняла. Я не Лукас Ферраз. И не стал бы ждать целый год. Поиски начались бы сразу, как только стало известно о твоем исчезновении. Да, я всегда любовался тобой, был просто очарован… поэтому видеть сейчас такое твое лицо мне тяжело. Но я всю жизнь любил именно тебя, а не только твою внешность. Может быть это индивидуальный вид наркотической зависимости… я не знаю. Но знаю точно - я не оставлю тебя здесь одну со всеми твоими проблемами. Уже понятно, что необходимы множественные консультации со специалистами. Я увезу тебя туда, где никто тебя не знает. Никто не видел какая ты была. И никто не посмеет обидеть тебя ни словом, ни взглядом.» - Саид говорил и уже видел, что Жади не соглашается с его предложениями. «Как же с тобой сложно, Жади!» - воскликнул Саид и вдруг, рванувшись к ней, схватил за плечи и, прижав к себе, сорвал расшитый платок: «Ты научилась смотреть в зеркало – теперь научись смотреть мне в лицо! У тебя есть для этого причина! Ради нашей принцессы Хадижи! Я найду для тебя лучшую клинику! И твоим зеркалом с сегодняшнего дня будут мои глаза!» Обезображенное лицо его любимой женщины сломалось на каждом страшном шраме и Жади, начав оседать у него в руках, не выдержав, заплакала в голос. Не отводя взгляда от ее лица, Саид не выпустил женщину из рук, а подхватив ее, перенес в комнату на ковер. Кровать в этом домике была узенькой, а Саиду сейчас необходимо было спрятать Жади в надежные объятия. Он понимал, что вместе со слезами выливаются боль и обида на все несправедливости мира… И сейчас совершенно неважно виновата ли Жади или виноват кто-то другой. Эти слезы, как бы горьки ни были, именно в эти мгновения только во благо.