Цветок из пепла

Ведьмак не любил города. Не любил грязь и зловоние узких, теснящих дыхание улочек, не любил ощущение сомкнувшейся западни стен. Не любил людей. Не только в городах, но именно в городах их количество застревало поперек горла, раздражало так, что хотелось убивать. Но людей он не убивал. Пока они не вынуждали его сами. Иметь дело с монстрами было проще. Даже приятней, тем более что, как и ведьмак, они предпочитали держаться в стороне от городов. Чудовищные когти и клыки с одинаковой беспристрастностью, без всяких сословных предрассудков, вспарывали домотканую рубаху кнехта и расшитый золотом камзол аристократа. Им не нужны были самооправдания, не нужны были выспренные баллады о рыцарской чести или умудренные трактаты, вещающие про долг порядочных граждан перед отчизной — чудовища забирали чужие жизни из необходимости жить. Как и ведьмак. Он был един с оружием. Он сам был оружием. Стоя над телом очередного монстра, он чувствовал только печаль, такую глубокую, словно это он сам сейчас корчился в агонии на пропитанной кровью холодной земле. Когда-то он думал, что спасает людей. Защищает от зла, встает между ними и тьмой. Расстаться с заблуждениями пришлось быстро. Подставлять людям беззащитную спину было не менее опасно. Для многих из них он сам был монстром. В чем-то даже худшим — потому что имел дерзость притворяться человеком. Поэтому ведьмак просто делал единственное, что умел. Странствовал, не задерживаясь нигде надолго, разыскивая чудовищ, которых с годами становилось всё меньше. Найдя — убивал. За это ему платили — звонким серебром и черным, глухим презрением, боязливыми поклонами в лицо и суеверными перешептываниями за спиной. Предлагали другую работу — более выгодную, даже на свой лад почетную, требующую только перешагнуть через принципы. Делали предложения, от которых невозможно было отказаться, но ведьмак отказывался. Он не хотел обращать свой меч против одних людей по указке других, равно недолюбливая всех сразу. Пожалуй, это тоже объединяло его с чудовищами. Наверное, их объединяло слишком многое.

***

Широкая дорога была изрыта следами копыт словно оспинами. Многочисленные глубокие колеи заполняла жидкая грязь. С рассвета Исин успел обогнать не один купеческий обоз, растянувшийся медлительной вереницей повозок вдоль тракта. До города оставалось уже недолго. Впрочем, назвать Перекрестье настоящим городом было бы преувеличением. С десяток лет назад, когда послевоенное снижение таможенных пошлин с Темерией привело к стремительному подъему торговли, новый торговый путь в столицу пересекся с проходящим к морю через всю страну оживленным северо-западным трактом. Вокруг ничем особо ранее не примечательного места как на дрожжах стали расти постоялые дворы, трактиры и бордели — всё, что только могло потребоваться утомленным долгой дорогой торговцам и их охране. Предложение опережало, но и спрос не отставал. С годами Перекрестье обзавелось самым настоящим городским статусом, гербом и даже советом (три четверти которого, впрочем, составили представители купеческих гильдий), но хаотичная стихийность развития никуда не исчезла. Город так и кипел бурной энергией и сомнительными деньгами. Исину уже случалось бывать в Перекрестье. В тот памятный год безденежье вынудило его наняться в охрану одного из караванов, идущих в Темерию. Купец усиленно заверял Исина, что ему даже не придется сражаться, дескать, одно упоминание про ведьмака надежно отпугнет всех разбойников, навостривших зубы на его бесценный груз. В целом так и получилось, но в Перекрестье слава ведьмаков как непревзойденных убийц, наоборот, привлекла к нему слишком много внимания. Исин старался избежать случайных ссор, но вольношатающиеся наемники, жаждущие проверить остроту ведьмаческого меча, оказались упорней. Впрочем, итогом всеобщей, самой масштабной драки за всю короткую историю города стало знакомство Исина с мэром — в результате которого ведьмак неплохо подзаработал на пустячном деле и смог досрочно распрощаться с не полюбившейся ему ролью наёмного пугала. Возле городских ворот несколько стражников досматривали выстроившиеся вдоль обочины обозы на предмет запрещенных грузов. Разодетый купец-краснолюд, импозантно приосанившись, обсуждал с начальником караула последние политические новости. Широкие улыбки показывали, что между сторонами уже было достигнуто взаимовыгодное согласие. Одинокого всадника никто не удостоил лишним взглядом. Что с такого возьмешь, никакой выгоды от стараний… Поднявшееся над горизонтом солнце приятно грело спину, но сейчас Исин предпочел бы ночную стылость. Город явно процветал: со времен его прошлого визита на улицах прибавилось лошадиного навоза. Ведьмаку то и дело приходилось сворачивать в сторону, пропуская громыхающие по загаженной брусчатке повозки. Жизнь вокруг кипела и пенилась, но даже уличные торговцы, пронзительно, крикливо, на все лады зазывающие покупателей, не пытались его окрикнуть. Он и сам не заговаривал ни с кем, не обращал внимания на окружающий гвалт, смотрел прямо перед собой, чуткий, собранный, настороженный. На центральной площади оба тракта, давшие название городу, пересекались, чтобы вновь разойтись навсегда. Главные ворота ратуши были открыты, но ведьмак не соблазнился приглашением. Обогнул здание справа, остановившись у менее приметного входа. Кованая табличка на нем гласила: НА АУДИЕНЦИЮ У ГОРОДСКОГО МЭРА ГОСПОДИНА ОСХОВАЛА ПЕРВОНАЧАЛЬСТВЕННО ЗАПИСЫВАТЬСЯ У СЕКРЕТАРЯ (ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ВХОД). Что ж, по крайней мере, за эти несколько лет мэр не сменился. Исин не сомневался, что Осховал его должен был запомнить. В ответ на стук одна из створок ворот с подозрительной быстротой распахнулась, открыв взгляду ведьмака грозно набыченного амбала. Могучие плечи немилосердно распирали коричневую с золотом ливрею. — Ух я вас, сопляки!.. — рявкнул он, потрясая внушительных размеров кулаком. Наткнулся взглядом на ведьмака и осекся. — А… э… вам чего, милсдарь? — Я хочу увидеть мэра Осховала. Амбал смерил Исина взглядом повнимательней, уделив особое внимание торчащей из-за плеча рукояти меча. Ткнул пальцем в сторону соседней створки. — На воротах вон написано, что сначала к секретарю надыть. — На заборе тоже написано, — улыбнулся Исин. — Во-он там. Что некий Поросень — сын порочной женщины, с которой свел знакомство уже весь город. Не знаешь случайно, о ком это речь? Охранник налился густой багровой краской от затылка и угрюмо засопел: — Ехал бы ты отседова, умник. Подобру-поздорову, пока можешь, а? — Я ведьмак. Осховал меня знает, — спокойно произнес Исин. Руки он демонстративно сложил на груди. — Ведьмак? — верзила сглотнул. Помялся на месте. — Если ты за нашим чудом-юдом приехал, то опоздал. Только не серчай. Другой из ваших его уделал вчерась… ух как он его раскромсал, вода в запруде до сих пор вся красная от крови… Исин еле слышно вздохнул. За убийство прудовика в объявлении обещали неплохие деньги. Зная мэра, он был уверен, что сможет сторговаться и на большее. Пока что ведьмак не слишком бедствовал, но уже наступила осень. Этой зимой ему было некуда возвращаться с большака. — Опоздал — так опоздал. Но с мэром я все равно встречусь. Есть возражения? Охранник неуверенно покосился на ямочку от улыбки на щеке Исина. Почесал в затылке. — Ну если он вас знает, милсдарь ведьмак, то, конечно, другое дело. Я вас к секретарю проведу тогда, а он уже к мэру, как только — так сразу, а то у мэра всегда так много дел… Ведьмак беззвучно выругался.

***

На вид Осховал остался тем же самым краснолицым и тучным мужчиной с зычным голосом, способным перекричать любые, даже самые рьяные дебаты в городском совете. Исину он без притворства обрадовался: — Сколько лет — сколько зим, ведьмак! Уж не чаял увидеть тебя вновь. Профессия у вас, хе-хе, опасная. Рабочий кабинет мэра был обставлен далеко не в деловом стиле, скорее напоминая выставку проходящих через город товаров. Стены украшали многочисленные карты и довольно удачный портрет короля Фольтеста, при полном параде и с одухотворенным выражением лица. Большой стол был завален бумагами, которые Осховал небрежно сгреб в сторону, освобождая место для бутылки вина и двух бокалов. — Угощайся. Из туссентских виноградников! Контрабанда, конечно, но от этого вкус только приятственней. — Вижу, дела у тебя идут неплохо, — Исин из вежливости пригубил вино и отставил бокал в сторону. Не удержался, краем глаза снова глянул на водруженную сбоку от стола уродливую мертвую голову. Мощные жвала жряка были раззявлены. Выкаченные глаза смотрели на ведьмака со слепым укором. — Объем грузоперевозок в прошлом году увеличился на двадцать процентов, — похвалился Осховал. — Не то чтобы это было исключительно моей заслугой, но городская мошна богатеет и все довольны, кроме некоторых особо одаренных заседателей в совете. А ещё вот тебе что расскажу — наш всемилостивейший король дал добро на новое название города. Со следующего месяца я буду мэром города Крестбурга, а не какого-то там задрипанного Перекрестья. Каково, а? — Внушает, согласен. Младший сын как? — Больше не убегает, спасибо тебе. Растолковал ты ему в тот раз про вампиров знатно, — мэр засопел, потер подбородок. — Только на желании стать вампиром его придури не закончились. Последняя блажь у нас — вычитал он где-то в своих книжках, что среди лягушек встречаются заколдованные принцессы. Ладно бы просто их целовал и выпускал, ан нет, он их в свою комнату таскает в карманах. В доме теперь тиной жутко воняет, да и кровать каждый раз проверять надобно, вдруг какая лягушка там затаилась от его ласк… — Мне казалось, что в историях в лягушку превратили принца. — Сдается мне, этот придурок разницы не заметит, — буркнул Осховал. — Ну да ладно, я думаю, ты приехал не для того, чтобы мои семейные дела слушать? Из-за чудища нашего небось? — он кивнул на отрубленную голову. — Верно. Похоже, ты его к делу приспособил? Прямо как наяву вижу: разговариваешь ты с какими-нибудь особо упорными купцами, а сам поставил голову жряка рядом и наглаживаешь душевно по макушке. Осховал расхохотался, стукнув по столу кулаком. Бутылка вина угрожающе подпрыгнула. — Твоя правда, ведьмак, твоя правда. — А как он у вас вообще завелся? — Исин задал вопрос небрежно, как бы вскользь, но сосредоточенно наклонился вперед. — Да недели две как назад поселился в запруде возле мельницы. Первым делом зараза сожрала мельника, когда он полез смотреть, почему колесо мельницы плохо проворачивается. Мы думали взять чудища измором, но тут пошло-поехало… Чуть ли не каждую ночь, как по расписанию, какой-нибудь из купеческих наемников поупьется сивухи и полезет в воду, показать всем, какой он распрекрасный герой. Чудищ, не будь дураком, жрал их всех только так… Весь этот стол у меня завален был петициями от негодующих купцов — дескать, климат для бизнеса неподходящий, убытки сплошные, требуем компенсациев… — Его действительно убил ведьмак? — Сказал, что ведьмак, я проверять не стал. Мне, собственно, разницы нет. Чудищ, думаю, тоже насчет вкуса претензий бы не выкатил. Полгорода сбежалось на него поглазеть, на охранников-то всем уже ставить надоело. Я тоже там был, только ничего и не видел. Никто не видел, так что в побасенки тут по трактирам не верь. Ночь выдалась темная, дело всё происходило под водой, только брызги летели по сторонам. Потом раз — и стихло. Мы уж подумали, что ведьмак голову сложил в борьбе. Ан нет, даже вторую из воды вынес, хе-хе. — Как его звали? — Исин протянул руку, легко коснулся панциря жряка. Легкая вибрация медальона на шее его не удивила. Без магии от головы уже чувствовался бы запах разложения. — Чудища? А, ведьмака… Да он и не представлялся, сразу к делу перешел. А сейчас его уже в городе нет. Можешь догнать, если поторопишься. Узнать, в какую сторону он направился? — Нет, спасибо, — сухо ответил Исин. — Мне все равно. Осховал проницательно глянул на него, прищурившись. — Ну смотри. Вас, ведьмаков, осталось так же мало, как и чудищ. Обоюдно друг друга истребляете… да и вымираете сами собой тоже. И-эх, совсем не то что при моем деде, он про вас такие байки плел… Исин поднял голову от стола, очнувшись от задумчивости: — Откуда он в вашем пруде взялся? — Кто, ведьмак? А, чудищ… Дык это, приплыл по реке, откуда ж ещё. А тут плотина, такой туше и не протиснуться, — отпив из бокала, мэр скривился так, словно вино вдруг оказалось водой. — Выше по течению стоят Большие Вонюкалы со своими кожевенными мастерскими. Там такую дрянь в реку льют, что от нее даже обычный рак мог вырасти в десять раз и погребсти подальше, теряя портки. Я так думаю. А что? Исин медленно покачал головой. — Когда я увидел объявление, то подумал, что у вас объявился прудовик, они часто появляются рядом с городами… Но это не просто мутант, Осховал. Это самый настоящий реликт. Жряков практически не осталось в обитаемых частях мира. Речной рыбой такой крупный экземпляр долго не прокормится, рано или поздно начнет охотиться на скот и людей. Пропажи начались бы раньше. А я в этом году был в верховьях реки. — Ты на что это намекаешь? — мгновенно насторожился Осховал. — Может, кто нам этого жряка нарочно подкинул? Город хотят взбаламутить, под себя подмять совет? — Я ни на что не намекаю. Просто указываю на странность. Дальше, мэр, разбирайся уже сам. К моей сфере работы это не относится. — Как это не относится? А вдруг нам дракона заделают на главной площади, который плевать огнем во все стороны начнет? — Тогда он гарантированно будет иллюзией. Настоящие драконы ещё реже встречаются, чем жряки. — Ну утешил, — буркнул Осховал. — Слушай, ведьмак, то есть, если этот жряк не сам приплыл, то… только колдовством мог в нашем пруде зародиться, так? — Пожалуй, что так. Есть кто-то на подозрении? Мэр задумался, крутя бокал в пальцах. Потом медленно проговорил: — Да объявился тут один. Ты же, наверное, помнишь, что у нас городского мага не было, не хочет никто тут постоянно жить, говорят, что сильно шумно и далеко от цивилизации, да и кхм… воняет тоже. Хотя в Вонюкалах с этим гораздо хуже, факт. А этот вот мэтр Бэкхён уже несколько недель живет на лучшем постоялом дворе в городе. Я ему предлагал должность офицальную, приличную оплату, башню там отстроить для колдовства, всё чин по чину, а он только улыбнулся и отказался. Но так ничего плохого не могу сказать. Он молодой ещё сам, приятный в манерах, без высокомерия, не то что обычно их чародейская братия. Мне вот эту башку жряковую заклял от порчи и по-божески взял… А, я что вспомнил! — вдруг возопил Осховал, вдарив по столу немалых размеров кулаком. — Он же с ведьмаком разговаривал после убийства чудища, я сам видел. Так, сейчас… Мэр дернул за шнурок, заставив зазвенеть колокольчик в приемной. Тощий субъект, сидевший там, приоткрыл дверь. — Вызывали, господин мэр? — прогнусавил он. — Слышно в городе что-нибудь насчет мэтра Бэкхёна и ведьмака? — Ведьмака видели ночью на постоялом дворе, где живет мэтр. Он разговаривал с ним в апартаментах мэтра. Недолго. Вышел оттуда злой как черт и вскоре уехал из города. Стражники побоялись его и открыли ворота в неурочное время, хоть и не положено было по уставу. Капитан вошел в положение, снял им только недельную премию и… — Понятно, — Осховал нетерпеливо помахал рукой, понуждая субъекта — секретаря, как уже знал Исин, — скрыться с глаз. — Ну? Что думаешь, ведьмак? Могли они сговориться? Маг колдует чудовище, а ведьмак его убивает? — Тогда мне стоит с магом поговорить. Если они поссорились, то сейчас место напарника вакантно… Осховал подавился вином и раскашлялся, сыпля во все стороны брызгами. Исин протянул руку и заботливо постучал его по спине: — Я пошутил. Маг, способный перенести жряка за тридевять земель, не стал бы заморачиваться ради обещанных за его убийство денег. По сравнению с нами, ведьмаками, у них гораздо больше возможностей зарабатывать на жизнь. — Помню, помню эти шуточки… Тьфу на тебя, — выдохнул раскрасневшийся Осховал. — Так поговоришь с ним, да? Вдруг ему заплатили за козни городу и он собирается теперь новую пакость учинить? Денег просто так не могу обещать, все расходы из казны сейчас строго аудируются, но если вдруг что-то узнаешь… Исин вздохнул: — Не похоже, что у меня есть особенный выбор. Я так понимаю, другой работы для ведьмака у вас нет? Осховал суеверно постучал по голове жряка. — Ничего такого, о чем бы я знал… разве если ты вдруг не задумался над тем, чтобы осесть. Мельником, например, стать, хе-хе. Подмастерья прежнего как увидели его обглоданный труп на берегу — так бежать пустились, только пятки сверкали… Что-то в выражении лица Исина, видимо, подсказало Осховалу, что эту тему лучше оставить. -…ну нет так нет, — бодро закруглился он. — Тогда буду ждать вестей про мага. *** Яркий солнечный свет не красил лучший постоялый двор в Перекрестье, то есть Крестбурге. Узорная позолота на двери выглядела откровенно фальшивой. Упитанная девица на вывеске была намалевана с чувством, но не слишком твердой рукой — словно художник срисовывал с какой-нибудь непристойной гравюры, а потом торопливо, абы как, накалякал поверх телес одежду. В сочетании со внушающими внешними данными девицы витиевато выписанное рядом название «Благословенный приют» наводило на мысли о борделе. Тем не менее общий зал оказался чистым, просторным, а сейчас ещё и практически пустым от посетителей. Протиравшая столы хорошенькая служанка вопросу не удивилась. — Комната господина мага на втором этаже, слева, в конце коридора. Только они обычно почивают ещё в это время, — доверительно поведала она Исину. — Вы бы лучше подождали немного. Господин маг ух как не любят, когда их беспокоют… Исин выудил из кармана мелкую монету, подтолкнул к служанке по начищенному до блеска столу. — А ведьмак тоже здесь останавливался? Служанка стрельнула глазами по сторонам, пряча монету в вышитый корсаж. — Нет, милсдарь, он только приходил к господину магу. Ну и странный же был у них разговор — такая тишина стояла в комнате, словно все там померли. А потом господин ведьмак вышел и ка-а-ак хлопнул дверью, чуть потолок не обвалился! Ой-ёй, а вдруг они бы подрались… Исин кивком поблагодарил служанку и направился к лестнице. Проводить лишнее время в городе ради того, чтобы сберечь чей-то сон, он не собирался. Указанная ему дверь ничем не отличалась от всех других в коридоре, но, приблизившись на расстояние шага, ведьмак почувствовал легкую вибрацию медальона на шее. Внутри колдовали. На стук никто не отреагировал. На повторный — тоже. Исин на всякий случай прикинул, получится ли без лишнего шума выбить дверь. Вариант грозил скандалом и уж точно взбесил бы обитателя комнаты. В крайнем случае даже удовлетворил бы любопытство служанки в отношении драки мага и ведьмака. Правда, в её исходе Исин не был уверен. Как бы быстр он ни был — этого могло бы и не хватить. Он занес кулак, собираясь снова постучать, но тут внутри наконец послышалось движение. Дверь открылась. Представший перед Исином невысокий мужчина уставился на него суженными, злыми глазами, с такой неприязнью, словно собирался прямо на месте превратить в жабу. Что было не так уж нереально, даже учитывая частичный иммунитет Исина к магии (и сын мэра, к сожалению, не смог бы его расколдовать, даже облизав от макушки до пяток). Тонкие черты мага наводили на мысль о примеси эльфийской крови, но уши были обычными, человеческими; аккуратно зачесанные назад черные волосы, видимо, были призваны это подчеркивать. Он выглядел очень молодо, но ведьмак знал: возраст для магов лишь видимость. Правда, большинство чародеев мужского пола предпочитало средние лета, для солидности и внушительности, но в маскировке под юнца наверняка были свои преимущества… Например, подобного противника было гораздо сложней воспринимать всерьез. Например, вместо того, чтобы быть готовым перехватить кинутое сгоряча заклинание, Исин стоит столбнем и пытается понять, сколько лет может быть магу на самом деле. Он мысленно выругал себя за небрежность. Пылающее на лице мага раздражение тем временем исчезло, сменившись удивлением. А потом на изящно очерченные губы вплыла медоточивая улыбка. — Входите, пожалуйста. Должен признаться, я не ожидал гостей так рано, — он распахнул дверь шире. Исин, не колеблясь, последовал приглашению. Минутой ранее острый ведьмачий слух уже уловил крадущиеся за ним шаги любопытной служанки. Пусть уж лучше потом пересказывает очередную историю про мертвецкую тишину. Ставни были закрыты, полумрак просторной комнаты рассеивало только холодное голубое мерцание магических огней в канделябрах. В воздухе витал еле уловимый запах трав. — Меня зовут Бэкхён. Могу я узнать, что привело вас ко мне? Осховал не соврал, манера разговора чародея действительно была приятной и располагающей к себе. Правда, любезные улыбка и тон голоса не слишком соответствовали темным непроницаемым глазам — в которых, кстати, не было ни капли сонливости. И огромная кровать, в которой смог бы вольготно кувыркаться зерриканский царек со всеми своими любимыми женами, была аккуратно заправлена, подушки не смяты… С помощью магии это заняло бы не больше секунды, но только что поднявшийся с постели маг не стал бы стараться ради какого-то неурочного визитера. Что-то заставило чародея сегодня изменить привычке спать до обеда. — Моё имя Исин. Я услышал в городе, что у вас есть работа для ведьмака. Выражение лица мага не изменилось. Исин и не сомневался: тот ещё на пороге узнал в нем ведьмака, иначе встреча могла бы пойти совсем по-другому. И это при том, что Испытание Травами и все последующие мутации у Исина прошли на редкость удачно — почти не оставив физических следов. Выдать, что он ведьмак, могли только зрачки — вертикальные, как у кошки, позволяющие с легкостью приспосабливаться к любому освещению. Но различить их в его черных глазах было слишком сложно, если специально не присматриваться, Особенно в полутьме коридора и для обычного человека. Но маг точно так же не был обычным человеком, как и он сам. — Вот как? — Бэкхён с наигранным удивлением приподнял бровь. — Не знал, что про это говорят. Значит, вы ведьмак? Вместо ответа Исин вытянул из-под куртки медальон. Серебряный кружок с высеченной на нем звериной пастью закачался в пальцах, искрясь в голубоватом магическом свете. — Школа Кота, — медленно произнес Бэкхён. — Я слышал, что методики мутагенеза Школы Кота несовершенны. Что ведьмаков оттуда считают, прошу прощения за вульгарность и упрощенность изложения, бракованными. Исин улыбнулся: — Я слышал, что желающие нанять ведьмака люди не пытаются проверить его, провоцируя. Это создает… плохой климат для бизнеса. — Исчерпывающий ответ, — Бэкхён откинулся на спинку стула, сложил пальцы домиком, внимательно глядя на Исина поверх них. — И абсолютно точный. Приношу извинения за свою некорректность. Да, я действительно могу предложить компетентному лицу соответствующую работу. — И в чем же она заключается? — при желании ведьмак мог быть очень терпеливым. — Неподалеку от… места, где я живу, объявился туманник. Я пробовал справиться с ним сам, но вам, как специалисту, наверняка известно, что туманники большую часть времени невидимы и неслышимы. Скажу откровенно — гоняться за ним, прыгая с кочки на кочку, мне надоело уже на вторую ночь. Сам я предпочитаю телепортироваться, так что если бы дело было только во мне, то я позволил бы туманнику резвиться на просторах топей. Но в моей лаборатории бывают гости, пользующиеся более банальными средствами передвижения. Ради их спокойствия я желал бы от него навсегда избавиться. — Сколько? — Двести крон, — не моргнув глазом, ответил Бэкхён. В два раза больше предлагавшейся за жряка награды. Разумеется, для дипломированного мага такая сумма была не слишком обременительной. — Где находится ваша лаборатория? Возле тех болот, к югу отсюда? — Да. Но это не важно, если вы согласитесь, то я перенесу нас порталом… — Никаких порталов, — прервал его Исин. — У меня на них аллергия. Как подумаю, что моя голова в итоге может оказаться в Повиссе, а ноги в Нильфгаарде, так сразу, прошу нижайшего прощения за физиологические подробности, блевать охота. Бэкхён раскрыл глаза чуть шире, раздраженно вздохнул. — Вижу, вы не слишком доверяете магии, господин ведьмак. — Я не доверяю не магии, а магам. Магические огни дрогнули, выровнялись. Воздух в комнате ощутимо сгустился. Бэкхён ничего не делал, просто сидел и смотрел на Исина, но тому вдруг захотелось повести плечами, чтобы заново ощутить вес меча за спиной. — Что ж, если вы так непоколебимы в своем… недоверии, то ничего не поделаешь, — наконец сказал Бэкхён. Невидимая тяжесть исчезла. — Мне нужно закончить кое-какие дела в городе, но завтра я буду готов отправиться в путь. Комнату на ночь я для вас сниму. Исин с секунду поразмышлял, стоит ли спрашивать, почему предыдущий ведьмак отказался от работы. Потом решил не выслушивать ещё одну гладкую ложь. Ради денег можно было и рискнуть. — Нет необходимости, — он встал со стула, поправил ремень ножен, наискосок пересекавший грудь поверх куртки. — Я переночую за пределами городских стен. Буду ждать завтра возле южных ворот. Бэкхён тоже поднялся на ноги. — Неужели охотник на чудовищ опасается клопов? — несмотря на сквозящую в его голосе иронию, в лице проступило что-то нервное, суетливое. — Не сомневайтесь, место очень даже приличное. Хозяин этого постоялого двора дорожит своей репутацией. А еда ещё лучше… — Считайте это ещё одной моей прихотью, — Исин улыбнулся, одними губами. — Значит, договорились? Бэкхён помедлил, потом скривил губы в странной усмешке. — Договорились. Он первый протянул руку — узкая ладонь с длинными сильными пальцами, которые могли бы принадлежать музыканту. Сжав её, Исин ощутил мгновенную дрожь, пробежавшую по телу. Медальон? Нет, он сам. Позже в этот день он время от времени ловил себя на том, что машинально вытирает ладонь об брюки — словно пытаясь избавиться от прикосновения чужой прохладной кожи.