Совокупность случайностей, которую мы называем судьбой

Сначала он остановил циркуляцию чакры, надеясь, что это форма гендзюцу, которое можно развеять. Ничего не изменилось: пространство оставалось здесь, все такое же равнодушное и темное, заполненное равнодушными идеальными параллелепипедами и кубами. Он крикнул громко и протяжно и прислушался, пытаясь по эху хотя бы приблизительно определить размеры места, в котором он находился, но звук его голоса рассеялся, разбившись о многочисленные безмолвные преграды. Подойдя к одному из кубов он коснулся его рукой: шероховатый и холодный. Затем, присев, дотронулся пола и сделал вывод, что пол и блоки, судя по ощущениям, созданы из одного и того же материала. Сделав несколько шагов назад он сложил ин, глубоко вдохнул и выпустил в сторону куба плотную струю пламени, а затем осмотрел место повреждения – область, на которую пришлось интенсивное нагревание, в основном покрылась копотью: неорганическое соединение, похожее на гранит. Земляными техниками он не владел. Время шло. Он пробовал бежать: бежал с перерывами часы, может быть, и дни – счет времени он потерял. Понимал, что, скорее всего, это бессмысленно, и вряд ли он найдет таким образом выход, однако попробовать стоило. Он перепрыгивал с блока на блок, вверх-вниз, вверх-вниз. Звуки, с которыми подошвы его сандалий касались камня, гулко и одиноко разносились в стороны. Спустя много времени его окружал все тот же неизменный однообразный ландшафт. Наконец, изучив это место достаточно для того, чтобы понять, что выхода из него нет, он остановился и сел, прислонившись спиной к молчаливому камню, надеясь в медитации найти точку опоры для себя. Он начинал чувствовать легкое головокружение. Вокруг стояла пронизывающая тишина. Источник освещал только часть видимого пространства, остальное тонуло в темноте. Спина медленно забирала холод из камня через тонкую рубашку. В нем начинала закипать злость. Медитация не получалась, в голову шли разные мысли. Его снова предали. Он никому не доверял, пожалуй, кроме Джуго. По крайней мере к нему он испытывал чувство, наиболее приближенное к доверию. Он знал, что может полагаться на него. На следующей ступени были Суйгецу и Карин: более своенравные. Они держались рядом, но не потому ли, что им некуда было идти? Рядом с ним они ощущали себя нужными, частью чего-то. Частью «Така». Он дал им идентичность и чувство общности, и они рядом, но только до тех пор, пока им это подходит. Старший брат – сердце на мгновение замерло при мысли об Итачи, и Саске недовольно поморщился, - манипулировал им и лгал, чтобы реализовать свой план и очистить собственную совесть. Орочимару жаждал стереть его личность и завладеть телом, он видел в нем лишь свой будущий трофей. Саске чувствовал, как злость поднимается к горлу. Сакура... эта... девчонка, которая только и делала, что постоянно ныла где-то спиной, пыталась убить его... Какаши хотел применить шаринган, символ клана Учиха, против своего ученика! Как, каким образом к Хатаке попал этот глаз? Что он сделал, чтобы заполучить его?! Как... он вообще... смел? Как бы низко Саске ни пал по каким-то идиотским соображениям Хатаке, тот не имел морального права использовать это оружие против Учихи. Против одного из последних Учих! А теперь Мадара. Сначала он дал кров, дал припасы, спас их с Карин в тот день, когда Саске убил Данзо... дал Саске возможность получить силу глаз Итачи... Юноша невольно поднес руку к глазам. После всего этого Мадара запечатал его здесь, в этом проклятом месте, ничего не объяснив. Бросил его сюда, как забрасывают вещи на чердак – отложил до лучших времен, когда Саске снова ему пригодится! Как же это надоело... как осточертело быть вещью, вещью, не человеком!!! Злость, казалось, начинала бурлить где-то под кожей. Зачем он здесь? В каком витиеватом чужом плане ему вновь уготована роль инструмента? Может быть, Мадара собирается убить его, потому что понимает: расправившись с Конохой Саске возьмется за него? Саске усмехнулся. Разумеется, Мадара должен умереть. Но зачем тогда вообще было помогать? А, может быть, он собирается обменять Саске на кого-то или на что-то? Специально организовал операцию по пересадке глаз – живой Учиха с вечным мангекьо, подумать только, какой это образец для исследований и экспериментов! В памяти всплыл взгляд Орочимару, который Саске неоднократно ловил на себе: жадный, алчущий. Внутри все поднялось от омерзения. Парень открыл глаза: медитация не удавалась. Слишком много было внутри вопросов и противоречий, слишком много в нем кипело злости и ненависти. Ненависти по отношению к брату, который бросил его; ненависти к бывшему учителю, который ни черта не понимает, но не признается в этом даже себе и потому ведет себя как кретин; ненависти к своей родной деревне, которая лишила Саске всего: семьи, брата, детства, жизни. И он, Саске, даже не знал об этом, и продолжал в этой деревне жить, кланялся Третьему, выполнял задания, даже заводил «друзей». Он ненавидел Данзо и Хирузена, ненавидел советников, которых тоже нужно было убить, ненавидел команду №7, которые упорно не хотели видеть и знать, через что пришлось пройти Саске, и думали только о себе, о том, как бы вернуть назад хорошие былые деньки! Как же он их всех ненавидел... Но больше других прямо сейчас он ненавидел Мадару, хитрого ублюдка, который предал его и бросил умирать, который стал препятствием на пути к мести. Из-за него Саске может погибнуть здесь и не сделать того, что должен сделать не смотря ни на что! В бессилии парень сжал кулаки. Он поднялся на ноги, при этом слегка качнувшись: он ведь совсем не ел и не пил всё это время. Оперевшись локтем о камень позади, Саске активировал мангекьо, чувствуя, как последние силы устремляются к глазам. - Мадара!!! Звук его голоса, полный ярости, разнесся между серых блоков. - Где ты?! Он мог бы призвать сусаноо и начать крушить здесь все подряд: кто знает, возможно, Мадара наблюдает сейчас за ним и попытается помешать ему, но сил слишком мало, и нужно сохранить их для того момента, когда Мадара появится здесь. «Когда или если?» - Черт! – Чувствуя мелкую дрожь в теле Саске вновь опустился на пол, вновь прислонился к камню и опустил голову. Жажда и голод мучили его. Земля и блоки вокруг были холодными, и вокруг не было ничего, с помощью чего можно было бы разжечь костер. Смены дня и ночи здесь не было: пространство было достаточным светлым, но сколько Саске ни старался, он не мог обнаружить источник света. Чувство времени покидало его, и ему стало казаться, что он находится здесь уже годы. Вспышка ярости отняла последние силы, и Саске почувствовал, что проваливается в забытье. *** Он ударился плечом о твердую поверхность, ушибленный бок отозвался болью. Он оперся ладонью об пол, собираясь так быстро, насколько это было возможно в его состоянии, вскочить на ноги, но почувствовал удар в пресс. - Мда, выглядишь паршиво, - проговорил Мадара и, не давая противнику даже попытки встать, ударил ногой снова, целясь чуть выше. Кажется, раздался хруст. Итачи выдохнул и перекатился на живот. Затем встал на четвереньки, согнув руки в локтях, пытаясь подняться, но следующий удар, пришедшийся в челюсть, снова повалил его на бок. Мадара вновь замахнулся, но, тихонько рассмеявшись про себя, остановился. – Подловил! Иллюзия, прожив всего несколько секунд, развеялась. Мадара резко развернулся и направил удар уже в настоящего Итачи. Последний замахивал руки, чтобы набросить цепь на горло противника. Почувствовав движение, юноша сориентировался и маневрировал вбок и вниз. Оковы звякнули. Перекатившись, Итачи встал и уперся спиной в холодный камень. За эти несколько мгновений он успел оглядеться: вокруг, словно частокол, возвышались однообразные серые блоки, освещаемые невидимым источником света. Он снова бросил взгляд на Мадару. Вокруг было не светло, но и не темно, глазам было тяжело приспособиться. Он видел лишь размытый силуэт, возвышающийся чуть поодаль от него. Стоит приложить небольшое ментальное усилие, и, возможно, получится успеть зацепить Мадару огнем аматерасу, пока тот будет осязаем и доступен для атак. Однако... Итачи не был уверен, что это не иллюзия. В тот момент, когда он услышал знакомый голос за спиной и оглянулся, он успел активировать мангекьо. Итачи ни разу не сталкивался с Мадарой в бою и знает о его способностях лишь те обрывки сведений, которые мог услышать в «Акацуки», и то, что передала ему Конан, когда он лечился в Амегакуре. Как Мадара использует свой шаринган? Насколько сильны, быстры и точны его иллюзии? Возможно, не хватило доли секунды, чтобы опередить его. А, если это не гендзюцу... - Это не гендзюцу, - подал голос противник, стоя все так же неподвижно. Итачи заметил, что теперь его кулаки были разжаты. Вокруг было тихо, и слова, брошенные вкрадчиво, вполголоса, без помех доносились до Итачи. – И ты правильно думаешь: «О, нет! Если это не иллюзия, тогда как я выберусь отсюда, если убью его?!» - Итачи услышал, как Мадара усмехнулся. – И ты правильно мыслишь. Это, - старший Учиха развел руки в стороны, - мое личное пространство, где я люблю уединиться и подумать о вечном. В отличие от тебя я создаю не фантазийные миры, а вполне реальные, - он демонстративно постучал по камню костяшкой согнутого пальца. Итачи молча и выжидающе наблюдал. - Какой же ты скучный! Ну хорошо... во-первых, спасибо, что дал мне возможность выпустить пар в твоей иллюзии: честно говоря, я так зол на тебя, Итачи, мой дорогой пра-, пра-... какой-то там внук, - он махнул рукой, - и в общем, я был недалек от того, чтобы изувечить тебя, представляешь? – он картинно приложил ладонь к маске на уровне рта. Через мгновение он сжал эту ладонь в кулак. Перчатка скрипнула. – Потому что ты, - голос угрожающе понизился, - зачем-то выжил. Зачем-то... не сдох, как и планировал, верно? Я думал, - Обито завел руки за спину, - почему ты так отчаянно цепляешься за жизнь? Жалкий, ничтожный и больной человек, убивший своих родителей. Без друзей, без тех, кто тебя любит. Для чего ты живешь? – в его голосе сквозило искреннее удивление. – Ведь ты выполнил свой план, который, кстати говоря провалился, как ты видишь. Твой брат узнал правду, - Мадара вытянул левую руку вперед и начал загибать пальцы на руке, - теперь он намеревается уничтожить Коноху, - он загнул второй палец, - а твоя ловушка-аматерасу не сработала. Ты трижды провалился как стратег, Итачи. Тебе следовало умереть там, на руинах храма. Мне следовало самому забрать твое тело, но я опасался, что Саске очнется и начнет истерить, что я не успею организовать все, как следует... - Ты закончил? – сухо спросил Итачи, который пытался выловить в монологе хотя бы крохи сведений, которые могли быть потенциально полезны. - ...дара! ...е ты?.. – вдруг раздалось откуда-то издалека. Глаза Итачи едва расширились. Это был голос брата, ему не показалось? Он вновь кинул взгляд на Мадару — тот словно ожидал реакции. Кричать в ответ? Саске может не услышать. Если услышит, что с того? Если он находится здесь уже какое-то время, то мог начать сдавать ментально. Ответный крик брат мог списать на галлюцинацию или издевки Мадары. Броситься в ту сторону, откуда донесся звук? Но как определить, в какой именно стороне Саске здесь, в окружении монолитов, повторяющих друг друга? Да и цепи... конечно, цепи не дадут бежать. Попробовать применить изанами, пока Мадара изливается речами? Итачи не был уверен, что с браслетами у него хватит чакры: техника требовательна, ее применение требует времени на подготовку, к тому же она заберет не только все силы, но и глаз, а гарантий того, что она сработает, нет. Кроме того открытым остается вопрос, является ли все происходящее иллюзией – на слово Итачи Мадаре не верил. - Слышишь? Это твой брат медленно начинает сходить с ума. Бедный, бедный Саске... На чем я остановился? Ах, да! Я думал: зачем ты продолжаешь цепляться за жизнь? А когда я понял... когда я понял, ради чего ты живешь... ради кого ты продолжаешь влачиться по этой земле, я подумал: а не использовать ли мне это? И я использовал. Все еще не веришь, что это реальность, а не гендзюцу? – Мадара картинно вздохнул. – Ты всегда был недоверчивый. Как бы то ни было... – голос Мадары вновь резко понизился, - я даю тебе четыре часа на то, чтобы ты привел ко мне джинчуурики девятихвостого. В противном случае Саске останется здесь до конца своих дней, а дней ему осталось... достаточно немного. Мадара резко приблизился, схватил Итачи за руку. - Четыре часа. Добудь джинчуурики, и я сам найду тебя. Окружающую действительность закрутило в водовороте. Итачи бросил взгляд на свои руки: они начали становиться прозрачнее. Оковы упали, не удерживаемые осязаемой плотью. Внутри все сжалось на мгновение, затем будто растянулось, и в глаза ударил солнечный свет. В одиноком пространстве Камуи пара пустых цепей со звоном упала на пол. После темноты того места, в котором Итачи пробыл вместе с Мадарой, мир, в который он вернулся, казался слишком ярким. Юноша сощурился. Он обнаружил себя стоящим среди палаток лагеря Альянса примерно там же, где его пытался задержать Нара. Мысли метались из стороны в сторону, кажется, впервые Итачи чувствовал себя столь разобщенно. Возможно, побочное явление после той техники, с помощью которой Мадара сначала забрал, а потом вернул его в настоящий мир. Это действительно не походило на гендзюцу, ни на одно из гендзюцу, которые он знал. Выходит, становясь бестелесным, Мадара перемещается... куда-то. Идет ли речь об очень удаленном месте? Вряд ли, оно не походило на реальный мир. И в этом месте, где бы оно ни было, Мадара может не только находиться сам, но и перемещать туда другие объекты. «Включая Саске». Да, Итачи верил, что Мадара не блефовал, и что он действительно слышал голос брата. Сколько он уже там находится? Несколько дней? Мадара действительно собирается заморить Саске? Перед глазами всплыли однообразные серые блоки. Ни воды, ни еды, ни солнечного света. Ничего. Это пытка. - Учиха-сан! – раздалось откуда-то сверху. Итачи поднял голову и увидел, как сверху спускается большое белое пятно, которое при приближении оказалось нарисованной птицей. Сай спрыгнул на землю. - Вы вернулись, - произнес он, приближаясь. Итачи подобрался: Сай знает правду, но в первую очередь он шиноби Альянса. Ему могли дать приказ задержать его, а времени на то, чтобы снова находиться в заключении, у Итачи точно не было. Где-то в богом забытом месте прямо сейчас его брат страдает, возможно, умирает. В это же время Мадара продолжает сходить с ума и методично движется к реализации своих планов. Сай остановился и начал поднимать руки. Итачи едва заметно переместил вес с одной ноги на другую, чтобы сподручнее было сложить печати. Но подросток напротив не стал применять никаких техник: он завел ладони за голову, развязал узел, удерживающий протектор, и протянул его Итачи. Солнечный блик пробежался по стальной пластине. - Возьмите, так к вам будет меньше вопросов. – Итачи медлил. – Также, - продолжил Сай, - запомните последовательность: шесть, пять, пять, восемь, девять, ноль. Это код безопасности. Его рассылает в сознание членам армии Яманака-сан раз в четыре часа. Когда столкнетесь с шиноби армии, тот может назвать число – это порядковый номер цифры в коде. В ответ вы должны назвать эту цифру. Так же и вы можете проверить любого человека. Эта двусторонняя система безопасности была разработана совместно Шикаку и Иноичи. После того, как в Коноху проник клон Зецу под видом Какаши, встал вопрос: как обезопасить армию от диверсантов, способных копировать внешний вид и чакру любого? Нужен был механизм, который позволял бы проверить подлинность личности и при этом не раскрыть злоумышленнику алгоритм проверки. - Ты рискуешь, помогая мне, - ответил Итачи, беря протектор. Подушечка большого пальца скользнула по выгравированному кандзи «шиноби». Севернее от них раздался взрыв. - Вы бы предпочли, чтобы я препятствовал вам? – задал встречный вопрос Сай с учтивой улыбкой. Итачи не ответил. Рисованная птица приблизилась, влекомая ментальным приказом Сая. - Мне нужно отправляться к штабу следом за Шикамарой-саном. У вас есть какой-то план? Впервые в жизни у Итачи не было плана. *** - Это что, хвост?! - Черт, только не это! Вокруг царил хаос. Командир третьего отряда Какаши осмотрелся по сторонам, оглушенный взрывами печатей, которыми шиноби пытались остановить воскрешенного джинчуурики, у которого уже материализовался один из хвостов. Несколько минут назад Какаши видел, как здание головного штаба было разрушено взрывом, и с этого времени Яманака не выходил на связь. Если Совет Каге разгромлен, то армия Альянса обезглавлена в самом начале противостояния с Мадарой. Этот сукин сын сделал всё, чтобы деморализовать и уничтожить союзные силы на самом подходе к войне. Как он узнал так скоро расположение лагеря, и как он сумел так быстро переместиться сюда, в самое сердце Альянса? - Сзади! Какаши развернул корпус и увидел летящие в их стороны горящие сферы. Шиноби из Камня скоординированными действиями воздвигли толстую стену на пути снарядов. В момент столкновения стена дрогнула и пошла крупными трещинами. Один из шаров пролетел выше защитной техники и рухнул где-то за их спинами. - Плохо дело, командир! Эта тварь неубиваема! Рослый Каябу, один из тех, кто реализовал земляную технику, остановился рядом с Хатаке. Стену сокрушило еще несколько ударов, и она начала осыпаться. - Мы несем потери, нужно что-то придумать, чтобы остановить этого монстра! На кромке крошащейся стены возник силуэт Роши, воскрешенного джинчуурики пятихвостого. Он был охвачен пылающей чакрой, за спиной покачивались два хвоста. Шиноби Альянса попятились. Они уже долгое время пытались сдержать натиск врага, но любые попытки уничтожить джинчуурики заканчивались его воскрешением. В который раз перед Роши возникли Рок Ли и Гай, намеревавшиеся остановить его с помощью тайдзюцу. Однако на этот раз противник был окутан огненной чакрой: мощный удар ногой, быстрый блок левой рукой, окутанной пламенным свечением, и Гай чуть не взвыл от боли. Рок Ли быстро подхватил его и перенес вниз, ближе к Хатаке. Какаши думал быстро. - Гай, - сказал он, обращаясь к товарищу, мысленно настраиваясь на применение техники шарингана, - вы с Ли можете удержать его на стене, не подпуская его близко к себе? - Что ты задумал, Какаши? – спросил Гай, опускаясь на землю с помощью Рока Ли. Сакура, оказавшаяся рядом, принялась восстанавливать поврежденную ногу мужчины. - Применю на нем свою технику, - проговорил Какаши, фокусируясь на силуэте джинчуурики. Тот не торопился нападать, возвышаясь над третьим отрядом. Хвосты за его спиной мерно покачивались. – Но для этого мне нужно, чтобы он был в поле зрения какое-то время и не перемещался резко на большие расстояния. - Понял, Какаши, будет сделано! Но я выполню это не потому, что ты командир! – Воскликнул Изумрудный Зверь Конохи, демонстрируя белозубую улыбку. – Ли! Вперед! Давай покажем этой дубине, на что способна сила юности! Гай, которому Сакура успела залечить ногу, вместе с учеником вновь ринулись в рукопашную на хвостатого. Они приземлились на поверхности земляной стены по обе стороны от джинчуурики и стали делать выпады по очереди, держа врага на достаточном расстоянии от себя, чтобы не получить ожоги. Какаши сосредоточился, чувствуя, как чакра приливает к левому глазу. Он, как всегда, когда применял эту технику, представил себе очень далекое и очень пустое место. Это видение пришло к нему впервые, когда он открыл эту технику случайно, и с тех пор, применяя ее, он вызывал в голове знакомый образ места, названия и расположения которого он не знал. Существовало ли оно в действительности или было только мысленным фокусом, позволяющим облегчить ментальные усилия по перемещению объектов? Какаши не знал. Он сделал еще одно усилие и увидел, как пространство рядом с джинчуурики началось закручиваться спиралью. - Гай-сенсей, Ли, будьте осторожны! – крикнула Сакура, с опаской поглядывая на Хатаке. Пространственная воронка закрутилась, искажая воздух, полный пыли, и силуэт Роши. Гай и Рок Ли отпрянули от врага, чтобы не попасть под действие техники Какаши. Через секунду воронка схлопнулась, джинчуурики исчез. - Ура! - Наконец-то! Тут и там раздались возгласы облегчения. Какаши, чувствуя накатывающую усталость, прикрыл глаз. Он увидел, как Сакура ринулась к нему, и услышал, как его окликнули. - Какаши-сан. Он повернул голову и встретился взглядом с мангекьо. Земля закружилась под ногами. Он провалился в гендзюцу.