Страна секретов

На вокзальных часах было без пяти минут восемь. Ялмари нервно курил одну сигарету за другой и вертел головой, обозревая перрон. Все пассажиры уже разбрелись по своим купе и повылезали из окон, а провожающие махали им руками на прощание с платформы. И только Соколов выискивал взглядом рыжую голову. - Молодой человек, пройдите на своё место, - сказал ему грузный проводник с пышными усами. – Поезд скоро тронется. - Ещё немного, - отозвался Ялмари. - Да не придёт она уже, не придёт. А вы опоздаете, - талдычил проводник. Ялмари промолчал. Он уповал, что Веор вот-вот явится, но, видимо, зря. Раздался паровозный гудок, возвещающий об отправлении поезда. Соколов бросил под ноги окурок и раздавил его. Поезд дрогнул и пришёл в движение. В последний раз парень оглядел перрон и одним прыжком заскочил в тамбур. Проводник что-то там ещё ему говорил, но Ялмари не обратил на него внимания. Он пошагал по вагону, выискивая своё купе, и старался унять душевную боль, которая точила его изнутри. Нашедши своё место, Соколов закинул чемодан наверх и устроился внизу, уставившись в окно. Поезд постепенно набирал ход, и перед глазами замелькали различные строения, трубы заводов, ограды, деревья, но Ялмари словно не замечал ничего. Было обидно до слёз. Соколов всё думал, почему Веор бросил его в последний момент, хотя сам нуждался в нём не меньше. Неужели Ялмари слишком мало для него значил? Или Веор действительно боялся что-либо поменять в своей жизни? Естественно, их авантюра была очень рискованной, даже преступной, но Соколов не видел другого выхода. Смерть дяди слишком сильно повлияла на него, и он не желал, чтобы и с ним в итоге произошло нечто подобное. Он хотел жить с Веором, любить его, а не скрываться по квартирам и тёмным закоулкам, вздрагивая при каждом шорохе и страшась, что рано или поздно кто-то узнает об их связи. Но для самого Авдеева, по всей вероятности, ужас последствий их побега пересилил любовь. Но как же так, если они чуть ли не на крови клялись друг другу, что будут вместе до самого конца? Веор всегда так искренне отдавался Ялмари, так пылко целовал его, что у того и мысли не было о разлуке. А вот поди ж ты… Вдруг дверь купе отъехала в сторону. Соколов моментально повернулся на звук, но его взгляд, ещё секунду назад осветившийся надеждой, тут же потух. В дверях маячил проводник. - Билет приготовьте, молодой человек. Ялмари выдохнул и полез в карман плаща. - Держите, - протянул он бледно-зелёный прямоугольник. Проводник зачем-то внимательно оглядел билет, хотя на платформе несколько минут назад он его едва ли не обнюхал и не попробовал на зуб. - Прошу вас, - усач вернул билет Соколову. - И мой! И у меня проверьте! Неожиданно на проводника налетел, громыхая чемоданом, запыхавшийся Веор и чуть не сбил его с ног. - А вы кто таков? Куда так спешите? – сдвинул кустистые брови служащий железной дороги. - Простите, я опоздал. Трамвай сломался, пришлось добираться до вокзала на своих двоих. Я едва успел заскочить в последний вагон, а после пришлось бежать по всему составу, - оправдывался Веор, уловив на себе ошарашенный взор Ялмари. Тот действительно был удивлён и очумело обозревал Авдеева с головы до ног, будто сомневался в его присутствии. Проводник с недоверием забрал у Веора проездной документ и педантично оглядел его со всех сторон. - Заберите, - наконец мужчина отдал билет Авдееву, заметно подобрев, и, потянувшись к парню, забубнил. – Вы приглядите за молодым человеком. Худо ему сейчас. - Что так? – спросил Веор. - Девушка не пришла проводить. А он так ждал! До последней минуты! Залез в вагон только тогда, когда поезд уже поехал, - растолковал проводник. – Так что вы уж подсобите ему, чем сможете. - Сделаю всё от себя зависящее. Не сомневайтесь, - заверил его Авдеев, плутовски поглядывая на Соколова. Проводник заговорщически подмигнул Веору, а тот кивнул в ответ, протиснувшись в купе. Через секунду дверь закрылась, и проводник оставил парней в покое. - Ты пришёл всё-таки… - Ялмари вскочил, как ошпаренный, и моментально сгрёб в охапку Веора, всё ещё не веря в случившееся. - Да… - отозвался Авдеев, обнимая его в ответ. - Я уж думал, что больше тебя не увижу, - признался Соколов, вдыхая аромат медных прядей. - На самом деле, я не уверен, что мы поступаем правильно, - проговорил Веор. – Но я не хочу жить в городе, где нет тебя. Как представлю подобное, так выть хочется. И если нас повяжут, то так тому и быть. Мы хотя бы попытались. - Я так тебя люблю… - прошептал Ялмари, целуя каждую веснушку на любимом лице. - И я тебя люблю, - Веор нашёл его губы и чувственно поцеловал. Поезд покачивался, увозя влюблённых всё дальше от Ленинграда. Расположившись на нижней полке, парни держались за руки и не сводили друг с друга глаз. Они тихо ворковали, смеялись и целовались, позабыв, что в любой момент может явиться проводник. Так оно и случилось через полчаса после отбытия из Ленинграда. Парни еле-еле успели отскочить в противоположные концы купе, когда добродушный мужчина отодвинул дверь со словами: - Чаю не желаете? Нашего, советского, с лимоном. - А пожевать что-нибудь имеется? – поинтересовался Ялмари, ощущая дикий голод. - Вагон-ресторан откроется минут через двадцать. А так только сухари да печенье могу предложить, - сообщил проводник. - Сойдёт, - согласился Соколов. – Несите всё, что есть. *** До границы поезд доехал за полтора часа, сделав остановку в Выборге. На самой границе военные долго проверяли документы пассажиров, расспрашивая их о цели поездки в другую страну; надолго ли уезжают; что там будут делать в свободное время, если таковое будет иметь место; с кем предположительно планируют встретиться; верны ли они идеалам коммунизма и собираются ли вступить в сговор с противниками советской власти? Ялмари и Веор в один голос убеждали, что всего лишь рассчитывают осмотреть достопримечательности; отбыли на сутки; досуга у них не предвидится, так как за короткое время надо обежать весь Хельсинки; встречаться ни с кем не намереваются; молятся на тома Ленина; и, не приведи КПСС, продать родину гнилым капиталистам! Удовлетворившись ответами, пограничники вернули билеты и загранпаспорта, не увидев в них ничего криминального, и прошествовали дальше. После ревизии Авдеев растянулся на полке и заснул. Соколов тоже прикорнул до конечной станции. Растолкал парней проводник и, выпроваживая из вагона, пожелал им всего самого наилучшего. *** Хельсинки встретил Ялмари и Веора моросящим дождём. Подняв воротники плащей, они пересекли вокзальную площадь и вышли к остановке общественного транспорта. - И куда нам? – в растерянности спросил Авдеев, блуждая взглядом по батарее автобусов, троллейбусов и трамваев. Соколов выудил из-за пазухи помятый конверт и показал ему нацарапанный на пожелтевшей бумаге адрес. - Нам надо на Алексантеринкату(16). Только я не знаю, как туда доехать. Ялмари остановил первого встречного и разузнал, что на требуемую ему улицу можно добраться только на трамвае. Парни купили проездной, нашли нужный трамвай и, устроившись у окна, покатили по дорогам столицы. Хельсинки оказался не таким ярким, даже тусклым по сравнению с Ленинградом. Оно и понятно. Никаких реющих красных флагов, громадных портретов вождей и тому подобной атрибутики, свойственной советскому государству. Всё чинно, благородно, скромно и скучно. Дом, в котором проживали Хелми и Майни, был возведён из серого камня и центральным фасадом выходил на проезжую часть. Парни зашли в подъезд, поднялись на второй этаж и замерли напротив той самой квартиры. - И чего ты ждёшь? Звони давай, - поторопил Веор Ялмари, который мялся у двери. Соколов передёрнул плечами. - Боязно как-то… Авдеев укоризненно покачал головой. - Была бы моя мать, я бы не колебался, - и он тут же схватил за шнурок и дёрнул со всей силы. Колокольчик по ту сторону двери пронзительно зазвенел. Спустя минуту лязгнул замок, и дверь отворилась. На пороге стояла довольно моложавая блондинка невысокого роста с глазами Ялмари. - Hei…äiti…- неуверенно произнёс Соколов. - Minä saavuin.(17) Очи женщины расширились от изумления, и в ту же секунду она ринулась к Ялмари и повисла у него на шее. - Minun poikani… Rakas Jali…(18) – повторяла Хелми, обнимая Соколова и целуя его куда смогла дотянуться. Они ещё что-то лепетали по-фински, но Веор их уже не понимал. Он переминался с ноги на ногу, глядя на мать и сына, и улыбался, в душе завидуя возлюбленному. На звуки радостных восклицаний из комнаты вышла другая женщина, немного выше Хелми и с более тёмными волосами. - Maini! Lastenhoitaja!(19) – воскликнул Ялмари, увидев её. Майни всплеснула руками, сразу же узнав его, и вскоре на Соколове висли уже две восторженные дамы, голосящие без умолку. В принципе, они все трое трещали безостановочно, перебивая друг друга, и Авдееву казалось, что он оглохнет от их ора. Наобнимавшись вволю, Ялмари поставил на пол мать и бывшую няньку и слегка подтолкнул вперёд Веора. - Мама, Майни, знакомьтесь! Это мой Веор! Вы только говорите в его присутствии по-русски, по-фински он мало что понимает пока. - Hei, hauska tavata,(20) - сказал Авдеев и виновато добавил. – Это практически всё, что я знаю. - Добро пожаловать, Веор, - радостно провещала Хелми и заключила его в объятия. Авдеев весь порозовел от переизбытка чувств и, стушевавшись, обнял её в ответ. - Какой хорошенький, - Майни потрепала Веора за щёку. – Прямо солнышко. Тот покраснел ещё больше. Потом Майни и Хелми быстро накрыли на стол. Парни очень сильно проголодались, а потому вмиг смели всё, что было выставлено на белоснежную скатерть. - Вы надолго? – робко спросила Хелми, когда обед уже подходил к концу. - Навсегда, - откликнулся Ялмари. - Как навсегда?! – переполошились женщины. - Неужели Павел отпустил тебя ко мне? – недоумевала Хелми. - Да выдворил он его, как когда-то нас с тобой! – брякнула Майни. – К гадалке не ходи! Он та ещё сволочь. - Я не спрашивал его мнения. Я совершеннолетний. Куда хочу – туда иду. Тем более, отцу есть чем заняться. У него жена на шее и три чада, а скоро и четвёртое вылупится на свет, - сказал Соколов матери и, прищурившись, добавил. – Или ты не рада меня видеть? - Да что ты, сынок! – возразила Хелми. – Я очень рада. Просто как-то это всё непредсказуемо… Ты не предупредил меня, я даже не успела как следует подготовиться. - А как я должен был предупредить? Почтовым голубем? – рассмеялся Соколов. – Откуда мне знать, что батенька или его прихвостни не перехватят это самое предупреждение. У нас с этим строго. До меня дошло только одно твоё письмо, хотя я знаю, что их было больше. - Только одно? – погрустнела Хелми. – Я же часто тебе писала… - Вот и я о том же, - закивал Ялмари. Хелми замолкла, теребя пальцами вязаную шаль. - Как там Макар поживает? В добром здравии, я надеюсь? У него всё нормально? –вопрошала Майни. - Никак он уже не поживает. Застрелился дядя Макар не так давно, - отозвался Соколов. - Как застрелился?! – ахнула Хелми. - Не может быть! – схватилась за сердце Майни. - Очень даже может, - проговорил Ялмари, прихлёбывая чай. – Взял и пустил себе пулю в висок. Почему? Никто не знает. Даже записки не оставил. Веор в это время уминал пирог, но, вспомнив недавние события, отодвинул тарелку. Разом накатила тоска по отцу, и если бы не Ялмари, то он тотчас бросился бы назад. - Какой ужас!.. – сокрушалась Хелми. - Земля ему пухом, - перекрестилась на лютеранский манер Майни. – Хороший был человек. Понимающий, добрый. Хоть и грех на душу взял. - А чего это вы так по нему горюете? Друзья вы с ним что ли были? – допытывался Соколов. Хелми и Майни переглянулись. - Скажи ему. Всё равно ведь узнает, - едва слышно пробормотала Майни. Хелми глубоко вздохнула. Пряча глаза и запинаясь, она начала объяснять: - Понимаешь, сынок… У нас с Майни не такие отношения, какие, вроде как, должны быть между женщинами… Они у нас более тесные что ли… Более интимные… Мы вместе живём уже долгое время… Понимаешь, о чём я говорю?.. - Понимаю, мама. Очень хорошо понимаю. Больше, чем ты думаешь, - изрёк сын. А в следующее мгновение он приобнял Веора и с силой присосался к его рту. Авдеев вытаращил глаза и застыл, как изваяние, дожидаясь, когда Ялмари прекратит этот цирк. Хелми и Майни замерли с открытыми ртами. - Ясно… - проговорила мать, очухавшись. - Не предполагала, что мой сын окажется таким же, как и я. Майни зашлась от смеха. - Бедный Пашка. Мне даже жаль его. И жена, и брат, и сын… Есть! Есть Бог на свете… - давилась она от хохота. - А Павел знает про вас с Веором? – справилась Хелми, едва Ялмари отлип от любовника. - Нет, - отрицательно мотнул головой Соколов. – А про вас с Майни? - Узнал, когда однажды пришёл домой пораньше и застал нас, - поведала Хелми. - А потом взбесился. Так орал, что под конец даже разрыдался, - вставила Майни. – И поделом ему! Нечего было лезть туда, куда его не просили. - Что значит: лезть, куда не просили? – не понял Ялмари. - Да он практически силой увёз Хелми из родного дома… - принялась вещать Майни, но Хелми попыталась прервать её: - Не надо об этом… - Нет, надо! – возразила Майни. – Пусть знает, как всё было на самом деле. Яли имеет на это право. Мать прикусила губу и отвела взор, а Майни продолжила: - Так вот. Родители Хелми были против того, чтоб Пашка женился на их дочери. Да и она не пылала к нему ответными чувствами. Но у него же свербило в одном месте при виде Хелми. Как глянул на неё однажды, так и пропал. А чего? Я его понимаю. Но вместо того, чтобы принять всё, как есть, он пригрозил родителям и ей чуть ли не расстрелом. Выборг к тому моменту Советскому Союзу перешёл, и в итоге коренным жителям пожаловаться было некому, а сопротивляться опасно. Единственное, Хелми уговорила Пашку взять и меня с собой под предлогом, чтоб ей тоскливо не было на чужбине. А мы уже тогда… Ну, сам понимаешь! Вот и пришлось Хелми больше десяти лет терпеть этого дурака, пока в один прекрасный день правда не вылезла наружу, и он не выдворил нас за порог. Хорошо, что они не поженились, а то всё было бы гораздо хуже. - Сынок, ты не думай, я не бросала тебя! - кинулась заверять Хелми со слезами на глазах. – Я всегда любила тебя и люблю! Ты же мой мальчик. И если бы понадобилось, я бы до конца жизни терпела. Я даже хотела забрать тебя с собой, но Павел встал на дыбы. Пожалуйста, не сердись на меня, что всё так получилось. - Знаю, мам, - тепло улыбнулся Соколов. – Ты ни в чём не виновата, и ради меня не надо жизнь ломать. Я на тебя никогда не злился. Теперь для меня всё встало на свои места. Правильно ты сделала, что уехала. Я вот тоже сбежал. У отца только партийная карьера на уме, и кроме места первого секретаря ему ничего не нужно. Только вот при чём здесь дядя Макар? - С Макаром мы сдружились, – Хелми рассказывала и вытирала солёные дорожки со щёк. - Мы сразу поняли, кто он, а он всё понял про нас. Это он помог нам беспрепятственно вернуться в Финляндию. Документы быстро раздобыл, билеты купил, денег дал на первое время. Он пообещал мне заботиться о тебе. Он же был добрым с тобой? Ведь так? - Да, мам. Он сдержал обещание, - подтвердил Ялмари. – А отец был в курсе о наклонностях дяди Макара? - Не могу сказать, - развела руками мать. – Я никогда особо не интересовалась Павлом и его отношениями с другими людьми. Но, судя по всему, нет. Макар тщательно скрывал это. Вполне возможно, что мы единственные, кто знает правду. - Если не считать его любовников, разумеется, - сказала Майни. - И как же вы устроились после приезда? Чем занялись? – спросил Ялмари, рассматривая мебель, камин и картины на стенах. – Я смотрю, вы не бедствуете. Живёте лучше многих в Союзе. Признайтесь, ограбили кого-то? - Скажешь тоже! – прыснула Майни. – Этот дом мне по наследству перешёл. Дед арендатором был, а из всех его родственников после войны с Германией в живых осталась только я. Вот он мне всё здание и завещал после смерти. На первом этаже Хелми открыла ателье, остальные квартиры я сдаю, а здесь мы вдвоём живём. Тут у женщины внезапно округлились глаза, будто ей что-то пришло на ум. Она вскочила и метнулась в соседнюю комнату. - Чего это с ней? – удивился Ялмари. - Понятия не имею, - Хелми сама терялась в догадках. Майни быстро воротилась и протянула ключ Соколову. - На, возьми. Раз вы приехали, то и жить вам где-то надо. У меня жильцы этажом выше неделю назад съехали. За аренду можете не платить, а вот за коммунальные услуги – обязательно. Я там убралась, так что заселяйтесь хоть сейчас. А то Веор уже носом клюёт. Действительно, Авдеев, подперев рукой голову, дремал от усталости и множества новых впечатлений. Соколов расплылся в улыбке и стиснул в объятиях Майни. - Спасибо, няня! Ты просто чудо! - Да ладно тебе, - смутилась Майни. – Мы ж одна семья. Хелми в очередной раз прослезилась. Ялмари разбудил Веора, и они, подобрав свои пожитки, поднялись на третий этаж. - Здесь вполне уютно, - подытожил Авдеев, оглядывая новое жилище. – И потолки высокие… - А, главное, мы вместе, - зашептал Соколов ему на ухо, легонько кусая за мочку и обвивая руками. – Теперь я могу любить тебя без опасения, что нас кто-то или что-то может разлучить. Веор доверчиво прижался к нему и засопел в шею. Ялмари усмехнулся, провёл рукой по его волосам, утопая пальцами в рыжих волнах, и промолвил: - Не переживай. Отныне у нас с тобой всё будет хорошо.