Цветок из пепла

К немалому удивлению Исина, чародей появился на назначенном месте вскоре после рассвета. Выехал на мышастой лошади из городских ворот — недовольно нахохлившийся, плотно закутанный в плащ. Завертел головой, оглядываясь в поисках ведьмака. Исин поднялся на ноги, похлопал своего коня по спине. — Ну, как считаешь, заработаем мы тебе на овес? — пробормотал он под нос. — Плохо это всё дело пахнет, сам понимаешь. Но чем пророк Лебеда не шутит… вдруг жряк действительно никак не связан с нашим любезным мэтром? Вдруг он пытается скрыть всего лишь то, что в своей лаборатории сбрасывает ядовитые отходы в болота… а туманник ему теперь целенаправленно и злокозненно мстит за испакощение своей среды обитания? Ведь если есть Большие Вонюкалы, то для равновесия должны существовать и Малые… Конь фыркнул, покосился на Исина недовольным глазом. — Хорошо тебе. А мне вот не смешно, — ведьмак подтянул ослабленную подпругу, проверил седло. Наконец приметивший его Бэкхён подъехал без лишней спешки. Поджатые губы мага говорили о не лучшем настроении, но Исину все равно достались вежливый кивок и некое подобие улыбки. — Утро доброе. Надеюсь, вы выспались лучше меня, милсдарь ведьмак. Исин демонстративно потянулся, разминая плечи. — Утро. Не жалуюсь. Чтобы посмотреть в лицо восседающего на лошади мага, ему пришлось приподнять подбородок. Этот жест, жест ребенка перед взрослым, невольно заставил Исина снова задуматься — сколько же лет может быть Бэкхёну. Иногда маг, как сейчас, ощущался кем-то гораздо старше него самого, а иногда казался едва ли не моложе своей внешности. Из вещей при Бэкхёне была только небольшая, туго набитая седельная сумка. Открыв ее, он вытащил свернутый пергамент, молча протянул его ведьмаку. Кончики пальцев защипало от скрытой в свитке магии, но медальон никак не отреагировал. — Чек на двести крон? — Чтобы вы не сомневались, милсдарь ведьмак, что я не имею намерений вас обмануть, — пояснил Бэкхён слегка чопорно. — Как вы наверняка можете чувствовать, чек заверен стандартным амулетом банка Вивальди, так что в подлинности не сомневайтесь. — Я предпочитаю наличность. Бэкхён с легким раздражением пожал плечами. — В таком случае отдайте чек обратно и сможете получить свою плату строго после выполнения работы. Конечно, если туманник окажется вам по зубам. Исин прикусил губу, чтобы не ответить. Свернул пергамент, засунул его в карман за пазухой. Легким движением вскочил в седло. Бэкхён тут же развернул коня и послал его рысью вперед по тракту. Несмотря на неуклюжую посадку, он всё же держался в седле так, словно не всегда пользовался одними лишь порталами. Его счастье, не будет ныть вечером про натертую задницу… Впрочем, Бэкхён наверняка смог бы сам себя исцелить, как и почти любой маг. Какая жалость. Через некоторое время Бэкхён придержал коня, дожидаясь, пока Исин с ним поравняется. — Вы, наверное, постоянно путешествуете, разыскивая чудовищ? — осведомился он непринужденным, светским тоном. — Да, приходится. По непостижимой уму причине они сами не ищут встреч со мной. Бэкхён искоса, со странной значительностью посмотрел на него: — Расскажите, с кем вам уже доводилось иметь дело, милсдарь ведьмак? Мантихоры? Драконы? Катаканы? — Я не коллекционирую убийства, — сухо ответил Исин. — Запоминаю только приобретенный на собственной шкуре опыт, не делая различий между конкретными случаями. — А с туманниками вы раньше встречались? — Нет. Любые болота обычно пользуются не лучшей репутацией. Зачастую их населяют не менее недружелюбные существа, чем туманник, так что при возможности люди стараются селиться подальше. А если платить некому, то и мне в таких местах нечего делать. — А как же реки? — проявил Бэкхён неожиданные познания. — Не знал, что в магических академиях преподают монстрологию. — Только самые основы. Но я озаботился немного разузнать про… свою проблему. Приведенные в книгах сведения, мягко говоря, скудны и обрывочны, но реки тоже упоминаются как типичные места обитания туманников. — Да, но большинство крупных рек сейчас используются как торговые артерии. Мой наставник рассказывал, что сам лично убил немало мешавших судоходству туманников… — Исин осекся, сглотнул ком в горле. У него было несколько наставников в Школе — старшие ведьмаки, больше не охотящиеся на чудовищ, оставались там весь год, присматривая за молодежью. Но Кей был тем, кто опекал Исина больше всех, кто преподал ему самые ценные уроки — жизни и смерти… — Я слышал, что Школу Кота в прошлом году разрушили, убив всех, кто в ней был, — спокойный голос Бэкхёна прорезался сквозь его мысли. — Сочувствую. …Про нападение Исин узнал слишком поздно. Он вернулся так быстро, как только смог, но судьба оставила ему лишь бессильную ярость среди обугленных развалин. В тот день пошел запоздалый весенний снег, легкие снежинки танцевали в прозрачном воздухе, скатываясь по щекам холодными, такими холодными каплями. Милосердно прикрывая белоснежным саваном могилу всех, кто его воспитывал, его дом, единственный, который он знал, тот, которого у него не осталось. Он натянул поводья, заставив коня замедлить шаг. Бэкхён оказался достаточно сообразителен, чтобы воспринять намек.

***

Солнце уже перевалило через середину небосклона, когда они свернули на уходящую от основной дороги еле заметную тропинку. Местность здесь была совсем глухой, в сомкнувшемся вокруг лесе угрожающе ворчало и посвистывало. Леший предупреждал путников о том, что они входят в его владения. Ведьмак знал, что если не наносить вреда лесу, то старый дух не станет нападать на случайных путников. Разве что может заставить их заплутать. Но в отношении маршрута Исину и так приходилось полагаться на Бэкхёна, что совсем ему не нравилось. К тому же, на душе у ведьмака скребли увесистые кошки. Это могло означать, что в чаще прячется и что-то похуже. Под густыми кронами деревьев стало темно ещё до заката, так что на ночлег они остановились загодя. Ведьмак сам выбрал небольшую полянку с весело журчащим неподалеку ручейком. Обошел её, чертя по периметру защитные знаки. Бэкхён наблюдал за его действиями с явным недоверием. — Может, я поставлю стражей вокруг, которые не дадут никому войти? — наконец не выдержал он. — Знаков достаточно, чтобы отпугнуть обычных, не в меру любопытных обитателей леса, и заранее предупредить о приближении чего-то более недружелюбного, — ведьмак поднялся, отряхнул колени от земли. — А требующееся для стражей количество магии привлечет к нам внимание издалека. К тому же, лес не любит тех, кто нарушает энергетический баланс его экосистемы. — Хотя бы костер разжечь мне дозволено? — Бэкхён раздраженно пнул носком одну из веток, которые сложил в центре поляны ведьмак. — Одну искру, не больше. Бэкхён удостоил Исина взгляда, который, видимо, призван был означать что-то вроде — кто кого ещё учить должен. Пошевелил пальцами, еле ощутимо помогая огню разгореться, так, что медальон ведьмака даже не дрогнул. Естественно, маг не подумал взять с собой припасов, соответствующих его изысканным вкусам, так что ужин состоял из вяленого мяса и сыра из тюков Исина. В древних лесах ведьмак обычно не охотился. Нынешние нехорошие предчувствия тем более заставили его воздержаться от попыток разнообразить рацион. Бэкхён порывался хотя бы придать еде иллюзорный вкус магией, но Исин на всякий случай ему это строго запретил. Они сидели на трухлявом бревне возле костра, усердно вгрызаясь в жесткое, пересоленное мясо, когда Бэкхён вернулся к предыдущей теме разговора. — Насколько я знаю, большинство существующих в мире монстров, если не считать тех, за чье создание ответственны мои собратья по цеху… да-да, не вижу смысла это отрицать, так вот, большинство чудовищ пришло из других миров. Это означает, что они нарушают природные экосистемы одним своим существованием? — С тех пор прошло много лет. Они встроились. Приспособились. Искры взвивались из костра и таяли в холодном мраке. Ветер шумел в кронах деревьев, на которых уже начали желтеть самые отчаявшиеся листья. — Да уж, про это в учебниках точно не писали, — чародей незаметно пытался выковырять из зуба остатки непривычной еды. — А почему же людей природа так упорно отторгает? Не предусмотрела такую экологическую нишу как преобразователь? — Эльфы сказали бы — извратитель, — буркнул Исин. — А по сути — уничтожитель. — Читающий морали ведьмак — это что-то новое. — Любого, кто смотрит на общество со стороны, так и подмывает изрекать банальности об его устройстве. — Вряд ли можно быть свободным от общества, постоянно с ним соприкасаясь. — К совершенству можно и стоит стремиться, — рассеянно заметил Исин. Он ни на секунду не терял дополнительные ощущения окружающего мира, которые давали ему знаки. Ночная птица вспорхнула с верхушки дерева над поляной и улетела, ухая, но ведьмак ещё загодя увидел мышь, робко нюхавшую воздух на другой стороне ручья. Тяжелое тело камнем пало с высоты — и он позволил картине скользнуть мимо. — Я вижу, что вы во всем стараетесь следовать этому принципу, — в глазах повернувшегося к нему Бэкхёна билось пламя. — Не расслабляетесь. Всё время готовы к действию. Словно взведенный арбалет. — Скорее, пущенная стрела. Она может не знать цели, но не отклонится в сторону от намеченного пути, — Исин вытянул длинную ветку из костра, поворошил огонь. — Меня так учили. Что в любой момент смерть где-то рядом, что от судьбы не уйдешь. Что судьба — это смерть. Важен только путь к ней, на котором не бывает случайных действий. Впрочем, я был плохим учеником. Ему вдруг пришло в голову, что про себя Бэкхён ничего не рассказывает, зато из Исина постоянно, исподволь вытягивает информацию. Впрочем, все чародеи, с которыми до этого встречался Исин, проявляли к нему такой же интерес, довольно практического толка. Проведение опытов с мутациями на людях было официально запрещено магам Конвентом, поэтому уже готовый их результат был чем-то… интригующим. — Значит, хоть иногда вы расслабляетесь? Ну, например, в постели? — голос Бэкхёна звучал очень серьезно. — Предпочитаю спать на земле, — Исин ткнул веткой в костер, вызвав целый сноп искр. Бэкхён не отставал: — А когда находитесь с женщиной? Тоже думаете, что она может воткнуть кинжал вам под ребра? Или откусить что-то самое ценное? Исин невольно порадовался, что мутации практически лишили его возможности краснеть. — Можно связать женщину и выбить ей зубы. Или предварительно убить, — мрачно пошутил он. — Может быть, подобная сосредоточенность позволяет продлевать любовный акт практически до бесконечности? Если будет, так сказать, техническая возможность его в принципе осуществлять… — Дорогой мэтр Бэкхён, — доверительно прервал его Исин, поворачиваясь и наклоняясь поближе. Пожалуй, ближе, чем следовало бы. — Повествование о моих горизонтальных подвигах стоит несколько больше того клочка бумаги, который вы изволили мне вручить. Смею предполагать, что и наличных средств у вас не хватит даже на крошечный его эпизод. Кроме разве одного, с которым вы наверняка познакомитесь этой ночью. С приоткрытым ртом Бэкхён выглядел ещё моложе. — Какого? — Иногда во сне я храплю, — Исин встал с бревна, вытер руки об одежду. — Пойду отолью. Первая стража — моя. Когда он вернулся к костру, Бэкхён уже лежал, закутавшись в плащ с головой. Хоть не храпел. Возможно, на это ему не хватило чувства юмора. Исин присел обратно на бревно и приготовился к долгим часам ожидания. Обычно, странствуя один, он попросту засыпал, доверяя знакам, которые предупредили бы его об опасности. Но сейчас правильней было оставаться настороже. Доверяя ощущениям. Не доверяя Бэкхёну. Если маг захочет что-то выкинуть… Внезапно Исин осознал, что не может пошевелиться. В один страшный миг всё его тело стало чужим и бесполезным, словно он уже умер, сам этого не заметив. Он напрягся, чувствуя судорожное биение сердца в висках. Усилием воли замедлил ритм, над этим он был ещё властен, но в остальном… Лежащий по другую сторону костра Бэкхён отбросил в сторону плащ, сел. На его губах играла препаршивая ухмылка. — Как тебе мой сюрприз? — игривые интонации в его голосе звучали откровенно издевательски. — Не понимаешь, как это великого и могучего ведьмака, непревзойденного истребителя чудовищ, смог незаметно зачаровать какой-то колдунишка? Встав перед Исином, он протянул руку и почти сочувственно похлопал ведьмака по груди. Спрятанный в кожаной куртке пергамент зашуршал. — Пришлось убить полдня, чтобы составить очень тонкий, очень слабый заговор, который работает только в непосредственной близости к телу. На случай, если ты решил бы отказаться от чека или убрать его подальше, у меня был готов запасной план… но ты сделал всё абсолютно правильно, — он тихо, довольно засмеялся. — Весь день чары действовали на тебя, исподволь снижая твою сопротивляемость к моей магии. На его ладони возник небольшой мерцающий шар света, рассыпался, стекая с ладони разноцветными брызгами. — Не дрожит ведь медальон? — Бэкхён склонил голову набок, словно ожидая ответа. — Конечно. Потому что он использует энергию твоего тела, а с ним, как мы уже выяснили, моя магия сроднилась. Исин изо всех сил пытался подавить чужое заклятие, но это было похоже на попытки сдвинуть скалу с места, с разбегу ударяясь об нее головой. С обычными чарами он со временем справился бы… но не с теми, которые стали частью его самого. Холодная ярость — не был осторожным, пренебрег очевидным риском, попался по-глупому, как полный идиот — окрасилась тошнотворным, смиренным отвращением к себе же. Может, оно и к лучшему… Бэкхён присел перед ним на корточки, заглянул в лицо. — Что молчишь? Даже не спросишь, что я буду теперь делать с тобой? Ах да, ты же не можешь говорить. Досадное упущение, — чародей коснулся подбородка Исина затянутой в перчатку рукой, погладил челюсть. Место его прикосновения будто пронзили тысячи мелких раскаленных иголочек. Ведьмак поворочал пересохшим языком во рту и хрипло сказал: — Иди к черту. Бэкхён фыркнул. Ткнул Исина в грудь пальцем. В движении не было особой силы, но сейчас даже незначительного толчка хватило, чтобы недвижное тело потеряло равновесие и опрокинулось назад. Затылок с глухим стуком ударился об попавшийся на земле камень, но боли ведьмак не почувствовал, только в глазах на миг потемнело. Маг аккуратно распрямил его закоченевшие в ноги, укладывая их на землю. Все прикосновения были смутным эхом обычных ощущений. Исин по-прежнему не мог пошевелить даже пальцем. Он попытался уговорить себя — не сдавайся, борись, ничего не может быть потеряно, пока ещё дышишь — но инстинкты молчали. И он с ясной, холодной отчетливостью понял — всё. Последние полгода он и так жил по инерции, и теперь жаль было только, что он не мог умереть ещё там и тогда, где его не было, не мог в последний раз сражаться рядом с теми, кого любил… — Расслабься, — голова Бэкхёна внезапно возникла на фоне далекого темного неба. — Я не собираюсь выкладывать пентаграммы из твоих внутренностей. Такие развлечения для дилетантов. Исин не удостоил его ответа. Маг пожал плечами, опять переместился куда-то ниже, к ногам ведьмака. — Ладно, буду разговаривать сам с собой, чтобы повеселее было. Не комментировать же процесс… Если коротко, то после того, как меня выгнали из академии Бан Ард, один из самых могущественных чародеев Севера взял надо мной попечение… — Как твой карьерный рост относится к твоей руке в моих штанах? — Я знал, знал, что тут смолчать ты уже не сможешь… Ну, примерно так же, как рука моего мэтра в моих, — усмешка Бэкхёна вышла кривоватой. — Так вот, старик обожает всякие эксперименты, связанные с познанием человеческой натуры, поэтому он дал мне поручение собрать определенные… образцы. С крючками и застежками на брюках маг уже справился. Прервался, чтобы пробормотать короткое заклинание. Исин тут же почувствовал его действие по резкому, неестественному приливу крови к паху. — Так вот, вы, ведьмаки, стерильны, это известный факт. Как и почти все мутанты, — холодное прикосновение перчатки на миг сбило дыхание. Бэкхён склонил голову набок, с интересом наблюдая за Исином. — Старик захотел проверить, что не так может быть с вашей детородной жидкостью. Благое намерение, согласись? Может, в итоге ты смог бы завести жену и пятеро ребятишек? Жить нормальной жизнью счастливого семьянина — что может быть лучше? Исин заскрипел зубами, пытаясь сдержать рвущиеся наружу ругательства. Вместо этого выдохнул: — Другой ведьмак… ты просто сказал ему прямо… — Я уже говорил, что я честный человек — глаза Бэкхёна нагло засияли. — Мой мэтр не жалеет денег на свои интересы, так что я предложил ему целую тысячу крон. Полновесных, новиградских. Для вас, нищих голодранцев, это сказочное счастье! Так нет же, он разорался, начал хвататься за железку… мне не хотелось обострять ситуацию, так что я позволил ему уехать. Собирался искать другого, но тут появился ты… Движения Бэкхёна были точными и умелыми, и безостановочная болтовня ему в этом нисколько не мешала. — А… жряк? — Cinerea уже давно обитала в коллекции моего мэтра. Для исследований она оказалась, мягко говоря, неудобным объектом, так что он вряд ли будет по ней скучать. Вы, ведьмаки, под ногами путаетесь, только когда не нужны… так что я решил расставить приманку и ждать. Чудовище, с которым не справиться никому, кроме ведьмака, город, где в первый день никто не распознает, что от cinerea смердит магией портала, откуда вести очень быстро разнесутся во все стороны… Идеальный план, от которого выиграли бы все, включая самого ведьмака. И вот посмотри, чем в итоге мне приходится заниматься? Я-то думал, что после выпуска буду повелевать стихиями и решать судьбы стран… Исину вовсе не нужно было никуда смотреть, чтобы знать, чем занимается маг. С абсолютной, постыдной точностью. Бэкхён продолжал бубнить что-то недовольное, но сосредотачиваться на содержании его слов было всё труднее. Разрядка застала ведьмака врасплох. Удовольствие было блеклым, словно происходящим не с ним, но тошнотворное ощущение беспомощности перед собственным телом только усилилось. Фиолетовое пламя гасло в небольшом стеклянном пузырьке по мере того, как Бэкхён осторожно, медленно завинчивал крышку. — У меня рука устала и дрожит, — недовольно пробормотал он. — Ну вот и всё, видишь, ничего страшного? Через некоторое время ты заснешь и проснешься утром свеженький и всё забывший. Будешь удивляться, куда ночью подевался мэтр Бэкхён… Ах да, чек настоящий, можешь безбоязненно обналичивать. Дополнительные восемьсот монет не предлагаю, уж извини. Компенсация за моральный ущерб против моих правил. Бэкхён перебросил через плечо сумку. Поднял руку, и в воздухе в десяти шагах от него начал медленно разгораться опаловый овал портала. Лежащий на земле ведьмак мог видеть его только краем глаза. Маг поколебался, потом повернулся к Исину. — Знаешь, я не буду извиняться, это тоже не в моих правилах… но мне жаль, что мы не смогли расстаться, сохранив друг о друге лучшие воспоминания, — сказал он серьезно. — Ты интересный человек, ведьмак. Хотя звучит это довольно странно, и… — Бэкхён! Сзади! — Шутишь? Думаешь, я куплюсь на такие детские трюки? — Нет, сзади! Оно почти здесь! — Слушай, ведьмак, я был о тебе лучшего мнения, и… — Бэкхён резко замолк, наконец услышав шум. Тяжелое тело ворвалось на поляну в вихре вырванных с корнем кустов. Остановилось, мотая приплющенной, блинообразной мордой из стороны в сторону, словно ослепленное догорающим костром. Множество ног, тонких и гибких как щупальца, находились в беспрестанном движении, мелко переступая на месте. — Это что ещё за?.. — Бэкхён попятился от него, едва не споткнувшись об попавшуюся под ноги корягу. На его вытянутой руке начал расцветать огромный шар огня. — Не поможет! Сорвавшийся с пальцев мага огонь соприкоснулся с чудовищем… и растекся по его телу, постепенно впитываясь. Серая складчатая кожа засияла изнутри, переливаясь всеми оттенками цвета. В странном полукрике-полуурчании не было боли, даже наоборот. — Он питается магией! Это многоног! — Сам вижу! Чудовище медленно потекло-двинулось через всю поляну к ведьмаку. — Оно чувствует заклятие на мне! — Исину казалось, что его мозг сейчас лопнет от усилия заставить мышцы двигаться. — Я не могу снять его на расстоянии! Оно слишком сложное! — Бэкхён оглянулся через плечо на мерцающий портал совсем рядом. Помедлил, потом выругался. Выхватил из кармана пузырёк и изо всех сил сжал пальцы. Стекло треснуло, надломилось. Белесая жидкость потекла по ладони, мешаясь с кровью из порезов. Брошенное магом заклинание было слишком быстрым и резким, Исин почувствовал во рту сильный привкус железа, но в такой момент грех было жаловаться. Чудовище было уже совсем рядом. Молниеносным кувырком через голову назад он вскочил на ноги, рукоять меча, прислоненного к его седельным сумкам, безошибочно легла в ладонь… и другой рукой тут же пришлось подхватить спадающие штаны. Тварь стремительно развернулась к нему, приподнимаясь на задних щупальцах. Рот в верхней части был обманом. Настоящий находился внизу, среди щупалец — огромная, жадно раззявленная влажная воронка. Ведьмак метнулся наискосок, грациозным вольтом ушел от хлесткого удара щупалец. Другие уже нацеливались обхватить его, но он быстро, с разворота, обрубил их мощным ударом. Отскочил в сторону. Чудовище удивительно быстро, хоть и неуклюже на вид, перекатилось — перевернулось ртом кверху, задействуя все щупальца сразу. Исин с разбегу прыгнул на обрубок щупальца, оттолкнулся от него, меняя траекторию. Приземлившись прямо в пасть чудовища, вонзил в него меч со всей тяжестью и силой падения. Щупальца обхватили ведьмака, сжимая в смертоносных объятиях, но он с усилием провернул лезвие внутри, ощущая вязкое сопротивление плоти. Ребра трещали от давления, чудовищные зубы клацали в опасной близости от его ног, но агония продолжалась недолго. Из гигантской пасти Исин вылез весь перемазанный липкой слюной, тянущейся за ним длинными жемчужными нитями. Неверными, дрожащими руками подтянул и застегнул брюки. — Голозадый ведьмак повергает монстра. Сцена, достойная гобелена, — сказал Бэкхён после долгого молчания. Лезвие меча ведьмака оказалось у его горла, прежде чем он успел договорить. — Теперь твой черед. Маг стоял подчеркнуто смирно, не шевелясь. — Если ты не заметил, я спас тебе жизнь. — Если бы не ты, этого бы и не потребовалось. Острый как бритва меч тесней прижался к шее Бэкхёна, и он скривился: — Ну брось, ведьмак. Я мог бы сбежать через портал, и, поверь, угрызения совести по ночам бы меня потом не мучили. — Ты мог бы сбежать и после того, как расколдовал меня, — Исин краем глаза глянул на гаснущий овал. — Значит, сам виноват. — Я никогда ещё не видел ведьмака в деле. И к тому же… Может, третья попытка и оказалась бы самой удачной, но мне не хочется начинать всё с начала. С другим ведьмаком. — Просто не могу поверить в твою наглость, — процедил Исин. — Тысяча крон тебя ведь не соблазнит, так? Хочешь ту цену, которая тебе нужна? Исин убрал меч от горла Бэкхёна. Отвернулся. Почему-то он был уверен, что прямо сейчас маг не станет ничего предпринимать. Скорей из-за отвращения к покрывающей ведьмака слизи, чем по причине естественного сострадания к только что спасенной жизни. Тщательно вытерев лезвие, он вогнал меч в ножны. Спустился к ручейку. Надо было отмыть слюну многонога, местами она уже начала разъедать кожу. Особенно — чувствительными местами. А потом… единственной вещью, оправдывавшей существование городов в глазах ведьмака, были общественные бани. — Исин, — Бэкхён впервые назвал его по имени. — У меня есть то, что тебе нужно. — Быть того не может, — бросил ведьмак, не оборачиваясь. — Я могу сказать, кто стоит за нападением на твою Школу. Исин замер, прекратив плескать водой. Долго молчал. Потом глухо сказал: — Даже если это так… месть не воскресит погибших. — Но она поможет тебе. После дождя даже на пепелище расцветают цветы. Особенно —после кровавого… Ну? Твое слово, слово ведьмака, что ты позволишь мне получить твое семя, может быть, даже более приятным для нас обоих способом — и я прямо сейчас открою тебе имя. Ну? Что скажешь? Ручей убегал вдаль, унося с прозрачной водой сомнения и страх. Исин знал свой ответ.