Забвение

Написано под песню Jackson Waters – Center of Attention

Проснулась я с головной болью. И тошнотой. Меня мутило и шатало, тело не слушалось. Я лежала неподвижно с закрытыми глазами около двух минут, пытаясь прийти в норму. Не открывая глаз, я прошлась рукой по земле, на которой лежала. Твердая и холодная. Но у меня не было ощущения, что я в подвале. Как будто где-то на открытой местности. Где-то… Открыв глаза, я тут же скривилась. Солнечный свет резал как лезвие по открытой ране. Было больно и неприятно. Подождав еще минуту, я вновь открыла глаза, привыкая к свету. Солнце еще не полностью взошло. Было утро. И я действительно была не в подвале. В лесу. Мои волосы спутались, а одежда была вся в грязи. Я опустошена. — Кол, ты здесь? — прикрикнула я. Но мой голос был похож на дрожащий шепот. Отчаянный хрип. Я прокашлялась и повторила попытку позвать призрака, но все безуспешно. Я была одна. А когда мои глаза посмотрели вниз — я обомлела. Я находилась не просто на холодной земле, а внутри колдовского круга. Круг вырезали с помощью какого-то острого предмета. По краям была трава, и еще какие-то волосяные ошметки. Мне стало не по себе. Если моя интуиция меня не подводит, то вся эта атрибутика очень похожа на ритуальную. А если я здесь, посреди круга, то … Я — жертва? Подавив всхлип и рвотный позыв, я зажала рот ладонью и отползла назад. А потом еще и еще. А когда добралась до края, то остановилась. А вдруг здесь барьер? Или еще какая сила удерживает этот круг? Приблизив руку к краю, я коснулась выкопанного участка, а потом резко отдернула руку. Инстинктивно. Ничего не произошло. Встав, я с легкостью вышла из круга и побрела к ближайшему массивному дереву. Сев на его корень, выступающий из-под земли, хрипло выдохнула. Я хотела всего лишь найти свою семью. Узнать больше о себе, о своей родне. А вместо этого оказалась связанной с призраком, узнала, что являюсь медиумом и неким образом приняла участие в ритуале. Вот только ни мои какие-то там способности, ни призрак… никто не отвечал на зов. А молила я отчаянно. Потому что мне страшно. И холодно. Затылок странно кололо, словно меня кто-то уколол булавкой, или иголкой. Я потерла его пальцами, но никакой раны не нащупала. В целом я была невредима. Разве что истощена и голодна. А еще замерзла. — Черт возьми, — вслух выругалась я, сжимая колени вместе. Уперев в них лоб, я часто задышала. Все это так знакомо, так страшно. Но там, в том месте, где я была тринадцать лет назад, было холоднее. И страшнее. А еще там было темно и мало места. Я ненавижу тесные пространства. Ненавижу холод. Ненавижу быть одной. Именно в такие моменты я понимаю, что уязвима. Ведь меня вряд ли кто-то ищет. Кола же никто не видит. Кроме меня, конечно. Мне совсем не хотелось плакать. Не хотелось кричать. Я будто бы смирилась. Со своей жизнью. Со всем происходящим. У вампира есть скорость. У оборотня — сила. У ведьмы есть магия, а у человека — стойкость духа. А у меня? Я не вампир и не оборотень. Не ведьма. Мне сказали, что я медиум, но можно ли верить тому, что говорят?! Недо-человек, недо-ведьма. Ущербная. Опустошенная. Позади меня послышался шорох. Я даже не обернулась. Никак не среагировала. Смирилась. — Да, Ребекка, — услышала я голос Клауса, — я нашел ее. Ты бы удивилась. Похоже наша ведьма-недоучка тоже не в мире со своими собратьями. Клаус встал возле меня, смотря на ритуальный круг. Я прикрыла глаза. Опустошение ушло. Когда появился Клаус, мне стало легче. Безопаснее. Теплее, чем с его младшим братом. Кол — призрак. Он даже теоретически не мог согревать. Но я не думаю, что будь он вампиром, он отдал хотя бы долю тепла. — Что ты здесь делаешь, ведьма-недоучка? — спросил Клаус, все еще смотря на ритуальный круг. — Мы тебя два дня уже ищем. Со всем этим переполохом сначала никто и не обратил внимания, пока Ребекка не сказала нам, что ты так и не принесла полотенца. — Клаус шумно вдохнул лесной аромат, а затем вынул руку из кармана кожаной куртки. — Мой младший брат тоже неспокоен. Вернее… Кола мы так и не увидели, но мой стакан с бурбоном не каждый день летает в стенку. Я молчала. Мне было холодно, руки дрожали, ресницы трепетали. Голова все еще опущена вниз. Но это так… хорошо. — Эй, Ария. — Клаус одной рукой приподнял мою голову, заставляя смотреть в его глаза. У него они светлые. Красивые. У Кола темные и глубокие. А у Клауса яркие. Как солнце. — Если бы здесь был бар, то я бы счел, что ты пьяна. Что эти ведьмы с тобой сделали? Я не ответила. Едва ощутимо помотала головой. — Черт! Сначала нападение на моего ребенка, теперь это. От ведьм одни неприятности. — Я в порядке, — хрипло проговорила я. — Просто немного устала. И я немного в шоке. Но я в порядке. — Ты еще скажи, что бегать по лесу можешь. Эти чертовы ведьмы провели какой-то ритуал. И чем скорее я узнаю, тем быстрее тебе станет лучше. — Я в порядке, — увереннее произнесла я, хватая Клауса за рукав куртки. — Правда, в порядке. Скоро буду. — Ты безрассудная. За это должны ответить. Закон Марселя больше не работает, раз они колдовали. — Клаус был зол. Это было видно по его сжимающимся челюстям, по сузившимся глазам, частому дыханию, похожее на рычание. Его зрачки расширились, показывая ненависть, которую он испытывает к представителям магии. Но он заботится обо мне. Обеспокоен моим состоянием. Не знаю, связано ли это с тем, что я единственная, кто видит Кола, или с тем, что я как-то ему нужна. Но мне приятно. Когда заботятся всегда приятно. — Ты слабая, — ровным тоном произнес Клаус. — И беспомощная. — Это так, — согласилась я. Даже кивнула. — Ты соглашаешься со мной из-за страха? — спросил Клаус. — Или понимаешь, что так и есть? — Кто знает, — неопределенно ответила я. Клаус раздраженно выдохнул и сел рядом, не беспокоясь, что земля мокрая от утренней росы, а его джинсы станут грязными. Он согнул ноги в колени и слегка раздвинул их, плотно упираясь пятками в землю. Я бросила на него неуверенный взгляд. Чего он хочет? — Разве тебя отец не учил быть сильной? Я поджала губы. Отец меня почти ничему не учил. Может быть, до шести лет он что-то и рассказывал, но я почти не помню то время. Не помню, что он рассказывал мне. Как смотрел до того, как мама умерла. Как из нашей жизни ушел покой. — Видимо не учил, — проговорила я, боясь пуститься в откровения. Клаус не тот человек, кому я хочу рассказать о своем прошлом. Но… Я никому не хочу рассказывать об этом. Никому. — Зря, — легко выдохнул он. — Дочерей тоже надо учить защищаться. — Я умею защищаться, — поспешно возразила я. — До того, как вошла в мистический мир, думала, что умею. А сейчас, — я замолчала ненадолго, а потом тихо договорила: — Иногда получается, иногда не очень. По-разному. Клаус ничего не сказал. Мы молчали, слушая утренние звуки природы. Мама очень любила природу, была близка с ней. Быть может, Кол прав, и она была ведьмой. Но это не важно. Она научила меня любить природу, научила слушать ее и отвечать на зов. Интересно, знает ли Клаус, как это делается? — Ты уже знаешь, кто будет? Клаус удивленно посмотрел на меня, вынуждая взглядом уточнить, что я имела в виду. — Ребенок. Я заметила, как он едва заметно вздрогнул. Как напряглись его плечи, а затем спина. Как сморщился лоб, а брови чуть сдвинулись вниз. Нижняя губа дернулась. Он все еще боялся. За это мизерное время, что я провела в их доме, я успела многое узнать про семью Майклсонов. Не смотря на то, как они вели себя, как эта семья показывала себя миру, они были открыты для всех. Для всех тех, кто хотел их узнать, хотел разделить победы и поражения, горе и радость, страх и смелость. И каким-то образом я сумела это рассмотреть. Не знаю, получилось ли это благодаря моему некому «дару», про который продолжает твердить Кол, или они мне позволили это увидеть. Но семья Майклсонов была открытой. Открытой и израненной. Изнутри. — Девочка, — хрипло ответил Клаус. — Кажется, это девочка. Я улыбнулась. Девочка — это хорошо. Клаусу нужна именно дочурка. — Твоя надежда? — Что? — громко спросил он, отчего я поморщилась, сжав руки в кулаки. Смотря на меня непонимающим и удивленным взглядом, Клаус то открывал рот, то закрывал, не зная, что еще сказать. — Надежда, — повторила я. — Элайджа говорил, что ребенок поможет вашей семье. — Моя семья продолжает это повторять почти каждый раз, когда я срываюсь. Или пытаюсь идти напролом, действую не по плану. — А ты часто так делаешь? — Каждый день, — ухмыльнулся Клаус. Я нервно улыбнулась в ответ, напряженно смотря на него. Он пугал. Рядом с ним мне было не по себе. Но в то же время… Мне было легко с ним. Легче, чем с Колом. Или кем-то еще, кто был в моей жизни. Я еще не знаю, нужно ли сохранять эту связь, развивать ее дальше, но Клаус определенно не такой, каким показывает себя в толпе. Сломленный. Одинокий. Но сражается он до последнего. Почти такой же, как … — Не слишком ли много вы возлагаете на обычную девочку? Клаус посмотрел на меня, обдумывая сказанное. — Что ты имеешь в виду? — Это будет ребенок. Простой ребенок. — Я прокашляла, избавляясь от хрипа. — Да, с супер силой, но она все еще будет ребенком. А надежда не всегда оправдывает ожидания, даже если ты веришь до последнего. — Я не жду от своего ребенка чего-то великого, — напряженно ответил Клаус. — Он просто будет. Просто… будет. — Это хорошо. Надежда — слишком расплывчатое понятие. Но в тоже время такое долгожданное. — Тебя ждали как Надежду? — вдруг спросил Клаус. Я вздрогнула. — Не знаю, ждали ли меня вообще, — ответила я. — Но если это так, то я не оправдала ничьих надежд. Клаус молчал долго. Минуты три, а, может, и пять. А потом просто сказал свое мнение, не требующее комментария. — Ты оправдала себя, — сказал он, поднимаясь. — Ты все еще жива. Разве ты перестала бороться? Если да, то ты не стоишь того, чтобы жить. Каждый борется за себя. За свою жизнь. Свое существование. Чтобы дарить надежду и оправдывать ее, нужно для начала выбороть свою жизнь. Доказать, что ты чего-то стоишь. — А я чего-то стою? — спросила я, усмехнувшись. Клаус что-то проворчал себе под нос, а потом встал напротив меня. — Видимо, чего-то стоишь, раз я разговариваю с тобой. — Он прошелся по мне взглядом, а затем склонился и поднял меня на руки. — А откровенничаю я не со всеми желающими. — Я была отобрана из большинства? — Можешь считать и так. — Хорошо, — вяло кивнула я, находясь в полудреме. Клаус аккуратно положил меня за заднее сидение машины, после чего я заснула. Я проспала всю дорогу, а проснулась уже в кровати комнаты, которую выделил мне Клаус для проживания в их доме. Ближайшие дни я даже порог этой комнаты не переступлю. Страницу из гримуара никто не тронул. Она так и осталась лежать в кармане моих штанов. Вот и буду разгадывать странный листок. Повернув голову, я увидела Кола. Он лежал боком, напряженно разглядывая меня. Я нахмурилась. Он здесь. Всегда был здесь? — Ты не пришел, — прошептала я. Он кивнул, продолжая рассматривать меня. Меня никто не переодевал. Волосы были в беспорядке, одежда грязная и смятая. Видок еще тот. — Я звала тебя, — вновь проговорила я. Он снова кивнул. Я поджала губы, сдерживая ругательство вместе со всхлипом. Все это время… Трудно признать, но я ждала Кола. Я хотела его увидеть. Хотела болтать с ним, а не с его братом. — Где ты был? Кол шумно вздохнул, закатывая глаза. Можно подумать, что мои банальные и дотошные вопросы его раздражают. Но Кол был сам не свой. Словно боялся сказать что-то не то, обидеть меня, сделать еще хуже. Он едва сдерживал себя, чтобы что-то сказать, а когда приходила эта возможность — замолкал, сильно сжимая губы. — Когда ты пропала, — спустя какое-то время проговорил он, — я не чувствовал связь. Нашу связь. Словно тебя не было, не существовала, а я — простой призрак, нафантазировавший себе жизнь. Это… Осознание этого пробудило во мне странные чувства. — Страха? — шепотом спросила я. Кол покачал головой, а после посмотрел мне прямо в глаза. — Беспомощности. Я больше не вампир. А призрак не всем может причинить боль. Не всем… способен помочь. Кол смотрел на меня, разглядывая каждый сантиметр. Я была бледной, немного безумной, как мне казалось. Иногда я намеренно впивалась ногтями в кожу ладоней, словно так и должно быть. Боль заглушает другую боль. — Я почти ничего не помню, — выдохнула я, поднимаясь. Неуклюже качнувшись, я вцепилась за спинку кровати и подтянулась ближе к ней. Тело все еще было слабым и скованным. — Но, кажется, меня чем-то укололи, — продолжила я, прикасаясь к пульсирующему затылку. Место предполагаемого укола до сих пор покалывало, и немного чесалось. — Тебе повезло, — ухмыльнулся Кол. — Обычно ведьмы не так милосердны при проведениях ритуалов. Они что-то отрезают, сжигают, кромсают, убивают. И чаще всего этим «что-то» оказываются люди. — Ты все так же не умеешь успокаивать и сочувствовать, — ухмыльнулась я в ответ. — Не было ни возможности, ни желания учиться этому. — А еще у тебя напрочь отсутствует чувство такта. — Хэй, а вот с этим я не согласен! — возразил Кол, чуть подскакивая на кровати, угрожая мне указательным пальцем. — У меня прекрасное чувство такта. Люди любят меня. Особенно женщины. — Ты в каком веке? — Хрипло рассмеялась я. — Женщинам больше не нравятся пижоны и напыщенные клоуны. Сейчас большинство предпочитают интеллигентов, или плохишей. — Хмм, — задумчиво протянул Кол, — значит Элайджа и Ник в почете. Ну а ты? — Я? — Тебе нравятся клоуны, ведь так? — Нуу, — насмешливо протянула я, не скрывая улыбки, — я, правда, без ума от Джокера*. — Кто такой Джокер? — нахмурился Кол. Было видно, что он пытался вспомнить кого-то напоминающего с таким прозвищем. Я даже на секунду задумалась, а не знаком ли он с настоящими маньяками и убийцами. — Ты не знаешь Джокера? — наиграно изумилась я. — Ладно, ну а Бэтмена? — Бэтмен? — Боже, парень, ты отстойный призрак. Что ты делал все эти тысячелетия? — Сладко спал в гробу, колесил по миру и готовил план мести, — легко проговорил Кол, пожимая плечами. — О, мы наверстаем упущенное. — Я улыбнулась, теребя собственное запястье. Что-то меня до сих пор нервировало, а внутренняя боль не хотела уходить. Что-то было не так. — Не сомневаюсь, — ответил мне Кол, но уже без улыбки. Он напряженно следил за моими действиями, пытаясь понять, что на самом деле я делаю. — Будет весело. А с Джокером у вас много общего. Он тоже любит шоу. — Не сомневаюсь, — повторил Кол, продолжая следить за моими действиями. Я нахмурилась и замерла на какой-то миг. А затем отцепила от кармана джинсовой куртки булавку и резко провела ею по выступающей вене. Темная кровь выступила наружу и тонкой струйкой потекла вниз. — А вот теперь у нас проблема, — напряженно произнес Кол. — Найди моих братьев. — Проблема, — тихо проговорила я, заворожено разглядывая темную кровь. Это так… волнительно. — Ария, быстрее! — Громкий крик Кола вывел меня из ступора. Я вздрогнула, помотала головой, а затем спустилась с кровати, направляясь к двери. Рука все еще кровоточила. У меня не было намерений останавливать кровь. Так и должно быть. Я вышла из комнаты и пошла вдоль небольшого коридора. Кровь, успевшая сбежать до пальцев, маленькими капельками падала на темно-коричневый пол, оставляя следы. — Ария, ты проснулась! Я рада, что… — Хейли запнулась, удивленно разглядывая мою кровоточащую руку. — Боже, что произошло? Волчица побежала ко мне, по пути хватая какую-то тряпку, и прижала ткань к моей руке. Светлая тряпка за несколько секунд окрасилась сначала в светло-красный цвет, а потом в бордовый. В цвет моей крови. — Что происходит? — К нам подошли Клаус и Элайджа. Хейли показала им мою руку, качая головой, показывая, что не знает, из-за чего она появилась. Я отрывисто выдохнула, отстранилась от Хейли. Этого мало. Нужно больше. На небольшой тумбочке я заметила небольшой кинжал. Красивый такой. Острый. — Кажется, у нас проблема, — проговорила я, идя к тумбочке. Все напряженно наблюдали за моей ленивой походкой. Я подошла к тумбочке и аккуратно взяла кинжал в руки. — Кажется, мне хочется убить себя. — Я резко дернулась, намереваясь ударить кинжалом в свою грудь. Клаус на молниеносной скорости успел предотвратить это, хватая одной рукой мою руку с кинжалом, а другой обхватывая меня за талию. — Отдай! — со злостью прокричала я, дергаясь в его руках. Но хватка у Клауса стальная. Напротив нас появился Кол. Я посмотрела на него, ожидая чего-то. Кинжал был так близко. Все еще близко… Мои мысли спутались. Я не понимала. Не понимаю. Что я делаю? — Прости, — едва слышно выдохнул Кол. Его глаза были печальны, а плотно-сжатые губы бледны. Он ли сказал эти слова? Если он, то зачем? — Я не понимаю, — отчаянно прошептала я. — Я ничего не понимаю! — Она сошла с ума? — ошеломленно спросила Хейли. Клаус отнял у меня кинжал, кидая его Элайдже. Обхватив мое лицо ладонями, он внимательно всматривался в мои глаза. — Что? — устало спросила я. — Ведьмы, — сквозь зубы процедил Клаус.