Любовь злого клоуна

Почему люди боятся смерти? Все по-разному: кого-то пугает неизвестность, кто-то не хочет оставлять близких и родных, понимая, что слишком многого не успел — именно второе относилось к Антону. Парень безумно боялся за свою мать — она не переживет смерть сына, в которого вложила частичку себя самой. Парень ненавидел сейчас себя за неблагодарность, но сделать что-либо уже не мог. Раут слишком поздно понял, что перебрал с дозой, слишком поздно осознал, что умирает. Он лежал на рваном старом матрасе, в грязной от рвоты одежде в каком-то заплесневелом от сырости углу. Парень уже не помнил где он и как попал сюда. Тут было грязно, тесно и мерзко, пахло кровью, дешевым куревом и той дрянью, что варили из таблеток на коптилке. Здесь было много народу, но вряд ли ему кто-нибудь смог бы помочь: все либо спят, либо парализованы, как он, либо уже мертвы. Лишь редкий туберкулезный кашель разбавлял тишину. Антону было страшно, но звать на помощь, как и что-либо делать, он не мог. Сквозь полузакрытые веки парень вглядывался во мрак помещения. Неужели так он мечтал умереть? Нет. Совсем нет. Он мечтал сделать это на сцене в свете прожектора. Он хотел оставить память о себе. Стихи, музыку. Но что теперь? Если бы только можно было повернуть время вспять, он бы уже не совершил столько ошибок, не тратил бы время так глупо. Ему только стол, да карандаш, комнатку где-нибудь на Дыбенко и чай с лимоном. Антон морщится. Спать хочется все сильнее. Скоро всё закончится. Тут слышится грохот, треск: вбегают люди в масках, по помещению разносятся крики, визги, красные корочки мелькают тут и там, а автоматы упираются в спины полумёртвых людей. К нему подбегают люди в масках, щупают пульс и тут же зовут других — большего он не помнит. Лишь иногда сквозь пелену парень слышит вой сирены, обрывки фраз врачей, но сил открыть глаза уже просто нет. **** Просыпается Антон от боли. От жуткой, пронизывающей всё тело до последней клетки боли. Ломит каждую косточку, каждую мышцу. Голову словно сжимают тысячи стальных обручей. Он привязан к кровати. В поисках положения, в котором боль хоть чуточку утихнет, Антон раздирает руки. Он не кричит. Он воет. Тихо, низко. Не открывая глаз. А ещё он плачет. Слезы тонкими одинокими струями катятся по бледным щекам. Руки парня бьет мелкая дрожь. — Антон. Кто-то тихо зовет его по имени. Он поднимает глаза и видит перед собой девушку. Сначала парень думает, что это его глюк, ведь она очень похожа на куклу. Бледная, с острыми чертами лица, алыми, неестественно яркими губами и выразительными черными глазами. На ней белый мятый халат, волосы слегка взъерошены, но это ее не портит. Незнакомка заправляет за ухо светлый локон и слегка сочувственно произносит. — Нужно сделать укол. Парень вздрагивает, как от удара током, ему кажется, что большей боли он не вытерпит. — Нет, — тихо шепчет он, но девушка уже склонилась со шприцом. — Нет! — выдавливает из себя рэпер, но пошевелиться не может. Тонкая игла проникает в вену. Ему кажется, что это пытка. Антон выгибает шею, со всей силы сжимает простыни и теряет сознание. *** — Антошенька, всё хорошо, проснись! — мягкие тонкие ручки гладят парня, заставляя прийти в себя. Тот вздрагивает и резко вскакивает, мгновенно оказываясь в теплых объятиях. Басаев хватается за тоненькую футболку девушки и что есть силы жмет её к себе, будто боясь, что со сном исчезнет и она. — Тише, тише. Это просто сон, — ласково шепчет она, поглаживая его по напряженной спине. — Прости, я снова напугал тебя, — виновато шепчет Антон, постепенно расслабляясь от осознания того, что это события давно минувших лет. — Нам нужно выпить лекарство, — тихо протягивает блондинка, дрожащим от волнения голосом, постепенно отпуская своего любимого. — Хорошо, Вита, — покорно кивает он, без всякой охоты выпуская ее из объятий. Русая вытаскивает из тумбочки несколько пилюль и протягивает парню. Тот молча глотает их, запивая заранее принесённой водой, и откидывается на спину, прикрывая глаза и увлекая подругу за собой. — Всё то же? — обеспокоенно спрашивает она, устраиваясь на крепком плече. Немного подумав, Басаев кивает и крепче обнимает свою любовь. Девушка порывисто вздыхает и слегка касается губами его ключницы. — Тяжело тогда тебе пришлось, — задумчиво протягивает она. — Зато я многое понял, — философски шепчет парень и, немного подумав, заботливо добавляет. — Спи, завтра рано вставать. Вита благодарно улыбается и вскоре правда засыпает. Антон бережно очерчивает линию бедра. В его понимании она идеальна, чиста. Не то что он… С таким-то характером ей бы быть с помешанным на ЗОЖе моралистом Игорем, который, наверное, и ценил её больше и берег. Но от одной мысли Антона бросает в дрожь. Он ужасно ревнует. А Вита… Как её вообще угораздило полюбить наркомана с диагнозом, озлобленного на весь мир? Антон чуть ухмыльнулся. Снова провалиться в царство Морфея ему всё равно сегодня уже не грозит. Парень медленно начинает вспоминать… **** В следующий раз он увидел своего врача сразу после того как пришел в сознание. Боль на тот момент немного отступила, хоть и не ушла полностью, и Антон смог наконец осмотреться: это была одноместная палата, оплаченная Игорем, достаточно просторная, с уютными бежевыми стенами, небольшим количеством мебели и растениями. Повернув голову вправо он заметил, та девушка, что делала ему укол, сидела тут же на стуле. Заметив его пробуждение, она слегка нахмурилась. — Легче? — без предисловий спросила врач. Антон кивнул и слегка поморщился от боли в запястьях. Девушка проследила за его действиями, спустились со стула и подошла ближе. Она увидела стертую в кровь кожу и, немного подумав, проговорила: — Если Вы не попытайтесь меня убить, я перевяжу. — Вы думаете у меня хватит на это сил? — тихо шепчет Басаев и, поубавив сарказма, добавляет. — Спасибо. Я был бы благодарен. Девушка кивает и через некоторое время возвращается со всем необходимым и двумя санитарами которые на случай форс-мажора ждут за дверью. Она бережно расстегивает жесткие ремни. Антон сразу садится. Лежать он устал. Она тоже присаживается на край и смазывает порезы йодом и мазью. Вита не смотрит в глаза, делает все быстро. — Ложитесь, — строго командует она. — И куда мне бежать? — усмехнувшись, спрашивает Антон. — Я же себе обещал не принимать. — Все вы так говорите, — пожимает плечами Вита, собираясь уже выходить. — Я не все. У меня Мама одна, — сквозь зубы проговаривает Басаев, но дверь уже захлопывается с обратной стороны. Вита приходила часто, и каждый день в их отношениях что-то менялось. Потихоньку она начала ему верить, и однажды на ночь отстегнула ремни. И он конечно же сбежал… В цветочный магазин за ромашками. И она так жутко ругалась, и махала руками, и волосы её растрепались, и бледное обычно лицо покраснело. Она ударила его букетом по лицу, гордо ушла и не приходила целый день. Когда же их вывели на прогулку, кто-то зашёл в палату и вовсе забрал цветы. А после Антон увидел его в ординаторской. И тут же заявил ей об этом, улыбаясь, как дурак. Вита лишь фыркнула и хотела уйти, но он поймал её и не выпустил из объятий. Она шипела, цапалась и говорила, что будет кричать. Но не сделала ничего из этого, а просто обняла его. С этих пор они стали чуть ближе. Она конечно смущалась и отнекивалась о том, что у них с Антоном особые отношения. Оно и понятно — не гоже врачу с наркоманом шашни водить. А вот Басаев уже полностью считал её своей, и, получив возможность свободно передвигаться, начал пресекать любые знаки внимания в адрес Виты. Однажды под горячую руку попался даже Игорь, который, как показалось Антону, уж слишком мило с ней общался. А вот бедолаге из соседней палаты повезло много меньше: Антон запустил в него стулом, к счастью попав в окно. Тогда девушка на три дня поручила запереть Антона в мягкие стены, но парень был все же жутко собой доволен — его конкурента перевели к другому врачу. Парень слегка перевернулся на подушках и, мечтательно улыбнувшись, поцеловал свою женщину в бледное плечико. Им никогда не было скучно, поэтому они до сих пор вместе. Иногда Антон искренне не понимал, почему тогда она согласилась быть с ним. Образованная девочка из образцовой семьи. Она послала всех ради него. А он? А что мог дать ей он? Басаев помнил, как едва не умер со стыда, когда привел её в коммуналку на Дыбенко. Однако, на большее денег у него не было. Он получал в разы меньше, чем Вита, и хотя парень хватался за любую работу, денег всегда было минимум. И все, что он мог ей предложить — это пельмени на ужин, вечно занятая ванная без горячей воды и секс на узком скрипучем диванчике. Но она не ушла. Всегда была рядом, не говоря ни слова о трудностях, хотя он слышал, как она плачет по ночам, слышал, как подруги уговаривали бросить его — тунеядца, который нечего не добьется. Но нет. Она осталась с ним несмотря ни на что. И это заставляло его рвать, карабкаться, умирать и воскресать из раза в раз… И вот он известен. И сам сейчас не понимает, как его девочка осталась жива. Он обожает её баловать, делать сюрпризы. И эти самые подруги его боготворят и завидуют. Она достойна этого. Вита вытащила его со дна. Это ей он обязан всем. Она была, есть, и будет его светом во тьме. Его путеводной звездой.