Пьяное солнце.

Раннее утро. 15 сентября, 2016 года. Повествование от лица Арсения. Действие происходит в больнице. За окном слышен трепет города, сильный вой ветра и шелест листьев за, которые норовятся вот-вот упасть. Ночь не хочет уходить, поэтому держит небо во мраке. Ну, а в душе до сих пор присутствует беспокойство о Шасте. Его телефон всё ещё выключен, а моим нервам оставалось желать лучшего. Утро, не в самом лучшем месте и не в самое подходящее время. Хотя бы радует, что я пролежал здесь один день, а сейчас я стою на выписке, чтобы меня благополучно отправили домой. Жаль, что, походу, пол семестра я точно пропущу, но Арсюха Попов не сдаётся! — Арсений Попов? — выкрикнул женский, нежный голос из регистратуры. Я быстро встал и подбежал на источник звука, чтобы наконец-то получить рецепт на покупку всяких таблеток, ведь я это очень сильно люблю. — К вашим услугам, — отозвался я, но, мне кажется, это было зря сказано. Не все любят, когда бодрый человек с утра светит своей лыбой и показывает, что он выспался. А ещё забавно то, что мне казалось, что обладательницей такого голоса будет девушка куда моложе, а на вид ей все 50. — Вот, держите. — Она пропихнула через окошко куча бумажечек и какие-то таблетки. — Здесь написан рецепт, а вот эти антибиотики вам надо принимать 3 раза в день, но после еды. Выберете определённое время, чтобы не сбивать курс. Когда женщина всё это рассказывала, я машинально кивал головой, но после того, как она закончила говорить, дама не переставала на меня смотреть. — Что-то не так? — с недоумением спросил я. — Попов, — женщина глубоко вздохнула, а потом её взгляд потеплел, — ты понимаешь, что нельзя не есть несколько суток? Ты мог бы сдохнуть на этой койке. Благо ты упал там в институте. — Она иногда переступала на крик, что пугало. — А если бы ты упал дома? Что бы было? — Я просто не хотел есть и как-то так получилось, — ответил я, но и сам не понял… Как, мать его, можно не почувствовать, что желудок съедает сам себя? — Ну вы скоро там? — кто-то выкрикнул сзади нас. По голосу было похоже, что это был какой-то старичок. — Следующий! — резко выкрикнула дама, что у меня аж правое ухо заложило. — Береги себя, Попов, — шепотом добавило она. — Спасибо, до свидания! — уже практически на выходе из зала крикнул я, что аж у какой-то бабушке чуть не случился инфаркт.

***

Температура на улице значительно понизилась, и я был удивлён, что несколько дней назад было около 25 градусов, но зато сейчас по ощущению было где-то 13. «Ласковый» ветер ласкал меня везде, где только мог. Я как бы не против, но вот мой организм только восстановился, поэтому не успел полностью окрепнуть. Порывшись в карманах, я нашёл весьма приятный для себя подарок – не открытую пачку сигарет. Как же хорошо, что в куртке была ещё и зажигалка. Спасибо, Димке! Знает же чертяга, что надо будет мне покурить, да и плевать, что я находился около больницы, прямо в двух шагах от входа. Законом не запрещено, а если запрещено, то, уж извините, но у меня был стресс. Одна крепкая затяжка и наслаждение наполнило мой разум. Едкий, тяжелый дым осел в моих легких. Это именно то, что мне было необходимо сейчас. Звук сирены скорой помощи заполнил улицу гулом и, через несколько секунд, я увидел ту самую машину. Она ехала как сумасшедшая и сигналила всем мимо проходящим людям, чтобы разошлись. И вот машина уже остановился рядом с входом. Врачи быстро вылазиют из своих передних сидений и несутся к задней двери, чтобы открыть её. Носилки, тело и темнота. Разглядеть, кто там, не могу, но могу понять, что это был парень. Слишком худой и длинный парень. — Давайте быстрее! — кричали врачи друг другу. Носилки, тело и свет фонаря. Я не верю своим глазам. Сердце стучит с бешеной скоростью. Всё как в замедленной съемке. Этого не может быть. На носилках лежал Антон. Его кожа была практически синей, но грудь равно вздымалась и было видно, что он дышал из последних сил. Один врач менял ему пластырь где-то в плече на ходу. Было видно, что из того места резко пошла кровь. — Открой дверь, парень! — резко заорал мне один из врачей. Я открыл дверь и поддержал её специально для них, а после рванул за ними, чтобы помочь. Вызвав лифт, я помог держать носилки. Мне одобрительно кивнули. Двери лифт закрылись с характерным звуком, а я не мог понять, что это реальность. Почему именно сейчас? Почему именно он? Что случилось? Столько много вопросов, но так мало ответов.

***

Ранее утро. 15 сентября, 2016 года. Повествование от лица Сережи. Действие происходит на улице. Температура и хандра покинула меня ещё вчера, поэтому я решил прогуляться рано утром, но тут как всегда спокойно не погуляешь. Питерское солнце сменилось на питерский дождь и ветер. Бурная стихия, как назло, вырвала у людей зонтики или заставляла людей попятиться назад, ибо уж дуло очень сильно. Жаль, что нет специальной кнопки, чтобы погода резко изменилась на солнечную, и чтобы ветер был приятный, а не пронзающий до косточек. В наушниках, как обычно, была музыка, а трек на сей раз был «Ruelle — Game of Survival». Чувствую вибрацию телефона, а трек до сих пор играл. Достав телефон, я увидел, что табло телефона высветило контактный номер: «Арс». — Ало? Трек до сих пор играл. Почему эти айфоны такие глючные? — Антон в больнице. Я его видел, у него синяя кожа, — с того конца трубки было слышно, что он захлебывался и у него сильная отдышка. Меня охватил шок, я не понимал, что происходит.

Мы с тобой охотники Или добыча?

— Сережа, мне страшно. — Трек мешал расслышать всё чётко, но мне удалось услышать всё с первого раза.

Нельзя сдаваться.

— Адрес, быстро! — уже кричал я, так как адреналин повысился. — Улица Декабристов, — задыхаясь, ответил Арс.

Но и шансов выжить нет.

— Всё, я скоро буду. Я сбросил звонок и побежал на ближайшую остановку. Трек не переставал играть, и поэтому это всё усложняло, потому что я знал английский, и вот как-то трек слишком символично подходил сюда.

***

Через пять минут автобус был уже на остановке, и это радовало, что сегодня нет пробок. Народа в автобус вообще не было, хоть сегодня четверг. Решив, что надо быть уверенным, что автобус точно дойдёт до больнице, мне пришла в голову идея, что стоит спросить кондуктора. Встав и подбежав к мужчине, я начал его расспрашивать: — До городская больнице № 28 смогу доехать? — Здесь, в автобусе было так тихо, что мне даже немного стало легче. Мужчина был крайне удивлен моей активности, ибо на часах было раннее утро или по нашему 6:45. — Да, конечно, — ответил мужчина крайне по-доброму. Без всяких пререканий или злости, как некоторые это делают. — Куда торопишься в такую рань? — Лучший друг позвонил и сказал, что наш общий, близкий друг попал в больницу в предсмертном состоянии.  Мужчина посмотрела на меня сожалеющим взглядом, а потом осмотрел салон автобуса, в котором было совершенно пусто, мы были здесь вдвоём, но не включая водителя. — Миша! — заорал кондуктор. — До городской больнице № 28 довези человека, всё равно никого нет. Там экстренная ситуация. — Я был крайне удивлен такой щедрости от незнакомого человека. — Хорошо, Макар! — крикнул водитель и дал газу. Наверное, на моём лице светилась яркая улыбка, которой сейчас можно было затмить всё. Я достал телефон и захотел набрать сообщение Диме, чтобы он знал, что происходит.

06:57 Я: «Дим, Антон в больнице. В городской больнице № 28. Он в полумертвом состоянии»

Отправив сообщение, я заблокировал телефон. Осталось только ждать свою остановку. Утро. 15 сентября, 2016 года. Повествование от лица Димы. Действие происходит в больнице. Совершенно ничего не понимая, я ломанулся в больницу. Сердце стучало, а разум был замутнен размышлением. Как это вообще случилось? Дождь пытался проломить каплями мои очки, а ветер пытался «согреть» меня своим холодом. Люди бежали по своим делам. Кто-то был пьян, скорее всего, после весёлой вечеринки. Ну, а кто-то был совершенно трезв, и его вид напоминал прилежного работника, который готов подохнуть на работе, но хотя бы получить какие-то гроши. Мне повезло, что я в тот момент находился рядом с больнице, поэтому я бежал, хоть дыхания совершенно не хватало, но адреналин в крови помогал мне. В этой ситуации мне совершенно было жалко Арсения. Я ещё не знаю в больнице ли он или просто ещё ничего не знает. Мне не хочется, чтобы он получил какую-ту боль из-за этой ситуации. Арс – человек-ответственность, и если он не смог уследить за кем-то, а тот совершил ошибку, то он будет считать в любом случае, что если бы он в каком-то моменте помог, то всё было бы лучше. Вот и больница. Быстро забежав на лестницу, я просто вломился во внутрь и побежал к регистратуре. К счастью, очереди не было. — Мне нужно попасть к другу, — в попыхах говорил я, — к Антону Шастуну, прошу вас. — Третий этаж, сто двадцатая палата, — коротко ответила женщина, а я лишь благодарно кивнул и побежал вверх по лестницу. Кровь приливала в вески, но я бежал по этой чертовой лестнице. Да, задыхался. Да, кашлял. Да, мне было страшно, что Антон может не выжить. Опять открываю дверь слёта, а в след слышу, как какая-та бабка орёт мне: «Хулиган! Вот таких раньше, как ты, ремнём били!». Пока бежал, заметил, что в больничке есть лифт. Да и что мне сейчас это даёт? — Сто семнадцать… Сто восемнадцать… Сто девятнадцать… Сто двадцать, — уже в слух перечитывал я палаты. Надеюсь, меня никто не сочтет странным. Вот я стою перед дверью. Зайти страшно, но и не видно здесь никого. Я подождал минуту. Взор пал в никуда. Мой мозг решил, что сейчас самая лучшая идея вспомнить те моменты, когда я обзывал или ехидничил над Тошей. Какой худой! Анорексичка! Мамочка твоя совсем денег не зарабатывает? Иди поешь на помойке! У меня есть лишняя собачья еда, хочешь дам тебе? Схватившись за голову, я пошёл за угол. Оказывается, парни уже были тут. Сережа смотрел в окно. Он постукивал по подоконнику, а ногой пинал батарею, отбивая ритм. Опустив голову, я наткнулся взглядом на Арсения. Полностью разбит и выжат. Глаза красные, а руки в крови. Его грудь незаметно поднималась, а потом рвано опускалась. Мне казалось, что он с каждым вздохом задыхается. С каждым вздохом, в нём как будто погибало что-то живое. Если забыть про ситуацию, которая случилась, то можно было сказать, что он как будто всю войну прошёл. По его глазам можно было сказать, что он видел кучу людей, которые умирали на его руках, а он не мог их спасти. А отражение души было в глазах, но в них было пусто, но зато хоть какая-та надежда мерцала в этих глазах, и маленький огонёк на счастливое будущее там тоже присутствовал. Арсений был разбит. Я никогда не видел его таким. — Я видел его, — до ужаса хриплым голосом начал говорить Арсений. — Его кожа была белой, а в каких-то местах даже синеватой. — Сережа перестал отбивать ритм ногой и перевёл взгляд на Арса, который вот-вот вновь заплачет. — Он еле дышал. Он запустил руки в свои густые волосы и начал смотреть просто в пол. Можно сказать, что просто в никуда. Сережа отошёл от своего места и подошёл ко мне. Несколько секунд он посмотрел мне в глаза, а потом я увидел, что его лицо искорежилось в болевых гримасах. Он всхлипнул и упал своим лицом мне на плечо. Я начал поглаживать его по спине, чтобы хоть как-то успокоить. — Прости, — я говорил специально шёпотом, чтобы Арсений не услышал, — но нам надо лучше успокоить Арса, ибо ты сам знаешь в чём проблема, — в ответ лишь тихое «угу», а после он отстранился от меня. — Арс, посмотри на меня. — Сережа упал на колени перед Арсениям, сев рядом на корточки. — С ним всё будет хорошо. — Арсений поднял пронзающий взгляд на Сережу. Было видно, что он был измотан. — Это же Шастун, что с ним будет? Дима рассказывал, что он ещё не в таких передрягах был, но потом выбирался. — Серый жестикулировал руками, размахивал ими, а потом взял в руки лицо Арсения и продолжил говорить. — Хочешь расскажу тебе секрет? — в ответ лишь кивок. — Только не говори Антону потом, хорошо? — Арсений опять кивнул. — Нет, не кивай. Подай голос хоть! — Я не буду рассказывать Антону того, что ты меня сейчас скажешь, — хриплый голос Арсений сменился на скачущий по нотам. От высокой ноты до низкой. — В ту ночь, когда тебя поцеловал Антон, — Сережа сделал небольшую паузу, — он как и ты создал беседу без одного человечка, — он перевёл свой взгляд на меня и продолжил рассказывать, — то есть в твоём случае он сделал беседу без тебя, а ты тогда сделал беседу без него. Утро. 15 сентября, 2016 года. Повествование от лица Арсения. Действие происходит в больнице. Что он только что сказал? Это что, правда? Не может быть того, чтобы Антон переживал за тот случай. Поцеловал меня он, да и бывает же по пьяни. Как там я говорил… «Ничего страшного, это всё алкоголь». Вопрос: зачем нужно было создавать беседу без меня? Хотя тут возникает такой же вопрос ко мне… Зачем я создал беседу без него? Сука, какая дешёвая драма. Я ебанько. У меня близкий мне человек хуй знает в каком состоянии, а мне важно, что он думает обо мне. Похоже, я слишком самовлюбленный...

***

На календаре пятнадцатое сентября, уже вечер. Год тот же. За пятнадцать дней произошло больше, чем за всю мою жизнь. Например, поступление в институт, пары, новые друзья, я влюбился в парня, первая ссора с этим же парнем, первый поцелуй с этим парнем, первое разочарование и неловкая ситуация с этим же парнем. Этого же парня не было в институте день, а ещё совпало так, что мой друг заболел в этот же день. Первое настоящее волнение из-за этого же парня. Страх и боязнь потерять его. Тогда не ел два дня, из-за этого попал в больницу. После того, как меня выписали, начал курить около больницы. Тут же через какой-то момент появляется скорая. Санитары, тело, фонарь, темнота. Санитары, тело, фонарь, свет и самобичевание. С того момента всё как в тумане. Я это всё видел приближенно, но только в фильмах. — Арс, — друг положил мне руку на плечо и продолжил говорить, — уже вечер. Ты это...тоже допоздна не сиди. — Легко тебе говорить. — Дима посмотрел на меня сожалеющим взглядом, а я лишь кивнул ему. — Не бойся, всё будет хорошо. — Мы верим тебе. — Друзья пожали мне руку, после чего пошли по коридору, чтобы выйти. Дверь захлопнулась, и меня опять поглотила тишина и страх. А если Антон никогда не очнётся? Может быть, он умрёт «во сне». Мне так хочется не верить в это, но страхи берут над мною вверх. Я влюбился и признаю это, но не уверен, что меня любят в ответ. Может, он им в шутку сказал, что поцеловал меня взаимно? Или он ничего вообще не говорил? Так, Арсений, соберись! Врачи ходят мимо меня, спрашивают и удивляются тому, что я сижу здесь с раннего утра. Те врачи, которым я помог, говорят чтобы я не беспокоился, и что с Антоном всё будет хорошо. Запах медикаментов пробивал мой нос. Я потихоньку успокаивался, но тревога всё ещё терзала меня. — Арсений? — дверь открылась, и из дверного проёма вышел врач, который изначально возился со мной. Его вроде зовут Павел Алексеевич. — Что ты тут делаешь? — Я жду когда очнётся мой друг. — Врач посмотрел на меня оценивающим взглядом. Он до сих пор был худой и по внешности ухоженный, как будто он с собой всё время носит гель для волос. — А вы что тут делаете? — Наверное, это самый идиотский вопрос в мире, так как он доктор! — Ну, я как раз от твоего Антониана. — После его слов, я сразу же стал с пола, чтобы хотя бы врач не смотрел на меня с верху вниз. — Он уже очнулся и его состояние совершенно стабильное. Ты даже можешь зайти к нему, но только сейчас он вновь заснул. — Спасибо Вам. — Я пожал руку врачу и заблистал самой яркой улыбкой на свете. — Не забывай есть, Попов, — прикрикнул Павел мне в конце коридора. Подойдя к палате сто двадцать, я мялся около 10 минут, а потом решился всё-таки зайти. Постучав в дверь ради приличия, я зашёл. Было довольно-таки тихо, да так, как будто здесь никого не было. Пройдя дальше, я увидел ширму, а за ней был Антон. Перевязанная голова, перевязанное плечо и капельница. Было очень больно смотреть на это всё. Я люблю его и поэтому беспокоюсь за него. Никогда не думал, что моя история вот так вот обернётся. Подойдя ближе, я начал рассматривать его лицо. Такое… неживое? «Я люблю тебя, Шастун», – пронеслось у меня в голове. Слезы сами начали активно скатываться из глаз, разбиваясь об мои руки. Комичная ситуация, но всё же. — Что ты только что сказал? Неужели я сказал это вслух?