Предательство знает моё имя

— Прямой путь не всегда самый короткий. — Это ничего, я вроде никуда не спешу. — Есть много путей, ведущих к цели и не надо упорно хвататься за один. — Иногда, ребенок, упорно хватаясь за один путь, идя по нему вопреки всему ты достигаешь куда большего, чем постоянно сворачивая на другие. Из дневника неизвестного.

Если Тсунаде и Орочимару находились в Конохе постоянно, то Джирайя появлялся раз в пару месяцев максимум на пару недель. Поэтому Наруто отменяет все свои планы и тренировки, когда узнает, что тот вернулся в Лист. Он тащится на окраину к старому деревянному дому, больше похожему на хижину. Складывает печать, чтобы пройти через довольно сложную и запутанную защитную систему из фуиндзуцу и стучит в дверь. Та открывается являя стоящего за ней сонного, растрепанного, полуголого Джирайю, которого тут же крепко обнимают. Тот замирает, напрягается, словно ожидая удар, расслабляется парой секунд позже и неуверенно обнимает в ответ. Это все так удивительно, волшебно и невероятно, что кажется сном. Такое чувство, словно откроешь глаза и все исчезнет: и ранний гость, и его радость, и тепло, разливающееся в груди от крепких объятий. Джирайя давно открыл глаза, вот только ничего не исчезло. Лишь Наруто немного отстранился, поднял голову, заглядывая в глаза своими темно-синими озерами и произнес: — Может пойдем в дом, я даже готов приготовить завтрак,— он улыбается, отчего в груди становиться совсем тепло,— съедобный завтрак. Зачем-то уточняет, разуваясь и проходя вовнутрь дома. Отшельника уже не удивляет такая радость навязанного Тсунаде мальчишки. Его давно уже никто так не встречал, как этот временами невозможный парнишка. Санин уже давно никому не был нужен, ни товарищам, с которыми его уже давно ничего кроме титула не связывает, ни повзрослевшим ученикам, которые уже давно стали самостоятельными и не нуждались ни в советах, ни в уроках. Джирайя впервые за долгие годы вновь почувствовал себя нужным, важным и...любимым?Пожалуй, да, эта блондинистая мелочь его любила. Вот только за что? Он же даже ничему его толком не учил, в отличии от тех же Орочимару с Тсунаде. Но с самой первой встречи Наруто был ему рад. С самой первой встречи Наруто смотрел на него, так внимательно, цепко, схватывая каждый жест, каждый взгляд, ловя каждое слово. "Может в этот раз отправиться в очередное "путешествие" позже? " Санин усмехнулся своим мыслям, отставил в сторону тарелку и поднял взгляд на ученика. — Знаешь, я не представляю, чему могу тебя научить. В конце концов, это Тсунаде у нас медик и специалист по ядам, противоядиям и прочей связанной с этим ерунде, а в остальном Орочимару не плох. — "Не плох",— задумчиво протянул Узумаки,— интересная характеристика, семпай. Это, полагаю, должно что-то значить. Почему у Орочи-сенсея универсальная подготовка? Почему он не развивается в одном конкретном направлении? — Потому что, мой дорогой кохай,— заинтересованно глядя на мальчишку,— он, во-первых, гений, во-вторых, слишком любопытный. Знаешь, он как-то сказал, гении гениальны во всем, глупо заставлять их двигаться в одном конкретном направлении. — Он сам учился или его учили? — Оба варианта. Он спрашивал, Хирузен-сенсей отвечал, он просил, его учили. Так было пожалуй с каждым из нас, вот только, ему вечно было мало. Когда мы стали чунинами, нам пришлось учиться самостоятельно, это было сложно. Нам сами приходилось искать тех, кто мог нас чему-нибудь научить, что-нибудь показать. В тогдашних условиях нам с Орочимару научиться хоть чему-нибудь стоящему было сложно. — А Тсу-химе? — У неё был клан, который...— Джирая оборвал свою мысль, устремив взгляд в потолок, будто на нем был написан ответ на внезапно возникший вопрос. На самом деле Джирайя был достаточно умным шиноби, просто внешность успешно помогала маскировать этот факт. Он перевел взгляд на блондина, оценил честнейший взор темно-синих глаз, хмыкнул и спросил: — К чему ты всё это? — Я просто пытаюсь понять тебя. Ты характеризуешь товарища по команде, словами: "не плох", при этом говоря, что тебе нечему меня учить. — И к чему ты ведешь? — Ну, скажем так, я тоже умею "немного" думать, анализировать факты и делать выводы.—В глазах Санина появились искорки заинтересованности, замаскированные почти искренним недоумением и непониманием.— Ты прошел две войны, обучил не одного шиноби, был учеником Хокаге, чаще всех бываешь за пределами деревни, значит в отличии от Тсу-химе, которая управляет кланом и больницей, последняя кстати оставляет желать лучшего, и Орочи-сенсея, который прописался в лаборатории и нос оттуда высовывает с крайней неохотой,— Джирайя усмехнулся,— ты всё еще действующая боевая единица, а не запас, который мобилизуют при военных действиях. Итак, для заданий промежуток и частота слишком явная и тот факт, что ты называешь свои походы путешествием говорит о том, что задание дано тебе давно и его суть не меняется с течением времени, у меня два варианта: разведка или шпионаж. — Это не одно и тоже по-твоему? — Нет, понятие похожие, но всё же это два разных вида деятельности. Так вот, как по мне, шпионаж не твой профиль, да и твоя репутация, мягко говоря, мешает. Остается разведка. Я прав? — Браво,— Джирайя даже похлопал,— ты смог меня впечатлить. Чем еще удивишь? — Я хочу освоить сендзуцу. Разведка тоже лишней не будет. И какая-нибудь особо убийственная тренировка, на которой будет Тсу-химе и не будет Орочи-сенсея. Если Джирайя и был удивлен, то виду не подал. — Последнее тебе зачем? — Я поспорил с Тсу-химе, что за неделю избавлю её от гемофобии. Ну так что, се-е-емпай. Улыбка Джирайи была красноречивее всяких слов. ***

Убегая от своего страха, часто обнаруживаешь, что на самом-то деле поспешил коротким путем ему навстречу. У каждого из нас есть немного мрака внутри. И этот мрак вечно голоден. Он хочет сожрать тебя изнутри, и чем больше ты ему позволяешь, тем более свирепым он становится.

— Так что ты решил? Подпишешь контракт с жабами или? — Или,— мрачно произнес Узумаки. Он не сомневался в собственном решение, однако пятая точка намекала, что он об этом пожалеет. Он не имел ничего против жаб, да и с Гамабунтой неплохо сработался, однако хотелось узнать своё истинное тотемное животное, своё отражение. — Знаешь это не самая разумная идея. Особенно в отсутствие Орочимару, он единственный медик должного уровня. — Я знаю, но из отведенного мне времени осталось всего полгода. Да и всё равно, я всё решил, а шансы всегда равны, если что, я успею уйти. Джирайя нахмурился, поджимая губы. — Будь осторожен. Узумаки сложил печати обратного призыва и исчез, Джирайя же отправил жабу за Тсунаде, надежды, конечно, на то что, она сможет, малы, однако может помощь и вовсе не потребуется. Сенжу примчалась через тридцать минут. — Джирайя, ты совсем!.. Он спокойно перехватил женскую руку, смотря на женщину непривычно серьезным взглядом. — Ему нужен призыв, Тсу. Мы не имеем право его заставлять. Это не просто роспись кровью. Это клятва. Один раз и до конца жизни. — Если он не вернется, я тебя... — Знаешь, что-то мне подсказывает, что он вернется, он свою дорогу выбрал в отличии от...— хлопок, густой белый дым.— Наруто! Черт!— Джирайя рванул вперед, ловя парня,— Тсу, он ранен,— разрывая куртку и рубашку, откидывая в сторону ножны с оружием,— ты должна ему помочь. Тсунаде Сенжу, если ты ему не поможешь... — Крестн..кха-кх..ха... Некоторое время назад. Свалиться лицом в снег не самое приятное. А лисье: "твою мать", не добавляло оптимизма от слова совсем. Наруто перевернулся, поднялся, отряхнулся и принялся осматривать. Снега по колено, холодно. — Красиво,— прошептал Узумаки, завороженно оглядываясь вокруг. Наруто, беги, сейчас же!!! Узумаки не успел. Когда он пришел в себя огромный тигр уже вспорол когтями руку, которой он рефлекторно пытался прикрыться. Наруто отшатнулся назад, выхватывая мечи. Огромная снежная кошка с серыми пятнами кинулась на него с сумасшедшей скоростью, сбила с ног и вспорола грудную клетку. Узумаки ясно ощутил две вещи, как старается сдержать покров лиса, чтобы не навредить обидчице и прощается с жизнью. Громкий рык отдается гулом в ушах, а кошка быстро убирается прочь. — Как интересно,— рычаще произносит уже другая кошка. У Наруто в глазах двоится, силы стремительно покидают тело. — Ты забавный, возвращайся, если выживешь,— рычит прямо в лицо. Хлопок. Густой дым, окутал морду снежного барса. — Кошка, тоже мне. И чему только учат мальчишку. И Лис этот в комплекте, Ками-сама, Шинигами-доно, а других кандидатур на роль хранителя не нашлось? Снежный барс, повелитель снежной долины и алмазных гор, возвел глаза к небу, которое стремительно начало темнеть, это означало, что "вечный день", как его прозвали местные, подошел к концу и, они, наконец, начали жить. Вопрос был в другом, если мальчишка, который, к слову, не стал вредить своей обидчице, всё же умрет, что будет? — Еще один вечный день? — Наруто! Черт!— Джирайя рванул вперед, ловя парня,— Тсу, он ранен,— разрывая куртку и рубашку, откидывая в сторону ножны с оружием,— ты должна ему помочь. Тсунаде Сенжу, если те ему не поможешь... — Крестн..кха-кх..ха... Тсунаде дрожала, остекленевшим взглядом смотря на раненое тело. Лис разгонял свою чакру по телу, стараясь не дать мальчишке умереть. Сейчас был прекрасный момент для завершения техники, которая поможет Наруто забыть его прошлое, но пока он не будет уверен, что его брат в безопасности, ни о чем другом и речи быть не может. Давай, Наруто, не сдавайся. Картинка перед глазами Наруто медленно меркла, разум окутывала тьма, звуки превратились в глухой непонятный шум.

Человеку знать не дано, сколько времени будет он жить. Но дано выбирать одно, как ему с этим временем быть. Жить. Жить. Жить!

— Не умирай, не умирай. Не умирай!!!— громкий крик, рыдания, полные боли и страданий. А сердце уже не бьется. Кажется всё.

Конец?