Слияние гениев

Огонь сладострастия затмил здравый смысл, лишь бы только ещё раз посмотреть ему в глаза. Может ли их северный холод слегка охладить эти пылкие сердца? О нет, они хоть и холодные, но страстные.

О кожа, эта идеальная синеватая кожа, бледная прохладная и желанная. Лосяш оголил шею и острую выпирающую ключицу Пина. Кровь приливала свинцом к плоти, но он не замечал своего возбуждения, его главной прерогативой являлось полное исследование этого мягкого податливого тела. Он нагнулся и втянул этот мужской и манящий запах, горьковатый, похожий на чёрный шоколад. Проведя пальцами от шеи до ключицы, он начал изучать сильное плечо. Вернувшись к ключице, он больно укусил её, услышав сверху жадный, опаляющий слух стон. Медленно избавляясь от одежды Пина, он наслаждался каждым миллиметром этого сильного подтянутого тела. И Пин разрешает, он лишь томно дышит и доверчиво безмолвно отдается этому безудержному извращенцу. Это безумие должно продолжаться вечно, они должны ощутить вкус друг друга, они должны, ведь они люди, а значит такие же животные, как какие-нибудь лоси или пингвины, главной целью которых, является непосредственно пожизненное спаривание.

Обнажив худую грудь, Лосяш припал к съежившемуся розовому соску, терзая его и покусывая. Несчастный Пин ощущал сжигающее мазохистическое блаженство, в смущении шепча: " йа...йа.." Слишком мучительно-долго, почти мука, сладкая пытка. Лосяш поднял голову и провёл мокрыми от неконтролируемого слюнного выделения губами по впалой поалевшей щеке, почти шипя на ухо: - Что вы чувствуете, друг мой возбуждённый? - опустив ладонь на выпуклость в штанах Пина, он услышал молящий всхлип.

- Я,..чувствовать, что мне зер гуд..ах.. - только и смог проговорить иностранец, когда Лосяш сжал через одежду горячую головку. Но этого признания для одержимого гения было недостаточно, он вожделел, чтобы его умоляли. Он хладнокровно отпрянул от своей жертвы и встал, захватив тот самый чертеж. Он хотел проделать все это как можно бесстрастнее, но все же заметное возбуждение в штанах говорило о другом.

- Вы хотитеть сказать, что если сделать поверхность из сразу нескольких сплавов металлов, то она явно станет прочнее? Однако, вы кое в чем ошиблись, я вам объясню.. - он явно издевался, испытывая терпение своего друга. Тот тяжело дышал и всем своим видом подзывал Лосяша продолжить пытку, но безуспешно, тот лишь продолжал разглагольствовать и явно не собирался возвращаться. Лукаво и томно косясь он терпеливо ждал, когда Пин произнесет эти волшебные слова. Но все же случилось иное - бледнолицый воспользовался азбукой Морзе, дрожащими пальцами отстукивая определённый код по деревянному полу. " Я. Тебя. Хочу."

- Я хочу, чтобы ты сказал это вслух.

- Возьми мийня! - это было больше похоже на продолжительный стон, чем на просьбу, но жадного и падкого до различных извращений Лосяша, не нужно было просить трижды. Он набросился на Пина и вовлек его во грязный порочный поцелуй.

Пин, Пин, Пин, твоя прозрачная белоснежная кожа сводит меня с ума, и чем её больше открыто, тем яростнее моя пылающая страсть.

Лосяш опустился к паху своего механика, зубами расстегивая молнию, стягивая штаны и бельё. Прямо перед его взором предстал шикарный член. Бледный, изящный, с красной сочащейся головкой. Лосяш был настолько заворожен прелестным зрелищем, что не заметил, как его слюна стекла с губ и упала прямо на головку. Пин от неожиданности вздрогнул и тихо застонал. Парень снизу начал исследовать плоть, вбирая головку, опускаясь ниже, проводя языком по всем половым органам, ощущая этот прекрасный вкус мужского естества, он почувствовал болезненный импульс между ног. Его плоть давно врезалась в брюки, но он не собирался ничего предпринимать, ведь ему нравилось это острое чувство бешенного возбуждения и его скованности. Выдохнув горячим теплом на головку, он протянул тонкую слюну от органа до губ, заглядывая Пину в глаза. О, что творилось в этих серых океанах, они бушевали, они неистовствовали, они ревели, они погружали Лосяша в свою сказочную пучину. Брюнет завалил на спину Пина, наваливаясь сверху, целуя оголенные ребра, живот, худые бедра, он позволял себе слишком много, он доминировал, оставляя несмываемые метки. Разгоряченное тело под ним ерзало и нетерпеливо мычало. Но Лосяш все ещё был одет. Все так далеко зашло, а он даже не разделся. Его разум был привлечен более интересным занятием, нежели забота о себе. Но он быстро это исправит. Сняв уже мокрые брюки он собирался бесцеремонно войти в девственного друга.

- Найн! Так нельзя! Нужен смазка! - кричит испуганный Пин, хватая химика за плечи дрожащими руками. Лосяш умиленно смеётся.

- Но у нас нет смазки, друг мой пугливый.. - в нетерпении стонет астроном, продолжая вталкиваться в тело Пина.

- Машинный масло! На полка, между плоскогубцем и отверткой!

- Но позвольте, друг мой безумный, это же совершенно не гигиенично.. - облизывая губы, пропыхтел Лосяш уже касаясь головкой неподготовленного входа. Но Пин с силой оттолкнул упрямого парня от себя.

- Найн, я требовайт смазка! Без смазка нельзя! - в истерике закричал разгневанный механик. Лосяш разочарованно цокнул и встал, направляясь за "смазкой", недовольно бухтя себе под нос.

- Теперь то ты доволен? - Лосяш с лёгким отвращением к данной смазке нанес субстанцию себе на орган и на сфинктер своего друга. Этот запах бьёт в нос. Лосяш щурится, и ощущает новый прилив крови в члене и не дождавшись ответа резко входит наполовину. От безудержной боли Пин выкрикивает и пытается лишить себя контакта, но Лосяш крепче хватает его за бедра, оставляя красные следы от пальцев и грубо входит до основания. На глазах у иностранца застывают отчаянные слёзы. Лосяш ещё не слышал, чтобы Пин так кричал, он наслаждался этим, тем, что сделал Пина таким раскрытым, таким раскрепощенным, он и никто, только ему дозволенно трогать это гуттаперчивое тело, терзаемое агонией, все его и даже эти жуткие вопли доходящие до хрипоты, этот соблазнительный запах пота, машинного масла, живого горящего тела и едва уловимый запах табака, въевшегося в кожу. Все это он сейчас имеет на исписанных чертежах, в полном хаосе, в едва освещённой комнате, комкая сейчас такие ненужные бумажки. Слияние тел. Слияние гениев. Слияние хаоса в душах. Алые губы в немом крике просят пощады, но тот неутомим. Он двигается быстро, жестоко, нещадно, изголяясь над пронзенным болью телом.

- О, майн гот! Как же больно! Отпусти мийня! - но насильник лишь ухмыляется, проезжаясь плотью по простате. Тело под ним в сладкой судороге выгибается, насаживаясь на член и охватывая ногами талию Лосяша. Неизвестно зачем Пин хватает химика за спину, заставляя того наклониться.

- Хочешь, чтобы я прекратил? - брюнет снова задевает чувствительную точку, и механик сладко стонет

- Найн, продолжайть, быстрее, быстрее!! Йа! Йа!

Их тела танцуют, и огонь между ними заставляет их блаженно петь. Это не любовь, это ненависть. Грозная закипающая ненависть, приводящая в восторг обоих, их океаны сливаются воедино. Слияние взглядов.

Их совокупление не должно быть заурядным, экзотика очень приемлема в таких случаях. Лосяш любит необычное. Лосяш любит азбуку Морзе. Пин тоже. Сейчас она им необходима. Толчки становятся осмысленным и выточенными, определённый код, каждая буква сопровождается стоном, это игра безумцев, только они понимают весь смысл данного извращения. Толчок. Толчок. Пауза. Толчок. Вскрик. Толчок, стон. Музыка секса. Слияние нот.

" Я. Ненавижу. Тебя. Жалкий. Неудачник. Я. Лучше. Тебя. Я. Умнее. Хочу. Чтобы.Ты. Стонал. На. Немецком. Говори. Я. Хочу. Слышать. Твой. Голос." - и Пин покорно слушается, блаженство от полного контакта с любовником затуманивает разум. Он кричит что-то невразумительное и это явно удовлетворяет его партнёра.

-*Schneller,schneller, tiefer, Oh ja, wie gut, ja, ja, Kleiner, ich hasse dich!! - он с болью впивается ногтями в загорелую спину, оставляя кровавые царапины. Это прекрасно. Два безумца, два гения. Бурная разрядка, конец.

Восстанавливается дыхание, разум, равновесие..Осознание больно бьёт по голове молотом совести. Становится стыдно. Очень. Удивительно, они даже робеют вместе. Несколько минут назад они бессовестно были распростёртыми по полу в неглиже, сейчас они конфузливо и неуклюже надевают свои вещи. Это становится невыносимо.

- Ну ..что же, думаю, что мы с вами продолжим наш совместный проект...кхм..когда я найду свободное время, досвидания, ...кхм друг. - Лосяш выпрыгнул из помещения на свежий воздух. И быстро зашагал домой. И как же жаль, что они никогда не полюбят друг друга. Соперничество, жгучая ненависть, тяжёлая взаимосвязь, лихорадочные громкие ночи, немецкий, азбука Морзе, машинное масло, игры стихий. Нам не понять их, ведь они выдающиеся люди, их безумства, танцы на полу - это отвергнутая массами идея совершенного разума. Они находят утешение друг в друге.

Это слияние гениев.