Любимая, маленькая тигрица

      Прошло три недели с того случая. Слишком много чего произошло. Акико всё-таки вытащила тигрицу по магазинам. Тигрица спасла Кеку, потом их обоих украли, и она опять её спасла. Потом агентство попытались купить. После этого тигрица попала в мир к Люси и благополучно выбралась. Но голос и блеск белых волос после возвращения в нормальный мир ещё больше напугал Накаджиму. Значит, она тоже была там? Или нет? После Кёку пришлось успокаивать.       После происходит встреча с Кью, и девушка на долю секунды видит парня в маске тигра. У него был оскал, хищный оскал. Он зверь, он животное. Дикое животное. Он опасен. От Кью девушку спасает Осаму и даёт ей урок. Чтобы она не смела себя жалеть. Он дал ей лишь щелбан, ибо шатен не бьёт женщин.       Потом Ацуши ещё раз украли… Да сколько можно?! Это просто невозможно. Мне кажется, это войдёт у девушки в привычку, и она уже сама будет идти куда скажут. Доведут ведь. Накаджиме кое-что рассказали. Она знает, где находится книга. Но… Ацуши не знает, но они утверждают обратное. Её запирают и у неё много времени, чтобы подумать.       Может им нужна та книга? Но зачем же так издеваться над ней? Эти люди, а кто они вообще такие. Девочка в маске лисы и парень в маске тигра. Сбежать ей помогает Люси, узнав, что Ацуши такая же как и она. И, естественно, она отдала ей куклу Кью. Ох, и красивая жуткая она была.       Сейчас она парит над городом. И понимает, что в неё стреляют. Тигр. Тигр. Тигр. Девушка закрывает глаза.       Она стоит напротив тигра, он смотрит на неё. Она смотрит на него. Он набрасывается, на девушку и начинает рвать клыками её плоть. После она признаёт тигра, говорит те самые нужные ему и ей слова… Тигр даёт ей силу.       Её зрение, слух, обоняние, инстинкты. Они вернулись. Вернулись спустя столько лет. Она видит рыжие волосы, синие глаза. Он из Мафии, да он из Мафии. Рядом с ним были ящеры. Чуя, она второй раз мельком его видит.       Она «мягко» приземляется на землю и уже убегает от снайпера. Марк Твен. Метка была на груди и немного выглядывала. Гладиолус. Красный. Господи, мне жалко его пару. Он жутко самовлюблённый. Дазай Осаму успешно её спасает. Она говорит неосознанно.       — Голова может ошибаться, но кровь никогда, — она предлагает объединить Агентство и Мафию. Только так они выиграют… только так. И девушка была права. Она была в крови. В своей крови. Она засыпает у Осаму на руках.       Во сне она видит… тигра. Он хочет с ней поговорить? Она вглядывается и понимает, что… Это не её тигр. Ноги сами бегут от него. Она не контролирует тело.       Она тяжело дышит.       Она бежит от тигра.       Бежит от другого тигра.       Она бежит на свет.       Она убегает. Она убежала в свет. Она слышит смех. Смех ребёнка и смех мужчины. Чьи они? Но почему-то Ацуши счастлива слышать этот смех.       Накаджима просыпается у себя. В квартире. Рядом сидит Кёка. Она смотрит пристально. Почему? Девушка касается своей щеки… она мокрая. Она плакала? Она точно сумасшедшая. Какой нормальный человек будет плакать во сне? Хотя у каждого свои особенности и за это нельзя осуждать людей, но и те, у кого они есть, должны принимать себя. Ацуши себя не принимает. Она никчёмная, она ненормальная, она не такая. Она ничего не значит, она не спасает людей. Она причиняет боль. Она эгоистка. Она не достойна жизни.       Как же она была неправа. Если она умрёт будет ещё больше жертв. Накаджима всегда спасает людей, просто находясь рядом. Она солнце для кого-то. Тигрица пример для подражания. Храбрая, милая, очаровательная, никогда не теряет надежды в людей, немного наивная. Она сделает всё ради людей. Она не принадлежит кому-то… пока.       Сегодня у Ацуши выходной, Кёка сидит в офисе, есть конфеты вместе с Ранпо. Кстати, о Кёке. Ацуши как-то спросила про метку, на что получила такой ответ:       — Метка? Да, она у меня есть, ты хочешь её посмотреть? — спокойно спросила Кёка. Ацуши аккуратно кивнула. Кёко убрала браслет на запястье, и Ацуши увидела, красивый гибискус, или проще говоря — чайная роза. Они были не очень большими.       «— Красиво…» — единственное, что сказала Ацуши.       Накаджима постоянно думала о соулмейте. Кто он? Почему Дазай-сан постоянно смотрит на неё с сочувствием? Он знает, но не скажет. Пока Осаму не поймёт в чём дело, он ничего не сделает.       Пока девушка думала она не заметила прохожего и врезалась в него. Боже, как же стыдно. Ацуши мгновенно покраснела, подняв голову, девушка увидела красивые синие глаза, рыжие волосы и шляпу. Думаю, вы понимаете с кем она столкнулась. Чуя Накахара, какая неожиданность.       Чуя взял выходные — слишком много дерьма на него свалилось. Девушка с маской в виде лисы, приходила почти каждый день и капала на мозги. Что ей нужно? Свести его с ума за отказ в сотрудничестве. Хотя она говорила, что ей просто скучно, ибо братик работает и не хочет с ней говорить. Накахара понимал брата этой девочки. Она просто невыносима. Она достанет всех, вынесет мозги за секунду, сломает всё.       Ещё она в порыве своего рассказа рассказала, что она не любит стеклянные и железные двери, а ещё не любит Чую Накахару. Почему? Как и за что? Хотя, любить этого парня просто невозможно. Поэтому он особо не удивился такому заявлению. Хотя про двери он был удивлён.       Накахара смотрел в глаза Накаджиме, редкий цвет глаз, за такие глаза заплатили немалую сумму, хотя за всю внешность можно было получить и деньги, и эстетическое удовольствие. Она смотрела, как маленький, наивный и напуганный ребёнок.       — Я не собираюсь на тебя нападать… — устало произнёс рыжеволосый. И только сейчас заметил, как он аккуратно обнимал тигрицу за локти, чтобы та не упала на задницу. Почему-то Чуя не хотел её отпускать, а Ацуши хотелось прижаться к Накахаре и просто заплакать, но от чего и почему у них возникли эти чувства? Ацуши мгновенно покраснела ещё больше, а Чуя лишь усмехнулся и нехотя убрал руки.       — С-спасибо, Накахара-сан, — говорила Накаджима отводя взгляд. Что вообще с ней происходит? — И извините, что врезалась.       — Ты куда-то спешила? Если здесь ещё тупая мумия — я сваливаю, — спросил мужчина и стал смотреть по сторонам. Девушка лишь отрицательно замотала головой. — У тебя разве нет работы, а, детектив? — на этот колкий комментарий он получил самое милое лицо, которое он видел. Накаджима надула губки и щёки, а потом максимально серьёзно посмотрела на Чую. Он не смог сдержать смешка.       — Есть, но у меня выходные!       — Собственно, как и у меня, — сказал рыжик и пожал плечами. Повисло неловкое молчание, что делать — непонятно. Может разойтись, но так не хочется. Просто хочется, прижать к себе друг друга и не выпускать. Но она детектив, а он мафиози. Она добрая, а он и не хороший, и не плохой. Он просто следует приказам. Вздохнув, он сделал, наверное, самое глупое решение для мафиози. — Не хочешь со мной пройтись?       — В чём подвох?       — Не ищи того, чего нет.       — Хорошо, давайте, но… — сказала Накаджима и отвела взгляд в сторону.       — Но?       — Е-если нас кто-то увидит?       — Ты хочешь, чтобы я воткнул им в лёгкое нож? — усмехаясь говорил мафиози. На что получил очень странный взгляд. — Шучу…       Ацуши вздохнула и немного улыбнулась уголками губ. Она лишь слышала о Накахаре, что он страшный и опасный мафиози, но то, что она видит перед собой… это точно тот человек, про которого она слышала? Ей кажется, что он грустный и одинокий, а не злой и страшный мафиози. Кажется, что где-то в душе ему очень больно. Ацуши вглядывается в голубые глаза… Хочется обнять его. Хочется, но нельзя.       — Хорошо, но куда пойдём? — спросила девушка. Сейчас на улице лето, жара. Она в блузке и шортах. А мафиози… он точно человек? Его обычный внешний вид, плаща, конечно, нет, но всё остальное… ему не жарко?       — Пляж, там прохладно…       — Хорошо…       Чуя направился в сторону своей машины, а Ацуши за ним. Они шли тихо, ну Чуя иногда зевал, ибо не выспался. Ещё эта девочка, которая перевернула кабинет в буквальном смысле. Поэтому Накахара, возвращал всё на место.       Ацуши же не спала с шести утра, потому что режим. Спасибо Куникиде за прекрасный подарок. Будильник, который вообще не выключить, а ещё он громкий, так что поднимает и Ацуши, и Осаму, и всю округу. Всем бы такой подарок.       Но вернёмся к нашим героям, дойдя до машины, Накахара вежливо открыл дверь девушке, а она в свою очередь очень смутилась и села в машину. «— Как можно быть такой стеснительной?» — думал Чуя. Сев за руль, рыжий завёл машину и двинулся к пляжу на полной скорости. Ацуши сидела спокойно, пристегнулась. Сидеть в одной машине суицидников в первый раз было страшно, но потом она привыкла. Так что… большой скоростью, дрифтами и поездкой на красный её не напугаешь.       — Не страшно? — усмехнулся Чуя, резко сворачивая на повороте.       — Если вы ездили с Дазай-саном на одной машине, то это не страшно, а ещё он пытался научить меня водить…       — И как успехи? — с усмешкой сказал Накахара.       — Как видите, я не вожу…       — Что случилось?       — Мы упали в море…       Секундное молчание и…       — Значит ты тоже… — сказал Чуя и остановил машину.       Ацуши отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, Чуя последовал её примеру и тоже вышел из машины. И они со спокойной душой шли к пляжу… молча. Девушка не знала, что и сказать, а Чуя просто не очень был настроен на общение.       — Не против, если я сниму номер в том отеле, просто не хочу обгореть, — сказал мужчина, кивая в сторону отеля. Это самый обычный отель, не люкс, но всё что есть. Ацуши кивнула, ох, и нашла же она приключения на свою задницу. — Идём… — сказал Накахара и взял девушку за руку.       Ацуши была в шоке, но было ещё очень тепло и приятно. Конечно, перчатки были мягкими, но хотелось бы потрогать саму руку без этой ненужной ткани. Хотелось её держать и никогда не отпускать. И это чувство было взаимным.       Дойдя до отеля, Чуя неохотно, но отпустил руку Ацуши. Подойдя к стойке регистрации и сняв номер, Накахара подошёл к Накаджиме и усмехнулся. Девушка оглядывалась по сторонам, будто маленький котёнок. Хотя, она же относится к большим кошачьим? Её вообще можно относить к животным?       — Н-накахара-сан, у меня что-то на лице? — спросила девушка, отводя взгляд, щёки покрылись лёгким румянцем.       — Нет. Просто задумался. Ладно, идём? — говорил мафиози как-то слишком дружелюбно. Это и напрягло тигрицу. — Тигрёнок, я не собираюсь на тебя нападать…       И до него только сейчас дошло, что он только что сказал. Он назвал её «тигрёнок», не по имени, не по фамилии, а по прозвищу, которое случайно вырвалось. Ацуши опустила голову и можно было заметить, как сильно она покраснела.       Кивок.       Они шли молча, Ацуши была красной помидоркой, а Чуя ушёл в себя. Ну, господи, два сапога пара. Оба молчат, оба не знают, что сказать и оба хотят, что-то сделать, но что? Ацуши посмотрела вперёд и увидела спину Накахары. Она чуть ниже него, но она захотела стать ещё меньше. Она хотела прижаться к спине, но она слишком нерешительна.       Парень просто размышлял, пока…       Ацуши не запнулась о камень, и они вместе не полетели на песочек. Чуя что-то прорычал сквозь зубы, а Ацуши сжала рубашку парня. Страшно, вдруг сейчас произойдет что-то плохое. Но…       Он просто погладил её по голове и спросил: «Всё ли нормально?». Девушка готова была заплакать и что-то мокрое прошлось по её щеке.       — Ты ушиблась? Эй, что не так? — запаниковал Накахара, что он сделал не так?! Но следующие действия девушки его удивили. Она аккуратно коснулась губами его губ. Такой детский, почти невинный поцелуй был у Чуи впервые, а у девушки это вообще самый первый поцелуй.       Что было у неё на уме — непонятно. Она просто поддалась влиянию тигра, а Чуя, похоже, и не против. Даже наоборот. Он притянул Ацуши к себе и перехватил инициативу. Но быстро отстранился, придя в себя и как можно быстрее отпустил девушку. Ацуши как ошпаренная вскочила с парня и дотронулась до губ.       «— Что это сейчас было?» — так думали оба.       — Простите, я-я не знаю, что на меня нашло… простите, я не хотела… я не специально, это инстинкты. Это не я, прошу прощения этого больше не повторится, — похоже, она сейчас заплачет.       — Тихо, ничего страшного. Давай просто забудем, хорошо? — говорил мафиози поднимаясь с песка, чувствуя, что ему надо в номер, ибо песок был везде.       Кивок.