Забвение

Большое спасибо всем, кто читает. А отдельная благодарность читателям, которые еще и комментируют. Это не только в радость, но и большой плюсик и скачек к вдохновению и написанию продолжения. Сюжет потихоньку разворачивается. Кол появится, вы не волнуйтесь. но до его появления еще надо немного закрутить сюжет.

Мне было так неловко. Пряча глаза, я больше всего на свете сейчас хотела быть призраком. Чтобы меня не замечали, не пялились на меня, как на странное создание, которого не должно быть в этой жизни. Около получаса назад я постучалась в незнакомый мне дом, где, как оказалось, и правда живут мои родственники. Но лучше бы я этого не делала. Правда бывает разной. Но в моем случае она всегда болезненная. Каждый раз она наносит удар за ударом, кромсая мою душу на кусочки. — Глупо спрашивать является ли Мэри твоей матерью. Ты ее копия. Это Роберт Одера. Мой предполагаемый родственник. Муж моей мамы. Первый. Высокий темноволосый мужчина с карими глазами и небольшой щетиной на лице, от которого сбежала моя мать. Потому что была беременна мной. Но заклинание среагировало не на моей так называемого отчима. Или кто он там мне. Подняв голову, я внимательно посмотрела на темноволосого парня, очень сильно похожего на своего отца. На Роберта. Вот только глаза другие. Как у мамы. Как у меня. Для Дина, сына Роберта и моего сводного брата исчезновение матери стало ударом, а уж внезапное появление младшей сестры повергло в шок. Парень сидел напротив меня, схватившись руками за голову. Его выражение лица было неописуемо. Шок, удивление, злость, обида — перемешалось все. А я не знала, что мне еще сказать и куда себя деть. И в какой-то момент я даже усомнилась в правильности своего поступка. Да, я искала семью. Но раньше я не задумывалась о последствиях и причинах. Да, я найду кого-то. Да, что-то будет. И вот, когда я нашла потенциальную семью, все обрушилось лавиной, давя всех подряд. Если судить реакцию Роберта, то он знал, что его жена, моя мама, не так просто исчезла. И, быть может, он даже знал обо мне. Мама никогда не упоминала свою прошлую жизнь. Но больше всего меня сейчас интересовало: сбежала мама из-за великой любви к отцу, или из-за меня. — Вы знали обо мне, — уверенно проговорила я, смотря на Роберта, который стоял возле камина с кружкой горячего напитка. — Ну, или догадывались. Мужчина смерил меня тяжелым взглядом. — Мэри была одержима магией. Буквально жила ею. А когда стало ясно, что она… — Медиум? — после небольшой паузы договорила я. Роберт Одера скривился, словно я сказала ругательство. — Именно, — кивнул он. — Она все время проводила за книгами с заклинаниями, с рецептами зелий, с природой. Сначала никто на это не обращал внимания. Ведь ведьма любит природу, она должна быть рядом с ней. Роберт замолчал, делая глоток своего напитка. Его рука слегка подрагивала, но в целом мужчина был спокоен. Чего не скажешь об его сыне. — А потом она начала практиковаться. Тогда Дину было почти три года, не думаю, что он помнит. Мэри всегда хотела попробовать пообщаться с призраком, привязать его. И что там еще медиумы делают? Тогда еще никто не думал о последствиях. Мне было важно видеть ее рядом со мной и с сыном, а ковену повезло иметь медиума. — Маме удалось привязать призрака? Было заметно, как оба мужчины вздрогнули, когда я сказала слово «мама». Но меня это не волновало. После общения с Колом и его семьей такое чувство как сострадание почти искореняется. Просто начинаешь понимать, что это глупое чувство не должно взять вверх над рассудком, иначе все «сострадательные» люди сделают так, чтобы ты стал объектом этого сострадания, а не наоборот. Это слабость. И в этом смысле я немного понимаю Клауса. — Насчет привязки не уверен. Но Мэри стала часто пропадать. Иногда даже не возвращалась ночевать, и мы шли ее искать. Лишь спустя три месяца я заметил в ней перемены. А потом все случилось. — Что? — непонимающе спросила я. — Ты! Ты случилась. Мэри была беременна, но не от меня. Я был зол, опустошен. Но я простил ей. Я готов был принять другого ребенка. Однако Мэри сбежала. — С моим отцом? — прошептала я. — С Грегом? — с презрением произнес Роберт. — Разумеется. — Вы знали моего отца? — Постой, ты думаешь… — Роберт отставил кружку в сторону и подошел ко мне. Я непонимающе смотрела на него. — Ты думаешь, что Грегори Мильтон твой отец? И тут во мне что-то надломилось. Я по-настоящему ощутила внутри себя скачок, а потом разлом и падение. Кажется, упало мое сердце, которое любило родителей со всей искренностью и доверчивостью. — Что вы… Что вы такое говорите? — Ария, — грубо произнес он мое имя, хватая руками за плечи. Я широко распахнула глаза, но не могла сдвинуться с места. — Грегори Мильтон был моим кузеном. Он любил Мэри с тех пор, как увидел ее с косичками и венками из цветов на лугу. Но Грегори не мог быть твоим отцом. Он не мог иметь детей. Сердце издало последние звуки, а потом шмякнулось вниз, превратившись в лужу скользкого обмана. Так больно мне еще никогда не было. — Вы врете! — отчаянно прошептала я, хватаясь за свои слова, как за спасительную надежду. Все должно было быть не так. Все не так! — Мне не зачем тебе лгать, — произнес Роберт, продолжая держать меня за плечи. — Я не знаю, кто на самом деле твой отец, но Грег не может им быть. — Ложь, — хрипло прошептала я. — Все ложь! Резко вырвавшись из захвата Роберта, я начала лихорадочно озираться по сторонам. Мужчина смотрел на меня с жалостью и толикой презрения, а Дин опустошенно. Но у него есть отец. У него есть семья. Я моя семья оказалась ложью. Скривившись, я резко повернулась и бросилась прочь из этого дома. На улице уже не было дождя. Значит, Майклсоны справились, и Давина приняла участие в жатве. Значит, все закончилось. А все и, правда, закончилось! Подумать только, я как дура выпрашиваю у первородного вампира гримуар его матери, ломаю голову над прочтением заклинания поиска, а потом использовать его, вхожу в сделку с ведьмой. А все ради чего? Чтобы узнать, что моя родная мать лгунья? Что мой отец вовсе не мой? Ради чего я сделала столько усилий? Я опустошена. Выжита полностью. Не хочу больше ничего слышать ни о семье, ни о родственных узах. Ни о чем не хочу больше слышать. С тех пор как я встретила Кола, все вокруг оказывались правы. Все говорили мне правду. Кроме моих родственников. Выходит, вся моя жизнь — ложь. Как же это нелепо думать, что мама прятала тебя из-за твоих возможных способностей, из-за семьи, которая не хотела тебя. А на самом деле получается, меня прятали, потому что я незаконнорожденная. Я — грех. Я осколок, что сломал одну семью и превратил в абсурд вторую. Придя в особняк, где сейчас жили Майклсоны, я лишь хотела побыстрее проскочить в комнату и зарыться лицом в подушку, а потом зареветь. Громко. Но все происходит снова не так, как я хотела. — Наша ведьма-недоучка вернулась из поисков, — насмешливо проговорил Клаус, сидя за столом и поднимая в мою сторону бокал с кровью. Я никак не отреагировала ни на его обращение ко мне, ни на протянутую кровь. Я в растерянности стояла перед первородным гибридом с мокрыми, запутанными волосами на голове, мокрой одеждой и отчаянием на лице, которое вот-вот намеривалось дать трещину. Клаус, видя мое состояние, отставил бокал в сторону и встал со своего места. — Как Давина? — спросила я, наблюдая за идущим ко мне Клаусом. — Мертва, — просто произнес он. Я что-то промычала в ответ, а потом пожала плечами, говоря этим, что все бывает. Клаус остановился напротив меня, слегка склонил голову и посмотрел в мои глаза. Он, как и Роберт ранее, схватил меня руками за плечи, а потом слегка встряхнул. Наверное, думал, что я снова повстречалась с ведьмами и была под заклинанием. — Что с тобой? — спросил он, прищуривая глаза. Я никак не отреагировала. — Со мной нормально все. Устала. Я… пойду? Я хотела развернуться и подняться наверх, чтобы, наконец, уткнуться в подушку и зареветь. Но сильная хватка Клауса остановила меня. По правде, я даже с места не сдвинулась, зато плечи заныли от небольшой боли. — Снова ведьмы? — Снова я, — прошипела я. — Пусти. Я дернулась в сторону, но Клаус продолжал удерживать меня. И чего его так интересует мое состояние? Что ему от меня надо? — Отпусти! Я сказала пусти меня! Клаус резко дернул меня на себя, обхватывая лицо рукой. Пальцами он сдавил мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — А теперь говори. — Я не понимаю, — шептала я, бросив попытки вырваться на свободу. — Говори, — буквально прорычал Клаус, сдавливая пальцами мой подбородок. Я задержала дыхание, а потом шумно выдохнула. Тело начало дрожать. Но не из-за страха перед гибридом. Просто лавина, которую я так старалась удержать, вот-вот хлынет. — Я нашла своих родственников, — едва слышно прошептала я. Но вампирский слух может уловить все. — И? Ты не очень-то рада. Надо поздравить Элайджу за еще одно удачно сдержанное обещание. — Нечему радоваться, — ответила ему я. — Лучше бы я никого не искала. — Что, узнали про твои силы и захотели тебя использовать? У Клауса как всегда на уме только сила и власть. Только это. — Нет, — возразила я. — Пусти. — Или ведьмы не так радужно принимают в свой узкий круг родственников? — усмехнулся Клаус, ослабляя захват на моем подбородке. — Не знаю, этого. Отпусти. Отпусти меня, наконец! Резко отклонив голову в сторону, у меня не осталось сил для борьбы. Я буквально обмякла в руках Клауса, прижавшись щекой к его груди. Губы задрожали, а на газах появились слезы. Лавина уже на пороге. — Что с тобой? — грубо спросил он, застыв, словно был удивлен моей реакцией. — Все ложь. Вся моя жизнь была ложью. Понимаешь? Я поняла голову, чтобы посмотреть ему в глаза. По моим щекам уже текли слезы, а губы дрожали из-за истерического состояния. И мне было плевать. Плевать на то, что стою в объятиях первородного гибрида Клауса, что плачу и жалуюсь ему на жизнь, что не могу совладать с собой и контролировать свои эмоции. Какого черта я должна об этом думать? — Все было ложью. Оказывается, у меня есть брат. Сводный брат. А я — незаконнорожденная. Как ошибка, что разрушила две стороны. Маленькая трещина. Клаус не вздрогнул, слушая мой монолог, но и объятий не разжал. Он внимательно слушал меня, ничего не спрашивал и не успокаивал. Просто слушал. — Я всегда думала… — неспешно говорила я, пытаясь удержать поток слез, — думала, что у меня нормальная семья. Нормальные родители. Да, все было не идеально, но нормально. И дело тут не в призраках или в магии. Просто я оказалась ошибкой, стоящей матери многого. Ха, мой отец даже не отец мне, а кузен маминого мужа. Настоящего мужа. Всхлипнув, я слегка расслабилась, а потом вытерла рукавом кофты бегущие по щекам слезы. — Тогда кто я? — Мой шепот был похож на всхлип. — Кто я во всей этой бразильской мелодраме? Зачем надо было лгать? Зачем? Клаус ослабил захват, поэтому я, уже не держась на ногах, просто опустилась вниз на колени, обняв себя руками. — Ты Ария, — вдруг обратился ко мне Клаус. Я удивленно подняла на него глаза. — Ария Мильтон — ведьма-недоучка. Ты — медиум. Человек. Та, которая помогла моему брату, пусть и на время. — Слегка помолчав, Клаус добавил. — Та, которая помогла мне. — Я не помогала тебе. — Шмыгнув, я попыталась побыстрее стереть слезы и прочие сопли, чтобы не казаться слабой. Но мое лицо только больше раскраснелось. Клаус хрипло рассмеялся. — Помогла. Просто ты уже забыла. — Я бы помнила, — пробубнила я. — Конечно. А что до твоей семьи… Твоя мама любила тебя. Уж поверь мне. — Ты не можешь этого знать, — со злостью возразила я. Он не имеет понятия. Он ничего не знает. — Ложь бывает разной. Как и правда. Но результат всегда один — то, что никто не хотел бы слышать. Твоя мать любила тебя, иначе она осталась бы со своей семьей, бросив тебя. Но в ее приоритете была ты. Никто другой. Только ты. Я удивленно смотрела на Клауса, вникая в его слова. Его глаза чуть сощурены, а уголки губ опущены. Он говорит серьезно. Говорит так, словно знает об этом всем. Будто понимает. — Ты, — прошептала я, пристально глядя на него, — тоже? Клаус шумно выдохнул, сжав руки в кулаки. В его глазах на миг полыхнула ярость, отблескивая золотистым пламенем, а потом потухла так же внезапно, как и возникла. — Медиумы на самом деле много видят. — Кол говорил мне что-то подобное, — прошептала я. Клаус дернулся вперед, хватая своей рукой мой затылок, приближая мое лицо к своему. Я затаила дыхание, боясь сделать лишнее дыхание. — Прислушивайся к моему брату, Ария Мильтон. Несмотря на всю свою безрассудность, Кол был самым хитрым среди нас. Он многое знал, многое скрывал. — Он до сих пор самый хитрый и безрассудный, — уверено проговорила я, смотря Клаусу в глаза. — До сих пор? — Да. Только сейчас он хитрый призрак, а не первородный вампир. — Хочешь сказать, что до сих пор хочешь найти его и помочь выбраться с той стороны? — усмехнулся Клаус. — Правильно, — усмехнулась я в ответ. — К черту семейные драмы. Магия намного интереснее.